Жириновский

         
          в 1993 году году должны были состояться первые выборы в Государственную Думу. Одна из партий, которая всеми правдами и неправдами хотела туда попасть, была партия ЛДПР Жириновского.

О Владимире Вольфовиче Жириновском я услышал ещё в конце 90-х из телевизора, и для меня он был или не был — мне было до лампочки.

Время было неспокойное — я часто выезжал снимать всякие собрания, митинги. Нас, телевизионщиков, толпа не любила, особенно доставалось Российскому каналу. Протестующие всё делали, чтобы навредить: могли подбежать сзади и залепить входные гнёзда для микрофона пластилином, какой-нибудь мужик, изображая пьяного, мог залить камеру водой.

Я в основном выезжал снимать для Московской редакции. В то время логотипов не было, протестующие не разбирали, какой канал их снимает. Самыми агрессивными были пенсионеры, дорвавшиеся до свободы, когда можно на улице делать всё, что заблагорассудится. Однажды на площади Пушкина нашу группу хотели побить, думая, что мы — Российский канал, рядом стоял полковник милиции. Когда стало совсем опасно, я обратился к нему: «Товарищ полковник, вы что, не видите?» А он: «Нам вмешиваться не велено». Но, слава богу, обошлось. Чаще всего в центре Москвы обращала на себя внимание женщина, которая благим матом толкала речи, впоследствии я узнал, что это была Новодворская.

Жириновского я вживую первый раз увидел в холле первого этажа Дворца съездов, когда там проводился Съезд народных депутатов. Непонятно, как он туда просочился. Я вышел в перерыве из зала и увидел большую толпу депутатов, которые окружили человека, громко говорившего.

Я сбегал за бетакамом и стремянкой, поставив лестницу и взобравшись на самый верх, стал снимать говорившего.

В это время как раз противостояние между Арменией и Азербайджаном из-за Карабаха достигло опасной точки. И когда я снимал оратора, окружённого депутатами, я от него услышал, как можно разрешить этот конфликт. «Надо, — говорил Жириновский, — дать оружие тем и другим и ждать, когда они перестреляют друг друга». Вот так просто, с его точки зрения, разрешаются споры. Потом я увидел Жириновского в зале заседаний, в перерыве он прорвался к столу президиума, где Горбачёв уже встал, чтобы уйти, и стал ему что-то говорить, и тот, вместо того чтобы послать Вольфовича куда подальше, терпеливо стоял и слушал человека, которого он видел впервые. Потом подошла охрана и попросила Жириновского уйти из зала. А я в то время не знал, что через три года близко познакомлюсь с этим человеком, у кого мать русская, а отец — адвокат.

Я начал с того, что должны были состояться выборы в Думу первого созыва. Ельцину и его окружению очень не хотелось, чтобы в Думе заседала партия ЛДПР. Стали думать и гадать, что для этого надо сделать. Предлагались разные варианты, но при любом раскладе Жириновский мог без мыла пролезть в Думу. И тогда одна светлая голова предложила: а давайте мы его дискредитируем в глазах избирателей, и за него никто не проголосует — простенько и со вкусом. А как дискредитировать? Снимем про него кино, какой он бяка, а потом перед выборами покажем по ящику. Народ увидит и как один скажет: «Нам такие слуги не нужны!»

Сказано — сделано: создали съёмочную группу. Режиссёра нашли. Круче не бывает: Павел Чухрай — снял много художественных фильмов, в том числе «Водитель для Веры», а фильм «Вор» был номинирован на премию «Оскар». Я попал на фильм случайно, приглашённого оператора отвергли из-за его фамилии.

Продюсировали фильм немцы. Познакомились с нашим героем, и он сразу всем понравился. Как-то предложил вступить в ЛДПР, я со смехом отказался, если б не отказался, сидел бы несколько созывов в Думе. Начали снимать.

Интервью в кабинете за столом, у карты, когда он рассказывал, где после навоза помыть солдату сапоги. Снимали его выступления на митингах, среди народа, на рынках, на Арбате. Даже на дне рождения в ресторане «Прага». Было очень много гостей, тосты, здравицы. Журналисты по полной программе гуляли на дне рождения. Запомнился эпизод: когда юбиляр залез на подоконник открытого на улицу окна и стал пить шампанское из горла, потом он предложил это сделать молодому в то время журналисту Хинштейну, но тот отказался, и Жириновский обозвал его трусом. Я не сказал главного: фильм решили назвать «Ястреб», скорее всего, из-за агрессивности главного героя, о чём бы ни заходила речь.

За все долгие годы с того времени у людей давно сложилось мнение, что этот человек из себя представляет. А когда я его снимал, я видел двуликого Януса. С одной стороны, умный и воспитанный человек, а в следующую минуту — несущий чушь, да и хам.

Отличается он тем, что может отстаивать свою точку зрения, а потом, потеряв нить, может отстаивать совершенно противоположное. Я снял, Павел Чухрай смонтировал, и кино стало ждать своего эфира на главном канале.

Мы, как полагается, посидели в ресторане, где режиссёр отметил мою работу, не забыв сказать, что не привык работать с оператором, который проявлял иногда самостоятельность на съёмке, и добавил, что это ему понравилось. За два дня до выборов «Ястреб» показали по ОРТ.

А 12 декабря 1993 года состоялись выборы, и Жириновская ЛДПР опередила всех, набрав 22,9 процента голосов. Это была сенсация, никто не ожидал — вот такое кино!

Всем известна знаменитая фраза Черномырдина: «Хотели как лучше, а получилось как всегда».

Вечером у меня дома начались звонки: все зарубежные телевизионные компании захотели приобрести фильм и, не зная, куда обратиться, звонили мне, и неудивительно: на большинстве иностранных корпунктов Москвы работали операторы, которых я знал, и они, увидев меня в титрах, давали мой домашний телефон.