Первый круг Ада. Основательное наказание

05 января 1942 года

Лодзинское гетто, рейхсгау Вартеланд

Они вернулись в здание немецкой администрации, где Колокольцев безо всякого стука вошёл в кабинет Ханса Бибова. Закрыл дверь и сразу же абсолютно бесстрастным голосом объявил:

«Я её у тебя забираю. Навсегда. Ещё пару дней она – возможно – поработает на меня в гетто, но с сегодняшнего момента она моя. Потрудись оформить все необходимые документы – послезавтра я у тебя их заберу…»

Ханс Бибов пожал плечами: «Как скажете, штандартенфюрер…»

Колокольцев и не думал на этом останавливаться. Поэтому по-прежнему бесстрастным голосом приказал: «Сейф открой»

Бибов изумлённо уставился на него. Колокольцев спокойно объяснил:

«Или ты сейчас добровольно откроешь сейф, или его откроет медвежатник Крипо… или местной польской полиции. А ты прямо сейчас в наручниках уедешь в Аушвиц – и никакой Гейдрих тебе не поможет. Ибо мой мандат обязателен и для него тоже…»

Бибов неохотно открыл сейф. Колокольцев бесстрастно приказал: «Заначку доставай. Ту, которая в рейхсмарках. И не дури – я про тебя ещё и не то знаю…»

Начальник гетто покорно добыл из сейфа внушительной толщины пачку банкнот.

Колокольцев бесстрастно продолжал:

«Отсчитай её годовое жалование – и передай ей. Как ты это по своей чёрной бухгалтерии проведёшь – твои проблемы. И имей в виду – за твои финансовые художества по тебе не только концлагерь – по тебе расстрельная стенка плачет. Или ты хочешь, чтобы я сюда аудиторов финслужбы СС вызвал? Вместе с зондеркомандой гестапо?»

Дагмара изумлённо смотрела на него. Бибов вздохнул – и покорно отсчитал затребованную Колокольцевым сумму. Положил в конверт и передал своей теперь уже бывшей помощнице. Та автоматически поместила внушительной толщины конверт во внутренний карман пальто.

Колокольцев удовлетворённо кивнул: «Теперь закрой сейф и подойди ко мне на расстояние шага…».

Бибов удивился, но выполнил приказ Колокольцева. Тот коротко размахнулся – и влепил начальнику гетто две ощутимые оплеухи подряд. Тот дёрнулся, но ничего не сказал – ибо очень хорошо понимал, за что. Причина была у него в самом прямом смысле перед глазами. Из плоти и крови причина.

Колокольцев наставительным тоном произнёс, словно вгоняя раскалённые гвозди в голову Бибова:

«Так обращаться с женщиной может только законченная мразь. Скотина. Подонок. Свинья. Нелюдь. Имей в виду – теперь за тобой мои люди будут присматривать постоянно. Узнаю, что ты с твоей новой помощницей сотворил даже сотую долю того, что с Дагмарой… сдохнешь так, что сожжение живьём тебе нежностью покажется. Или вообще еврейским или польским боевикам сдам – здесь их вполне достаточно…»

Бибова аж передёрнуло. Ибо он взглянул в глаза Колокольцеву – и понял, что это совсем не пустая угроза. О Часовщике и не такое рассказывали, а о, скажем так, общении польского подполья и структур РСХА в Лодзи было хорошо известно.

А Колокольцев безжалостно приказал: «На колени». Ханс Бибов ошарашенно уставился на него. И тут же с изумлением обнаружил, что смотрит прямо в дуло Вальтера РРК, неведомо как оказавшегося в вытянутой руке Колокольцева.

Который спокойно объяснил: «Или ты прямо сейчас встанешь на колени, или будешь убит при попытке нападения на офицера СС. И не надейся на лёгкую смерть – я выстрелю тебе в живот. Пуля мощная – это 9х19 парабеллум, так что умирать будешь долго и страшно…»

Бибов вздохнул – и покорно встал на колени перед ошеломлённой Дагмарой.

«Проси прощения, сволочь» - приказал Колокольцев. Начальник гетто что-то пробубнил… после чего Колокольцев безжалостно взял его за волосы, откинул ему голову назад и прошипел: «Громко и внятно. Смотреть в пол…»

Он отпустил Бибова, тот вздохнул, и, глядя в пол, крайне неохотно произнёс:

«Прости меня, Дагмара. Я вёл себя как последняя сволочь, мразь, мерзавец, негодяй и свинья…». Она пожала плечами: «Бог простит». Повернулась – и вышла из офиса своего уже бывшего начальника. Колокольцев последовал за ней в её теперь уже бывший кабинет, оставив Ханса Бибова стоять на коленях.

Она собралась быстро, ибо собирать было, собственно, почти нечего – она так «любила» свою работу, что не держала в кабинете практически ничего личного.

Когда они снова вышли из гетто, она порывисто обняла его, прижалась к нему и прошептала: «Я даже не знаю, как тебя благодарить…»

Он улыбнулся: «Об этом мы поговорим в постели. Возможно, мне действительно потребуется твоя помощь…»

«Всё, что угодно» - уверенно заявила она. «Всё, что тебе потребуется, я сделаю»

Он проводил её до её квартиры – благо она жила в квартале от гетто… и вернулся – теперь уже в столовую для членов юденрата.

Дожидаться «девушек Хаима Румковского».