Дитя Иного Мира Глава 4 Правда под пылью

Действие первое «Дно колодца»

Самолёт летел над облаками. Мари сидела у окна, но смотрела не на небо — она смотрела на него. Незаметно.

Эрик спал в кресле напротив. Или делал вид, что спит. Она не могла понять. Но в эти часы у неё было время разглядеть его по-настоящему.

Он был красив. Той красотой, что открывается постепенно: широкие плечи, длинные пальцы, спокойное лицо. Вампир и мужчина одновременно. Тело, лицо, движения — всё говорило о силе, но не о грубости.

«Не понимаю, почему такие мысли.»

Но было и другое.

Метки на лице. Гладкие, чёткие, похожие на ритуальные. Заострённые линии под правым глазом. На щеке — с двух сторон. Рядом с подбородком. Чёрные, слишком симметричные. Как будто их нанесли намеренно.

Я вспомнила архив. Те документы, что читала в Департаменте. Там было написано: у чистокровных есть проклятые метки — знаки, которые появляются на теле после определённых грешных событий. Они не заживают. Никогда. И их невозможно снять.

Может, эти линии на его лице — и есть те самые метки? Тогда что под бинтами?

Его шея и руки — до самых костяшек — были плотно обмотаны бинтами. Даже во сне он не снимал их. Он что-то скрывал. Что-то, что не хотел показывать.

А ещё серьги. Серебряные. В документах говорилось, что серебро опасно для вампиров. Но он носил их спокойно. Значит, байки? Или он исключение?

И ухо. Левое немного порвано — след старого боя. Но почему оно не затянулось, как рука? Ведь рука, которую я отрубила в бою, зажила. А ухо — нет. Почему?

Я смотрела на него и чувствовала, что вопросов становится больше, чем ответов. Он был странным. Интересным. И опасным — не для меня, а для всего, что я знала о его роде.

Мари отвернулась к окну.

«Он что-то скрывает. И я узнаю что».

Самолёт приземлился в Париже. Мари спала в кресле, обнимая одеяло, которым ранее Эрик её укрыл.

Вампир не стал будить её сразу. Он внимательно изучал её лицо: ровный прямой нос с мягко вздёрнутым кончиком, пышные длинные ресницы, нежный румянец и аккуратные персиковые губы. Он задержал взгляд на последних, на мгновение замер, усмехнулся и коснулся своих губ рукой.

— Надеюсь на повтор, — прошептал он.

Люди в салоне начали собираться. Через пару минут вышла стюардесса и объявила, что можно забирать вещи и выходить.

Мари услышала голос и открыла глаза. Эрик мгновенно вернулся к своему привычному выражению лица.

— Мы уже прибыли? — спросила она с зевком.

— Да, на месте. Собирайся, нужно выходить. И лучше поторопиться.

— Хорошо… — она потянулась и зевнула ещё раз.

Вампир на мгновение удивился её движениям — они показались ему милыми. Но он резко отбросил эти мысли, посчитав их неуместными. Для него она была лишь одной из причин, по которой он сейчас находился в Париже, а не дома.

Он вздохнул, перевёл взгляд на сумки, взял их и направился к выходу, ничего ей не сказав.

— Ты… — она удивилась его резкости.

Мужчина стал на мгновение черствым и отстранённым. Это казалось странным после всего, что произошло между ними за последние двое суток.

Они вышли из самолёта молча.

— Куда нам идти? Скажешь, что делаем дальше? — спросила Мари.

— Да. Мы направляемся на окраину Парижа. На местное кладбище.

— Ты всё-таки заговорил… Но… ты сказал «кладбище»?

— Именно, малыш.

— Значит, показалось.

— М?

— Нет, ничего. Идём.

Они вышли из аэропорта и взяли такси.

Париж проплывал за окнами — серый, тёплый, живой. Мари смотрела на улицы, но краем глаза следила за Эриком. Как он спокойно дышит.

Таксист высадил их на окраине города, у старых ворот. Дальше дорога шла через пустырь, заросший травой и кустарником. Вдалеке виднелись старые надгробия, покрытые мхом.

— Идём, — сказал Эрик, не оборачиваясь.

