Озябшее сердце

Я хотела подарить тебе весь мир. Знаешь, этот огромный, пахнущий мокрым асфальтом, корицей и спелым инжиром мир, в котором рассветы всегда смывают ночную грусть, а море умеет слушать. Мне хотелось взять тебя за руку и показать, как красиво падает свет на старые стамбульские крыши, как шумят сосны в Абшероне и как тихо становится внутри, когда принимаешь жизнь такой, какая она есть. Я открывала перед тобой окна, впускала солнце в самые темные углы, которые ты так тщательно охранял, и верила, что моя любовь сможет отогреть твое озябшее сердце.
Но ты не понял. К сожалению, ты так и не сумел этого увидеть.
Вместо того чтобы просто дышать этим воздухом вместе со мной, ты искал во мне подвох. В каждом моем теплом слове, в каждом взгляде и жесте тебе мерещился обман. Для тебя я была непорядочной, «плохой», слишком непонятной, а значит — опасной. Ты мерил меня мерками своего прошлого, своими старыми обидами и предательствами, которые когда-то ранили тебя. Ты принес этот груз вместе с собой в мой мир и заставил меня платить по чужим счетам.
Ты измотал мою душу. Медленно, день за днем, ты выворачивал ее наизнанку, пытаясь отыскать там ту самую грязь, в которую сам верил. Ты искал скрытые мотивы в моей искренности, сомневался в моей чистоте и разрушал то хрупкое, что я так бережно пыталась построить. Я отдавала всю себя, до последней капли, надеясь, что ты наконец разжмешь кулаки. Но ты так и не принял меня. Ты остался глух и слеп, запертый в клетке своего недоверия.
И теперь я ухожу.
Ухожу не со злостью и не с обидой — на них просто нет сил. Я ухожу совершенно опустошенной, израненной твоей подозрительностью, смертельно уставшей от вечной необходимости доказывать, что я умею любить. Моя душа похожа на опустевший после долгой зимы сад, где гуляет сквозняк.
Мне больше не хочется ничего объяснять. Я просто хочу уйти в тишину. В ту глубокую, спасительную тишину, где нет обвинений, где не нужно защищаться и где меня никто не увидит и не услышит. Мне нужно время, чтобы просто побыть одной, заварить крепкий чай с чабрецом, слушать, как дождь стучит по стеклу, и медленно, по кусочкам, собирать себя заново.