Первый круг Ада. Ассистентка

Когда они вышли на улицу, лейтенант Винтер осведомился: «Куда теперь?»

«В гетто» – спокойно-уверенно ответил Колокольцев. И усмехнулся: «Надо же и на рейхсфюрера поработать… в кой-то веки…»

Карл Винтер знал своего начальника уже более полугода и поэтому прекрасно понимал, что на рейхсфюрера они будут работать в последнюю очередь… если вообще будут. Но, разумеется, промолчал.

Вся полнота власти в гетто принадлежала – несмотря на все старания Гиммлера – не СС, а гражданской администрации, формально подчинённой обер-бургомистру. Именно поэтому Вернер Вентцки был ровно таким же преступником, как и глава немецкой администрации гетто Ханс Бибов.

Последний ни разу не подчинялся Колокольцеву – ибо не был офицером СС – однако был лично знаком с шефом РСХА Рейнгардом Гейдрихом (собственно, именно по протекции последнего он и получил место в Лодзинском гетто).

Поэтому Бибов таки вынужден был подчиняться Колокольцеву – ибо (по просьбе последнего) Гейдрих позвонил «директору гетто» и весьма доходчиво объяснил ему, что с ним будет, если он позволит себе не выполнить просьбу личного помощника рейхсфюрера СС по особым поручениям…

С точки зрения Колокольцева, герр Бибов был редкостной сволочью даже по меркам рейхсминистерства восточных территорий – сиречь оккупационных гражданских администраций (а это был тот ещё серпентарий).

Настолько редкостной, что он даже всерьёз подумывал о том, чтобы заказать его Борису. Его останавливало только то, что (как обычно бывает) покойную сволочь неизбежно заменит ещё худшая сволочь – именно поэтому он считал деятельность партизан и подпольщиков по ликвидации оккупационных чиновников редкостным идиотизмом.

Хорьх остановился у ворот гетто. Колокольцев вздохнул:

«Пока свободны. Через час… даже полтора жду вас здесь. А пока познакомьтесь с городом, пообедайте где-нибудь…»

«Уже» – усмехнулся Винтер. «Пока ты договаривался с твоим здешним партнёром, мы бутербродов перехватили. Спасибо коллеге из абвера – он шикарную бутербродную откопал. Причём в двух шагах от нашей… типа гостиницы»

Колокольцев выбрался из Хорьха, который немедленно тронулся с места, подошёл к будке охранника и представился: «Роланд фон Таубе. Ханс Бибов ждёт меня…»

Охранник кивнул (тесное пространство будки ничего иного не позволяло, зато комфортно грело). Видимо, гендиректор гетто его предупредил о неизбежном визите высокого берлинского гостя.

Охранник куда-то позвонил, через несколько минут калитка распахнулась и из неё даже не вышла, а царственно выплыла удивительно красивая женщина лет тридцати или около того. Облачённая лишь в стандартный офисный костюм серого цвета, хотя на улице было… холодно весьма.

Женщина обворожительно улыбнулась и представилась:

«Меня зовут Дагмара. Дагмара Лоренц. Я ассистентка Ханса Бибова. Он поручил мне Вас встретить… и быть Вашим гидом в городе, если Вы пожелаете…»

Колокольцев едва не расхохотался, ибо уже привык к тому, что все подряд официальные лица – и в рейхе, и на оккупированных территориях – первых делом пытались подкладывать ему в постель симпатичных (и весьма умелых) «ассистенток». И не только в рейхе – Алтынгуль не даст соврать.

С переменным успехом (в смысле попадания в его постель) и уж совсем без оного в смысле слежки – ибо Колокольцев их практически мгновенно перевербовывал (уж этому-то его научили в ОГПУ зер гут).

Колокольцев официально представился: «Роланд Риттер фон Таубе. Личный помощник рейхсфюрера СС по особым поручениям. Штандартенфюрер СС».

Дагмара ещё более обворожительно улыбнулась: «Прошу следовать за мной»

Кабинет Ханса Бибова оказался предсказуемо небольшим и спартанским. Колокольцев поблагодарил Дагмару; она спокойно ответила:

«Я в соседнем кабинете… если что».

