Первый круг Ада. Не в мою смену

05 января 1942 года

Лодзинское гетто, рейхсгау Вартеланд

Колокольцев вошёл внутрь здания имени Ханса Бибова, поднялся на второй этаж, подошёл к двери кабинета Дагмары Лоренц и осторожно постучал.

«Войдите» – произнёс слегка приглушённый тяжёлой дубовой дверью женский голос. Колокольцев открыл дверь и вошёл.

«Привет» – улыбнулась хозяйка кабинета. «А я уже думала, что ты про меня забыл…». Её поза говорила совершенно об обратном – обычное дело для женщины. Дагмара сидела на столе, обхватив одно колено руками и грациозно покачивая другой стройной ногой.

Колокольцев уже давно привык, что женщины буквально в первые же минуты после знакомства с ним переходят на Ты и вообще начинают беззастенчиво фамильярничать и даже флиртовать.

Ибо они чувствовали, что им это сойдёт с рук… потому что он совсем даже не против. Ну а флирт у каждой женщины в крови… если, конечно, это женщина, а не двуногое существо женского пола.

Одета ассистентка Ханса Бибова была в высшей степени соблазнительно – почти прозрачная белая блузка из тончайшего шёлка; почти столь же прозрачный белоснежный кружевной лифчик; серая юбка чуть ниже колен (СС-Хельферин-стайл, только из гораздо более дорогого материала); чёрные чулки… а вот чёрные туфли она сбросила за ненадобностью.

Как ни странно, его желание трахнуть Дагмару прямо здесь и сейчас куда-то исчезло – хотя она была явно совсем не против. Вместо этого он почувствовал сильнейший прилив нежности к этой явно бесконечно несчастной женщине.

Которой совершенно непонятно как удалось (пока) сохранить разум, душу и сердце в инфернальном безумии Лодзинского гетто, в котором она явно работала не первый день… и даже не первый месяц.

Колокольцева научили читать людей ещё в учебке Иностранного отдела ОГПУ, да и постоянное общение с одним из лучших психологов Европы (не говоря уже о колоссальном опыте общения с прекрасным полом) сделали своё дело.

Поэтому он даже не чувствовал, а видел… знал, что прекрасная Дагмара (а сложена она была действительно божественно, да и её лицо было настоящим произведением искусства) была уже на грани. На грани тяжелейшего нервного срыва, который неизбежно закончится очень плохо и для неё, и для окружающих.

«Не в мою смену» – твёрдо решил он. И уверенно не столько предложил, сколько приказал: «Пойдём прогуляемся. Уже вроде потеплело, да и лишних ушей нет…»

Дагмара вздохнула: «С удовольствием». Спустилась со стола, натянула бежевый шерстяной свитер (кригсмарине-стайл, явно подарок моряка-подводника), надела зимние ботинки, серое элегантное пальто, белый шерстяной шарф и (для разнообразия) явно французский ярко-красный шерстяной берет. В которых выглядела совершенно сногсшибательно.

«Я готова» – улыбнулась она. Он кивнул:

«Только пару звонков сделаю – ты не против?»

Она покачала головой: «Не против, конечно»

Колокольцев снял трубку, набрал номер Зондеркоманды У. Когда ему ответил завораживающий голос профессиональной соблазнительницы, он спокойно проинформировал её: «Предварительная договорённость достигнута»

И тут же осведомился: «У вас вроде есть микроавтобус мест на двенадцать?»

«На четырнадцать» – поправила его Берта – эмиссар фрау Ульрих, которая вот уже месяц рулила полуподпольным «учебным» борделем в Лодзи.

Который был создан не столько для зарабатывания денег и удовлетворения клиентов (как военных, так и гражданских) из оккупационных структур, сколько в качестве учебного центра для девушек борделя, который Колокольцев собирался открыть… точнее, уже открывал для персонала фабрики смерти в Хелмно.