Мари шла за ним, чувствуя, как холодный ветер пробирается под плащ. Кладбище было старым, заброшенным. Некоторые плиты покосились, другие ушли в землю. Тишина стояла такая, что слышно было, как где-то каркает ворона.

Они прошли вглубь, мимо рядов могил, пока не остановились у старого колодца. Он был сложен из тёмного камня, поросшего мхом. Крышка была приоткрыта, и из глубины тянуло сыростью и холодом.

— Это вход, — сказал Эрик.

— Вход куда?

— В склеп семьи Лоуренс.

Он посмотрел на неё, и в его глазах мелькнула тень — не угроза, а что-то похожее на усталость.

— Почему здесь? В Париже…

— Может, когда-нибудь расскажу. Если во время миссии не сдохнешь.

Мари только скорчила лицо в неприязни.

— Держись за меня, — сказал он.

Он поднял её на руки — легко, как будто она ничего не весила. Мари обхватила его за шею, и он шагнул в колодец.

Падение было недолгим. Они приземлились на каменный пол. Вокруг было темно, только слабый свет пробивался откуда-то сверху. Эрик поставил её на ноги и щёлкнул пальцами. Несколько факелов на стенах вспыхнули, освещая длинный коридор, уходящий вглубь.

— Идём, — сказал он. — Архив дальше.

Коридор вывел их в просторный зал, высеченный в камне. По центру стояло живое, красивое и ухоженное персиковое дерево, которое только распустило свои цветочки. Они пахли на весь зал. Стоял этот дивный аромат персиковых цветов.

— Почему здесь персиковое дерево? — спросила Мари.

Эрик остановился. Посмотрел на дерево. В его взгляде промелькнуло что-то тёплое — то, чего она раньше не видела.

— Это любимое дерево моего дедушки, — сказал он тихо.

— Твоего дедушки…? Этот склеп случайно не…

Эрик вздохнул. Сделал небольшую паузу.

— Да. Здесь покоится его прах. Под этим деревом. Мой дедушка был для меня вместо отца. Он был единственным, кто действительно меня любил. Моя мать… я редко её видел. Отец правил королевством — ему было не до меня. А дед… он всегда был рядом. Поддерживал. Учил. Он сажал это дерево, когда я был ребёнком. Говорил: «Пусть растёт вместе с тобой». И оно выросло. А его больше нет.

Мари молчала. Она не ожидала услышать от него такие откровения.

Мужчина опустил глаза в пол, о чём-то на мгновение задумавшись, а затем поднял глаза на девушку.

— Пойдём, нам сюда.

Мари пошла за ним. Отвлекаясь от дерева, она начала изучать стены. На стенах висели гербы, символы, имена. Уйдя от дерева, в воздухе висел запах старой бумаги, воска и времени.

Эрик подошёл к одной из стен, нажал на скрытый механизм — и часть стены сдвинулась, открывая узкую дверь. За ней оказалась маленькая комната, забитая полками с папками и свитками.

Он вошёл, покопался, пока не нашёл нужную полку. Достал толстую папку, всю в пыли и паутине, и протянул её Мари.

— Вот, — сказал он. — Доказательства. За 255 лет я собрал уйму документов.

Она взяла папку, сдула пыль и открыла. Внутри были пожелтевшие страницы, исписанные мелким почерком. Заговоры против принца вампиров. Жестокие законы. Списки имён. Печати. И фотографии — старые, выцветшие, но узнаваемые.

— Это… 255 лет… За этот период ты многих убил…?

— Это то, что мой отец и его сторонники делали веками. Они это заслужили. — сказал Эрик. — Рабовладение. Полукровки и вампиры с низким статусом были для них скотом. Я спасал тех, кого мог. Они оставались со мной. А тех, кто продолжал это — я убивал.

Он замолчал, глядя на неё.

— Ты хотела доказательства. Вот они. Теперь ты знаешь часть меня. Я не причастен к этим обвинениям. И тебе придётся отвести от меня суд и верхушку Департамента.

Мари посмотрела на папку и плотно сжала губы. Она задумалась, что делать дальше — ведь после всего, что она увидела, вся её миссия перевернулась с ног на голову.

Девушка вздохнула, прижала папку к груди и посмотрела на Эрика.

