Глава 3. Поддоны, блины и очень недовольный кот

Вернулись они в ту же субботу. Только теперь она была не ленивая, а деловая. Алиса сразу захватила кухню. Соня села за расчёты — она единственная в компании дружила с математикой и не считала её личным врагом. Лёха с Максимом поехали за оборудованием. Егору досталась самая ответственная задача: найти помещение.
— Почему я? — возмутился Егор.
— Потому что ты умеешь разговаривать с людьми, — сказала Алиса, не отрываясь от сковородки. — И потому что ты единственный, кто не будет торговаться до потери пульса. Людям это нравится.
— А Лёха будет торговаться?
— Лёха будет торговаться даже с автоматом по продаже газировки. И проиграет.
Лёха хотел возразить, но потом вспомнил, как в прошлом месяце спорил с паркоматом и заплатил вдвое больше. Он промолчал.
Кот-мореход сидел на табуретке у окна и наблюдал за всей этой суетой с видом человека, который уже видел, как рушатся империи, и не особо впечатлён происходящим. Но при этом он не ушёл. Не улёгся спать. Не уткнулся носом в подушку. Он смотрел.
Первый блин Алиса испекла через десять минут. Тонкий, кружевной, с золотистыми краями. Она положила его на тарелку и поставила перед котом.
— Попробуй, — сказала она.
Кот посмотрел на блин. Потом на Алису. Потом снова на блин. В его взгляде читалось подозрение — как будто ему предлагали не еду, а подписанный контракт мелким шрифтом.
— Мяу, — сказал он.
— Он спрашивает, с чем он, — перевёл Максим, который только что вернулся и присел отдохнуть.
— Просто блин, — сказала Алиса. — Масло, молоко, мука, яйца. Всё.
Кот осторожно лизнул край. Помедлил. Лизнул ещё раз. А потом зажмурился и издал такой звук, будто ему сделали массаж всех четырёх лап одновременно.
— Муррррр...
Лёха оторвался от разбора оборудования.
— Это он наконец-то доволен?
— Это он говорит, — Максим улыбнулся, — что это лучше всего, что он пробовал за последние сто лет.
— А сколько ему лет? — спросил Егор.
— Мы не знаем. Он сам не говорит. Но, судя по взгляду, там не только сто лет, а побольше.
Кот не обращал на них внимания. Он уже съел первый блин и деликатно тянул лапу ко второму. Алиса подвинула ему тарелку.
— Вот, — сказала она. — Это и есть наша идея. Простая. Понятная. Вкусная.
— С начинкой ещё лучше будет, — сказала Соня, не отрываясь от расчётов. — Творог, мёд, икра, мясо, грибы...
— Икра дорого, — заметил Максим.
— Икра — для праздника. Для будней — творог, яблоки, вишня. Я уже посчитала: себестоимость одного блина с начинкой — копейки. А продавать можно в три раза дороже, чем бургер. И люди будут брать.
— Почему? — спросил Лёха.
— Потому что вкусно, — сказала Соня просто. — И потому что это своё.
Егор вернулся через три часа. Уставший, но счастливый.
— Нашёл! — объявил он с порога. — Помещение. Бывшая столовая. