Портрет

Алексей Сергеевич писал при двух свечах.
Одна стояла на краю стола, другая — возле мольберта. В печи ещё потрескивали дрова. От окна тянуло холодом; по нижним стёклам лёг тонкий иней.
Лиза сидела в кресле у окна. Белая ткань была наброшена ей на колени. Плечи и руки оставались открытыми.
Алексей посмотрел на холст, прищурился.
— Чуть левее.
Она не шевельнулась.
Он подошёл, взял её за плечо и немного повернул.
— Вот теперь хорошо.
Вернулся к мольберту.
Несколько мгновений кисть тихо шла по холсту.
— Не сутулься.
Он взглянул на Лизу и улыбнулся.
— Ты ведь нарочно. Всегда так делаешь, когда я начинаю хвалить тебя.
Алексей смешал краски.
— Помнишь первое лето?
Он говорил, не отрываясь от работы.
— Ты тогда терпеть не могла позировать. Всё жаловалась, что у тебя затекает спина.
На её щёку упала тёмная прядь.
Алексей отложил кисть и подошёл.
— Опять.
Он убрал волосы за ухо.
— Вот так.
Несколько мгновений смотрел на её лицо.
— Не сердись. Я скоро закончу.
Вернувшись к мольберту, он снова взял кисть.
В комнате было тихо.
Только изредка потрескивали дрова да за окном шуршал снег.
Алексей работал медленно. Писал плечи, шею, руки, потом снова возвращался к лицу.
Иногда отходил на несколько шагов. Иногда наклонялся к самому холсту.
— Нет.
Он стёр часть краски и вздохнул.
— Опять не то.
Взял другую кисть.
— Подожди.
Он прищурился.
— Вот теперь…
Но кисть остановилась.
За стеной часы пробили два. Алексей поднял глаза.
— Уже поздно.
Он улыбнулся.
— Ты, наверное, давно бы меня выгнала.
Постоял немного.
— Хорошо. Ещё немного.
И снова принялся за работу.
Свеча возле мольберта догорела. Алексей зажёг другую.
Когда он вновь поднял голову, за окнами уже серело. Он положил кисть и отступил от холста. Долго смотрел на картину.
Потом повернулся к Лизе.
— Теперь похожа.
Он подошёл к креслу, взял со спинки шаль и осторожно набросил ей на плечи.
— Холодно.
Поправил край шали.
— Ты всегда мёрзла у окна.
Он постоял рядом. Потом задул свечу.
Утром Алексей вышел из дома.
Снег на мостовой уже начал таять. По улице проехал извозчик, подняв колёсами серую воду.
У церковной ограды сидела старуха с корзиной цветов.
Алексей остановился.
— Белые есть?
— Есть, сударь.
Она достала небольшой букет.
Он расплатился и пошёл дальше.
Миновал последние дома. За ними начиналась дорога к кладбищу. Каменная ограда показалась из-за голых деревьев.
Алексей открыл калитку. Дорожка была мокрой и тёмной. Он шёл знакомой дорогой, придерживая цветы под полой пальто.
У старого камня остановился.
Алексей положил цветы.
Снял перчатку.
Провёл пальцами по имени.
— Я закончил, Лиза.
Он постоял молча.
Потом тихо добавил:
— Теперь похоже.
Ветер шевельнул белые цветы.
Алексей поправил один стебель, надел перчатку и ушёл.
На кладбище снова стало тихо.
А в доме у окна оставался мольберт.
На нём сохла картина. 




Ивица Трайкович Вук