— Для начала мне нужно изучить документы. Потом связаться с Департаментом — сообщить, что информация изменилась, как и сама цель задания. Знаешь, Красавчик, это не так просто. Я не владею полномочиями, которые в секунду всё исправят…

— Красавчик? — он приподнял бровь. — Ой, как неожиданно. Ты считаешь меня привлекательным?

Мари скользнула по нему взглядом и чуть наморщила нос, как ёжик, показывая недовольство его ехидством.

— Я пыталась тебя поддеть.

— А… как я тебя, малышка?

— Захлопнись ты уже.

— Ладно, понял. Давай выбираться отсюда.

— Да… было бы неплохо… АПЧХИ!

Чих девушки звонко пролетел по всему склепу.

— Ой… ого…

Её тело напряглось от этого звука.

— Ничего же не случится из-за моего чиха?

— Нет… только потолок может упасть в любой момент.

— Чего?! — тихо сказала она и от страха икнула.

— Ха-ха. Это шутка. Расслабь булки. А то… ягодицы так напрягла.

— Чего… эй, ты извращенец!

Мужчина вдруг замер. Он услышал странный шум в склепе.

— Тшш… тихо. Помолчи.

— Что такое? Почему ты меня затыкаешь?

— Не истери.

— Чего сказал?!

Эрик услышал шаги. Они приближались.

— Вот же… задница.

Действие второе «Погоня в небе»

Он схватил Мари за плечи, резко завёл её в комнату с документами и аккуратно прикрыл каменную плиту, чтобы их не заметили. Затем ладонью закрыл ей рот, чтобы она не пискнула.

— Ммм?! — она посмотрела на него — на массивные скулы, чёткий подбородок, ровный острый нос. Его глаза стали алыми.

Девушка поняла: в склеп проник кто-то ещё.

Она начала изучать его лицо. В необычном освещении — свет падал лишь на половину его лица — он казался будто сошедшим с картины. Луч скользнул по длинным ресницам, осветил кожу. Мари коснулась рукой его ладони и медленно убрала её от своих губ. Она посмотрела на него, давая понять, что контролирует себя. Папку она спрятала в сумку.

Эрик заглянул в щель. В коридоре стояли двое охотников.

— Дерьмо, — прошептал он. Потом перевёл взгляд на Мари. — Нужно одолеть их. Долго сидеть здесь не сможем. Их двое, я справлюсь.

— Погоди… может, они могут пригодиться. Давай пока не будем нападать. Послушаем, что скажут. А потом будем действовать.

— Чёрт… ладно.

Пара притаилась. Оба мужчины начали разговор.

— Думаешь, они здесь?

— Конечно. Где им ещё быть? Госпожа сказала притащить бывшего принца к ней. Она ждёт одобрения Его Величества.

— Мы давно охотимся за ним. Когда-нибудь притащим. Нужно лишь узнать его уязвимость.

Эрику надоело слушать. Ему неинтересны пустые разговоры. За секунду он изменился — будто подменили. Он вышел из тени, снял худи и остался в одной майке.

— Эй, вы за мной пришли, мальчики?

— Это принц. Хватай его!

— Не стоит утруждаться.

Время вокруг него дрогнуло, воздух стал плотным. Эрик двинулся вперёд.

Первый охотник бросился на него с клинком, но Эрик ушёл в сторону — плавно, будто не двигался вовсе. Он перехватил запястье врага, вывернул руку, и клинок со звоном упал на камень. Второй попытался ударить со спины, но Эрик, не оборачиваясь, поймал его за горло.

Из пальцев Чистокровки выдвинулись чёрные когти — длинные, острые, как лезвия. Он вонзил их в грудь первого охотника, пробил плоть и рёбра, и вырвал сердце. Оно ещё билось в его руке — тёмное, горячее, живое. Вампир рухнул как мешок мяса вниз, а Эрик замер на месте, глядя на сердце в своей ладони. По склепу прокатился его безумный, тихий смех.

— Теперь твоя очередь.

— Нет! Пощадите! Прошу!

— Ну что, мерзотное отродье. Расскажешь, что замышляет мой папаша и его любимая мегера?

— Ваше высочество! Молю! Оставьте в живых — я всё скажу! — тот вжался в стену.

Эрик опустился на одно колено, положил руку на бедро и демонстративно рассмотрел сердце убитого, которое уже перестало биться.

— Какой прекрасный денёк был. А вы оба решили мне всю малину испортить. Я только начал с дамой общаться, а тут вы, два убогих. Нехорошо… Но желание девушки — закон. Так что если ответ мне не понравится — пеняй на себя. Слушаю внимательно.

— Кххх…

— Как ваша Госпожа нашла меня в Испании? Язык проглотил?

— М-мы вышли на одного из ваших людей, которые вам служат. Он дал координаты вашего последнего местонахождения. А также данные о склепе.

— Кто это был?

— Простите, я не в курсе! Информация была изъята анонимно! Только Госпожа знает, кто это мог быть! Я правду говорю, прошу!

— Вот дерьмо… Как ты достал вопить.

Эрик резко ударил рукой по стене рядом с ним — та треснула, а сердце в его ладони разлетелось в мокрое месиво. Охотник обделался от страха и упал в обморок.

Эрик встал, отряхнулся и направился к Мари.

— Идём. Сейчас здесь будет целая свора. Нужно уходить.

Девушка опешила от происходящего.

— А если они уже наверху… Как нам выйти? Выход один.

— Да… ты права. Выход наверху, и он всего один.

Мужчина взял девушку на руки. За его спиной раскрылись крылья — чёрные, как у ворона.

— ЧТО ЗА?!

— Мне нравится твоя реакция. Давай продолжим нашу беседу в более уютной обстановке. Держись крепче.

Он взлетел. Мари заорала от страха. Они поднялись вверх, в ночное небо. Улетая от кладбища, они видели, как толпа охотников бросилась следом.

Ночь была холодной. Ветер бил в лицо, рвал волосы, забивал дыхание. Мари вцепилась в Эрика так, что пальцы свело. Она не смотрела вниз. Только вперёд — туда, где темнели крыши Парижа.

Но она слышала.

Хлопки крыльев. Много. Слишком много.

— Эрик… — выдохнула она.

— Знаю, — ответил он, не оборачиваясь. — Они за нами.

Мари обернулась. За ними летели пять вампиров. Чёрные силуэты на фоне ночного неба, с красными глазами, горящими, как угли.

— Держи папку, — сказал Эрик. — Что бы ни случилось — не отпускай.

— Что ты собираешься делать?!

Он не ответил. Резко ушёл вниз — первый охотник промахнулся. Эрик развернулся в воздухе, и крылья рассекли воздух, как клинки.

— Держись!

Он бросился в бой.

Первого ударил ногой в грудь — тот отлетел. Второй попытался схватить Мари. Эрик перехватил руку, вывернул, швырнул в стену.

— Эрик, слева!

Третий заносил клинок. Эрик ушёл в сторону — лезвие прошло в миллиметре. Но клинок задел его майку. Ткань разошлась по шву — от плеча до пояса. Майка повисла на нём лоскутами, обнажая рельефное тело.

Мари на мгновение замерла.

Его торс был как скульптура. Каждая мышца — чёткая, очерченная, будто вырезанная из камня. Кожа — светлая, гладкая, с разными линиями меток, уходящими в рельеф. Плечи — широкие. Грудь — рельефная. Живот — твёрдый, как плита.

И в этот момент, среди боя, среди крови и опасности, у Мари в голове промелькнула мысль:

«Интересно, а какой он сверху…»

Она представила его над собой. Его руки, его тело, его вес. Как он наклоняется, как смотрит, как…

«И вообще, может, у него и член ахуенный…»

Она почувствовала, как щёки заливаются краской. Горячо. Даже в ночном холоде.

— Мари! — рявкнул Эрик, уходя от удара. — Не спи!

Она тряхнула головой. Сбросила наваждение. Схватила с крыши обломок кирпича и швырнула в одного из охотников. Тот отвлёкся — и Эрик воспользовался этим. Он схватил вампира за горло, и из пальцев выдвинулись чёрные когти.

Эрик швырнул его тело в сторону, то полетело вниз.

Их осталось трое.

— Мари. Ты должна прыгнуть.

— Что?!

— Я тебя поймаю. Я не смогу драться, держа тебя.

Она посмотрела на него. На алые глаза. На кровь на руках. На разорванную майку, за которой было тело, от которого у неё до сих пор горели щёки.

— Я не могу, — прошептала она.