И объяснила: «Стараниями сам-знаешь-кого нам предоставили очень редкий экземпляр. 14-местный автобус на шасси Opel Blitz 2.5-35, которых официально даже не существует… хотя тебе это не в новинку…»

Колокольцев удовлетворённо вздохнул и отдал боевой приказ:

«Через час этот автобус должен быть в гетто – забрать груз. Пропуск я обеспечу… только мне нужен номер…»

Берта продиктовала номер, Колокольцев запомнил (он вообще никогда ничего не записывал, а запоминал – спасибо и врождённым способностям, и маме, и монахиням школы святой Бригитты, и учебке ИНО ОГПУ), поблагодарил и повесил трубку. Затем спросил Дагмару:

«Как позвонить вашему стражу ворот?». Она объяснила.

Он набрал внутренний номер. Когда охранник ответил, Колокольцев приказал:

«Это Роланд фон Таубе. В течение часа к воротам гетто подъедет автобус Опель-Блиц с номером…»

Он продиктовал охраннику номер автобуса и продолжил: «Автобус пропустить внутрь гетто, а затем выпустить – всё без досмотра, Кто сунет нос внутрь – или даже попробует заглянуть в окна – лишится носа и вообще пожалеет, что родился на свет Божий. Всё ясно?»

«Так точно, господин полковник!» – гаркнул охранник. «Есть пропустить-выпустить без досмотра!». Колокольцев повесил трубку и улыбнулся Дагмаре:

«Теперь можно и на прогулку. У нас есть около часа…». Когда они вышли за пределы гетто, Дагмара бесцеремонно взяла его под руку. Его это совершенно не удивило – ибо женский инстинкт самосохранения ещё и не так проявляется.

«Хочешь, я угадаю, о чём ты сейчас думаешь?» – с улыбкой спросил он.

«Хочу» – в высшей степени заинтересованно ответила она. Колокольцев бесстрастно констатировал: «Ты думаешь, как бы меня так соблазнить и обаять, чтобы я тебя вытащил из этого жуткого гибрида Ада и дурдома – и забрал с собой в Берлин. В совсем другую жизнь…»

Она остановилась как вкопанная и изумлённо уставилась на него: «Ты что, мысли читать умеешь?»

«Да нет, конечно» – рассмеялся Колокольцев. «Просто у меня очень большой опыт общения с женщинами, с инфернальными местами, и с женщинами в инфернальных местах…». Доброжелательно вздохнул – и продолжил:

«Тебе не нужно будет меня ни соблазнять, ни обаять. Я тебя и так заберу. Послезавтра вечером… ну или утром-днём восьмого числа ты будешь в Берлине. А там я найду тебе хорошую работу – в абвере, СС… или вообще за границей…»

«Ты всем женщинам так помогаешь?» – с неожиданной ноткой ревности в голосе осведомилась Дагмара. Колокольцев усмехнулся: «Многим. Психологи это называют синдром Лоэнгрина…». И объяснил:

«Когда мне было пятнадцать лет, я спас свою ровесницу от чекистской пули. Мою первую любовь и мою первую женщину. Ну, и пошло-поехало…»

Дагмара изумлённо-восхищённо покачала головой, но так и не нашла, что сказать. Они возобновили прогулку. Колокольцев спокойно продолжал:

«Сразу после того, как мы вернёмся в гетто, я заберу тебя у этого… подонка»

Она озлобленно кивнула: «Ты даже себе не представляешь, какого подонка… у тебя воображения не хватит…»

И тут её понесло. Что было совершенно неудивительно, ибо доведённой до запредельного отчаяния женщине свойственно вываливать все свои горести на психологически сильного мужчину. Колокольцев уже давно к этому привык и потому относился совершенно спокойно.

«Мне двадцать девять лет – я родилась и выросла в Лодзи… то есть, в Лицманштадте…». Колокольцев улыбнулся: «Я родился и вырос в Белостоке, так что для меня Лодзь – это Лодзь…»

Дагмара кивнула и продолжила: «Я никогда не хотела никуда уезжать – я люблю этот город, но эти польские… патриоты в конце концов сделали жизнь немецкого меньшинства совершенно невыносимой…»

«Я в курсе» – кивнул Колокольцев. Она продолжала: «В тридцать пятом мне стало понятно, что здесь ничего хорошего меня не ждёт… ну, а в Германии новая власть начала реально страну менять к лучшему. Причём очень быстрыми темпами…»

«И ты эмигрировала…» – задумчиво констатировал Колокольцев. Она кивнула:

«У меня дальние родственники в Нюрнберге, они мне очень помогли. Я закончила Ягеллонский университет в Кракове, исторический факультет…»

«Да мы коллеги…» – улыбнулся Колокольцев. И объяснил: «Я закончил исторический факультет МГУ…». Она изумлённо посмотрела на него, затем вздохнула (бывает же) и продолжила:

«… они помогли мне устроиться учительницей истории в школе… ну, и нашли издателя для моей книги…»

«Ты написала книгу?» – в высшей степени заинтересованно спросил он.

