Цена серебряных подсвечников

Тяжелый арочный свод старого храма тонул в вечернем полумраке. Горели немногие свечи, отражаясь в потусклевшем золоте икон. Алексей стоял у колонны, дрожа от холода и внутреннего трепета. В кармане его потертого пальто тяжелели два серебряных подсвечника, тайком сдернутые с бокового алтаря. Он был доведен до отчаяния долгами и жизненными тупиками, но внутри него всё разрывалось от боли и чувства вины.

Из алтаря вышел старец — отец Михаил. Его светлые, глубокие глаза смотрели с такой теплотой и состраданием, что Алексей не выдержал. Он упал на колени перед священником и зарыдал: — Отче… Я запутался, я утонул во лжи и грехе. Помоги мне! Я хочу сбросить эту тяжесть, не могу больше жить с этой виной!

Отец Михаил тихо положил теплую ладонь на голову грешника. Он набрал в небольшую чашу освященной воды, окропил Алексея и тихо промолвил: — «Господи Боже мой, благослови сею воду Тобою сотворенную, да послужит она во здравие тела его и ко спасению души его. Во имя Отца, Сына и Святаго Духа. Аминь. Слава Тебе, Боже наш! Слава Тебе!»

Затем старец поднял его с колен, дал выпить ему святую воду, взглянул в самые глаза и с кротостью напутствовал: — Господь видит твое раскаяние, сын мой. Начни новую жизнь с чистого листа. Но помни: главная наша крепость — в наших словах и помыслах. Молись отныне так: «Господи, положи хранение устам моим, и дверь ограждения о устах моих». Иди с миром и не греши больше.

Алексей вышел из храма потрясенным. Но в тот вечер страх перед прошлым одолел его — испугавшись погони и разорения, он так и не решился сразу вернуть украденные подсвечники и унес их с собой. На следующее утро в храме обнаружили пропажу. Подозрение пало на самого отца Михаила, ведь он был последним, кто оставался вечером в церкви. Настоятель и община, не найдя ценностей, обвинили старца в святотатстве и с позором изгнали его.

Прошло двадцать лет.

Алексей действительно начал новую жизнь. Тот разговор и благословение перевернули его сознание. Он начал работать с молитвой на устах, открыл дело, которое вопреки всем кризисам процветало. Он стал невероятно богат, но, помня слова старца, никогда не забывал Бога. Каждое свое утро он начинал с искренней благодарности, повторяя про себя:

«Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, благодарю Тебя за всё, за радости и за скорби, за здоровье и за болезни, за приобретения и за потери, ничего в жизни моей не бывает без святой воли Твоей, благодарю Тебя за каждый прожитый день, за каждого человека на моём пути, за каждое испытание, через которое Ты ведёшь меня к Себе. Положи хранение устам моим, Господи, и дверь ограждения о устах моих. Да не уклонится сердце моё в словеса о лукавстве. Научи меня отвечать людям правдой и любовью, без лжи и без ропота. Да будет каждое моё слово во славу Твою. Аминь».

Его бизнес рос, благотворительные фонды помогали тысячам, но в глубине души Алексея оставалась одна незаживающая рана — тот самый нераскаянный грех кражи.

В один сырой осенний вечер Алексей шел пешком к своему автомобилю через темные переулки центра города. Вдруг возле мусорных баков он увидел нищего. Человек в грязном рваном пальто, трясясь от холода и опьянения, пытался согреть дыханием заскорузлые пальцы.

Алексей остановился, всматриваясь в полузабытые черты лица… И сердце его остановилось. Это был отец Михаил.

Богач упал на колени прямо в грязную лужу перед нищим пьяницей, обнял его за дрожащие плечи и зарыдал так, как не плакал с самого детства:
— Отче! Отец Михаил! Это я… Это я тот грешник!

Старец медленно поднял глаза. В них уже не было прежней ясности, они были туманны от алкоголя и горя, но где-то в самой глубине все еще теплился тот самый божественный свет.
— За что вы так упали, отче?.. Что с вами произошло? — захлебывался слезами Алексей.

И старец, слегка заикаясь, рассказал, как двадцать лет назад его обвинили в краже серебряных подсвечников, как братья отвергли его, как он потерял дом, сан и от отчаяния и одиночества опустился на самое дно.

Земля ушла из-под ног Алексея. Вся его праведная жизнь, все его богатство в одну секунду показались ему прахом. Из-за его трусости и молчания праведник нес этот страшный крест два десятка лет.

— Это был я… — прошептал Алексей, уткнувшись лицом в грязь у ног старца. — Подсвечники украл я! Прости меня, отче! Прости, если можешь!

Отец Михаил долго молчал. В его глазах пронеслась вся боль прошедших лет, вся горечь предательства и нищеты. Но затем его продрогшая рука поднялась и с невероятной нежностью легла на голову Алексея:
— Бог простит… и я прощаю тебе, сын мой. Все эти годы это было мое испытание. Ничего в жизни не бывает без святой воли Его. Я благодарю Господа и за эту скорбь.

Старец перекрестил Алексея. В ту же секунду с души богача словно спала вековая гранитная плита.

Алексей действовал мгновенно:
Он привез отца Михаила в свой дом, омыл его, одевал в лучшие одежды и приставил к нему лучших врачей.
На следующий же день Алексей поехал к архиерею и настоятелю того самого храма. Он во всем открыто признался, взял весь позор на себя, вернул стоимость подсвечников в стократном размере и добился полного восстановления отца Михаила в священном сане.
От жгучего стыда и глубочайшей благодарности Алексей отдал половину своего огромного состояния на нужды церкви и сиротских домов, а свой роскошный загородный дом переоборудовал в обитель для бездомных и отчаявшихся людей.

Через несколько месяцев в обновленном храме отец Михаил снова служил Литургию. Он стоял у алтаря — чистый, просветленный, восстановившийся из небытия. А в первом ряду стоял Алексей. На его глазах были слезы, но это были слезы чистой, неземной радости.

Какова бы ни была ваша боль сегодня, каков бы ни был ваш грех или падение — помните: для Иисуса Христа нет безнадежных ситуаций. Каждая скорбь, каждая потеря и каждое испытание — это лишь путь, которым Он зовет нас к Себе. Стоит только склонить колени, открыть сердце и прошептать: «Господи Иисусе Христе, благодарю Тебя за всё… Помилуй меня» — и Его милосердие обновит вашу жизнь, даст надежду и исцелит самую глубокую рану.