— Можешь. Я обещаю. Поверь мне. Я никогда не солгу тебе.

— Х-хорошо…

Она закрыла глаза. И прыгнула.

Ветер ударил в лицо. Сердце ушло в пятки. Она летела вниз — в темноту.

Но прижала сумку к груди. Крепко. Двумя руками.

«Я не потеряю её, не потеряю, не потеряю!»

Через три секунды её поймали. Сильные руки. Эрик прижал Мари к себе и взмыл вверх.

— Видишь? — сказал он. — Я обещал.

Она не могла говорить. Только держалась за него.

Охотники не отставали. Их осталось двое.

— Эрик, — прошептала Мари. — Папка.

— Что?

— Если догонят… Возьми папку и улетай. Брось меня.

Он посмотрел на неё.

— Ты дура? Не говори так.

— Я серьёзно.

— Я не брошу тебя. Не гони!

— Я справлю, если что!

Он прижал её крепче. И полетел быстрее.

Позади раздался крик. Один бросил клинок. Эрик услышал свист — увернулся. Клинок задел крыло. Кровь брызнула на плечо Мари.

— Эрик!

— Ничего. Держись.

Он нырнул в переулок — узкий, тёмный. Охотники затормозили и не успели сложить крылья. Они отстали.

Эрик приземлился на крышу. Крыло кровоточило — но рана уже начала затягиваться. Мари спрыгнула с его рук.

— Ты ранен?

— Заживает, — сказал он. — Видишь?

Она посмотрела. Края раны стягивались. Тело чистокровного работало быстро.

— Всё равно больно, — сказала она.

— Больно. Но не смертельно.

Он встал. Уверенно. Без слабости.

— Идём. У меня есть убежище.

Они шли по крышам. Париж спал внизу. Эрик шёл ровно. Крыло затягивалось на глазах.

— Ты правда быстро восстанавливаешься, — сказала Мари.

— Я чистокровный. Это проклятие и дар одновременно.

— Почему?

— Потому что я не могу умереть. Даже когда хочу.

Она замолчала.

Они спустились по пожарной лестнице. Мари шла первой, прижимая сумку с папкой. Эрик — за ней, уже без крови на крыле.

— Сюда, — сказал он, кивая на старый дом.

Подъезд. Четвёртый этаж. Ключ. Дверь.

Квартира была маленькой, но чистой. Кровать, стол, шкаф, окно с видом на город.

— Это моё убежище, — сказал он.

Эрик закрыл дверь. Замок щёлкнул. Мари выдохнула.

Она положила папку на стол. Эрик снял остатки майки — крыло уже почти зажило. Осталась только тонкая линия, как шрам.

Мари отвела взгляд. Но не раньше, чем снова увидела его тело — рельефное, сильное, покрытое метками. И снова покраснела.

— Ты чего? — спросил он.

— Ничего. Жарко.

— В Париже ночью?

— Замолчи.

Он усмехнулся. Но ничего не сказал.

Папка лежала на столе. Целая. Документы в безопасности.

— Что теперь? — спросила она.

— Теперь ты изучаешь документы. А я думаю, как вытащить нас из Парижа.

— Ты не думаешь о себе?

— Я думаю о тебе.

Она посмотрела на него. Он — на неё. Между ними повисла тишина. Но это была не та тишина, что давит. Это была та, что соединяет.

Мари устроилась за столом, пытаясь сфокусировать взгляд на пожелтевших страницах, но буквы плыли перед глазами. Виной тому был не тусклый свет  комнаты.
Она подняла глаза на Эрика.

Мужчина молча прошёл в ванную. Скрипнула дверца шкафчика. Он вернулся с влажной тряпкой и остановился у края кровати — как раз на линии её периферийного зрения, между ней и дверью.

Он не произнёс ни слова. Просто начал стирать с торса подсохшую кровь.

Движения были медленными, почти ритуальными. Капли воды срывались с влажной ткани и скатывались по рельефным мышцам пресса, исчезая за поясом джинсов. Бинты на его предплечьях потемнели от влаги, но сквозь них всё равно проступали тугие жгуты вен.

Мари сглотнула. В комнате стало невыносимо жарко. Сердце пропустило удар, а затем забилось где-то в горле.