Дагмара кивнула: «Это был мой диплом в университете. Краткая история магии, мистики и оккультизма в Восточной Европе…»

«Поздравляю Вас, фройляйн Лоренц» – довольно улыбнулся Колокольцев. «У Вас в Берлине будет выбор между двумя очень интересными местами работы…»

Она ещё более удивлённо посмотрела на него. Он объяснил: «Спецотдел IV-H РСХА и Институт изучения оккультных наук Анненербе… впрочем, наверное, можно будет и совмещать»

И добавил: «Если захочешь получить докторскую степень, у меня есть очень хорошие знакомые в берлинском Университете Фридриха Вильгельма, причём и на историческом, и на богословском факультетах…». Которые выступали в качестве его консультантов в самом начале Операции Карфаген.

«… а твоя книга как раз на стыке истории и богословия…». Она кивнула и добавила: «И философии». И продолжила: «Когда началась война, на меня что-то нашло…». Она запнулась.

«И ты решила добровольно пойти работать в офицерский бордель вермахта?» – усмехнулся Колокольцев. «Ты что – ясновидящий?» – изумлённо спросила она. Он покачал головой: «Просто общался с такими… патриотками. У тебя взгляд такой же, как и у них»

«Ты посещал бордели вермахта?» – удивилась она. «Зачем? С тобой же любая женщина безо всяких денег…». Он грустно вздохнул: «Не посещал, конечно. Те четыре девушки… кстати, тоже эмигрантки-фольксдойче, только из другой страны… в общем, у них такой же взгляд, как у тебя…»

Колокольцев по понятным причинам не стал рассказывать Дагмаре, в какие жуткие дали завернули её единомышленницы после того, как вербовщики их заманили в стройные ряды СС-Хельферин. Да, она была гражданской служащей, но от отчаяния – а её ситуация была отчаянной – случаются и не такие пируэты…

Она продолжала: «Но меня сманили сюда. Я подумала – и согласилась…»

«Очень хотелось с поляками поквитаться?» – усмехнулся он.

«Очень» – подтвердила Дагмара.

«Но тебя направили в гетто…» – задумчиво протянул Колокольцев.

«Направили» – подтвердила она. «Помощницей к этой… сволочи»

Колокольцев мрачно усмехнулся: «Он прочитал твоё досье, узнал про твой патриотический заезд… и начал подкладывать под всех подряд…»

Дагмара грустно вздохнула: «Именно так»

«И сам тоже пользовал… когда хотел и как хотел» – мрачно добавил Колокольцев.

Она неожиданно уткнулась ему в грудь и заплакала: «Если бы ты знал, как…»

«Я бы его сам убил» – уверенно подумал Колокольцев. Но промолчал. Просто нежно погладил женщину по голове и тихо, почти шёпотом произнёс:

«Это всё в прошлом, Дагмара. Сейчас я официально объявлю ему, что я тебя забираю к себе навсегда, ты соберёшь вещи и навсегда покинешь это кошмарное место…». Она робко-неуверенно посмотрела на него:

«Правда?». Он кивнул: «Правда»

«Ты придёшь ко мне вечером… когда закончишь свои дела?» – с робкой надеждой спросила она. И объяснила: «Дело не только в том, что я тебя хочу… очень хочу… просто мне страшно. Очень страшно…»

Он поспешил её успокоить, ибо она уже явно поплыла – радикальное изменение ситуации, даже к лучшему, даёт ещё и не такой эффект: «Приду, конечно. Диктуй адрес и телефон – я запомню…». Она продиктовала. Он кивнул – и улыбнулся: «А теперь пойдём обрадуем твоего теперь уже бывшего шефа. И основательно накажем за его художества…»

«Как… накажем?» – удивлённым голосом спросила она.

«Увидишь» – усмехнулся он.