Гейдрих явно предупредил гендиректора гетто об отношении Колокольцева к национал-социалистическому приветствию… собственно, он и сам относился к оному аналогично). Ибо Ханс Бибов и не подумал вскидывать вверх правую руку (хотя оба были членами партии). Просто поздоровался и протянул руку Колокольцеву: «Добро пожаловать в Лодзинское гетто, господин полковник…»

С началом войны офицеры СС предпочитали, чтобы к ним обращались по их армейским, а не эсэсовским званиям.

Колокольцев руку Бибова пожал. Ибо ему приходилось пожимать руку и гораздо большей сволочи. Например, Паулю Блобелю. Или Отто Рашу. Или Герберту Ланге, с которым ему предстояло снова встретиться уже на следующий день.

«Чем могу быть полезен?» – осведомился гендиректор гетто. И тут же предложил: «Кофе, сладкое, коньяк, сигары… может быть, обед?»

Колокольцев покачал головой: «Спасибо. Я буквально только что из-за очень обильного стола, а на задании алкоголь не употребляю. И не курю вообще…»

Опустился в предложенное хозяином кабинета предсказуемо удобное кресло… и тут же поймал себя на том, что ему просто нестерпимо хочется трахнуть Дагмару.

Прямо здесь… в смысле, в её кабинете – и сейчас. Трахнуть так, как он… да кого он только не трахал в «комнате отдыха» расстрельного подвала здания штаб-квартиры Эйнзацгруппы С. Во время аферы тысячелетия…

«Это всегда успеется» – подумал он. А вслух произнёс… точнее, объявил:

«Я выполняю особо важное и особо секретное задание рейхсфюрера СС. Мне потребуются некоторые из ваших евреев. Насовсем»

Бибов кивнул. Колокольцев продолжил: «Всего не более… или чуть более двадцати человек. Капля в море…»

Гендиректор гетто снова кивнул. Колокольцев продолжал: «По документам оформите их как первые… объекты, направленные в Хелмно на спецобработку. Которая начинается… пятнадцатого, кажется?»

С 15 января на фабрике смерти в Хелмно должно было начаться массовое уничтожение узников Лодзинского гетто. «Очистка гетто», выражаясь языком убийц из СС. «Шестнадцатого, скорее всего» – поправил его Бибов. «К пятнадцатому, думаю, всё же не успеем…»

Колокольцев кивнул – и продолжил: «Семьям скажете… да что хотите»

Сделал многозначительную паузу – и продолжил: «А сейчас вызовите ко мне Хаима Румковского…»

Хаим Румковский был главой юденрата Лодзинского гетто – исполнительного органа немецкой администрации гетто. Все решения, принятые Бибовым и сотрудниками его администрации, претворялись в жизнь Румковским, членами юденрата и другими сотрудниками «еврейской администрации».

Затем добавил: «У меня с ним будут… некоторые дела, скажем так. В которые никто не должен лезть. Это первое. Второе – до полной ликвидации гетто он неприкасаем…»

Бибов кивнул: «Я понял». Снял телефонную трубку, набрал номер. Подождал немного и сказал всего несколько слов: «Хаим, зайди ко мне»

Немецкая администрация и юденрат находились буквально в двух шагах друг от друга, поэтому глава юденрата материализовался в кабинете гендиректора гетто в считанные минуты. Которых Колокольцеву вполне хватило, чтобы предупредить Бибова: «Всё гораздо серьёзнее, чем Вы думаете. Поэтому, если у Хаима будут неприятности… что бы он ни делал – или если вы помешаете моим с ним делам…»

Он сделал многозначительную паузу, затем металлически голосом объявил: «… то Вы просто умрёте. От несчастного случая. Который расследовать никто не будет…»

Видно было, что Бибов испугался – причём испугался серьёзно. Колокольцев продолжил: «Так что самое лучшее, что Вы можете сделать – это вообще не лезть в дела Хаима. Вам и так есть чем заняться – отправлять евреев тысячами в газвагены – это не корова чихнула…». Бибов усмехнулся: «Это точно».