Эрик отложил тряпку на спинку кровати. Время словно загустело. Он медленно опустил руки к ремню, обхватил матовую бляху. Пальцы двинулись — плавным, тягучим движением, словно он не просто расстёгивал пряжку, а разматывал спираль напряжения, повисшую в воздухе.

Щелк.

Ремень тихо звякнул, падая на покрывало.

Затем его руки легли на пуговицу джинсов. Одно нажатие — пуговица выскользнула из петли. Медленное, плавное движение вниз по металлической молнии.

Мари вжалась лопатками в спинку стула. Из горла едва не вырвался звук, похожий на писк.

Он распахнул джинсы.

Мари увидела, как оттуда вывалился большой бугорок. Она сразу поняла, что это. И эротичная фантазия заиграла красками. Она поняла: там мощный.

Воображение, которому жнец только что запретила рисовать анатомические подробности, тут же подбросило картинку: как эта ткань соскальзывает вниз, как ложатся его ладони на её плечи, как он нависает над ней всей этой пугающей, первобытной массой мышц.

Колени предательски задрожали.

Эрик взялся за пояс джинсов по бокам, потянул ткань вниз буквально на сантиметр, собираясь ступить шаг к кровати, как вдруг:

— СТОЙ! ХВАТИТ!

Воздух в комнате, казалось, зазвенел от её крика.

Мари вскочила из-за стола, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. Лицо полыхало огнём — она чувствовала, как горят даже уши и шея. Казалось, если он сделает ещё хоть шаг, из её макушки повалит настоящий пар.

Эрик замер. На его лице медленно расплылась та самая ехидная, самодовольная ухмылка, от которой у неё обычно чесались руки.

— А ты первая начала наблюдать, — протянул он бархатным, низким голосом, от которого по её позвоночнику пробежали колючие мурашки. — Извращенка.

— ИДИ ОТСЮДА! — выпалила она, чувствуя, как срывается голос. — Немедленно!

Его смех был тихим, рокочущим, вибрирующим. Он не спеша потянул джинсы обратно вверх, застегнул пуговицу с нарочито громким, издевательским щелчком.

— Хорошо, не кричи так, малыш. — Он подошёл к ней вплотную, нависая, и его губы оказались в опасной близости от её макушки. — А то соседи решат, что мы тут не улики обсуждаем, а проводим ритуал призыва суккуба. Успокойся. ~

Он мягко, но уверенно отодвинул её плечом, проходя к ванной.

Мари впечатала лбом в стол, а затем со стоном оторвала лоб от прохладного дерева. В висках стучало, а щёки до сих пор полыхали так, что, казалось, в маленькой комнате стало на пару градусов теплее.

«Он знал. Он всё это время знал, что я смотрю».

Она с силой зажмурилась, пытаясь вытряхнуть из головы навязчивые образы: капли воды на кубиках пресса, то, как натянулась ткань джинсов, и этот издевательский, медленный стук пряжки…

— Соберись, Дикорал. Ты жнец или кто? — прошипела она себе под нос. — У тебя в руках дело государственной важности, а ты пялишься на задницу подозреваемого.

Она глубоко вдохнула. Выдохнула. И заставила себя посмотреть в бумаги.

Но где-то на задворках сознания всё ещё была эта ухмылка. И этот взгляд. И этот бугорок, который она не должна была видеть.

«Чёрт.»

Она заставила себя сесть прямо и подтянуть к себе папку. Пыль, поднявшаяся со старой кожи, заставила её чихнуть снова, но на этот раз тихо.

Первые страницы были написаны на стародемонском. Почерк был убористым, летящим, с острыми, хищными росчерками. «...поставки живой крови. Груз для Принца Гарднера Лоуренса. Двадцать крестьян люди, помечены как "некондиция" для нужд гвардии...»

Мари перелистнула страницу. На плотной пожелтевшей бумаге лежал гербовый лист с печатью, похожей на цветок из  изогнутых линий.

— Это же… — она прищурилась, вчитываясь в витиеватый текст. — Это распоряжение о ликвидации бастардов. Подпись: Гарден Леон Лоуренс.

Она подняла глаза. Ванная была приоткрыта. Оттуда доносился шум воды, но самой фигуры Эрика видно не было. Он дал ей пространство, но оставил дверь открытой — напоминание о том, что он всё ещё здесь.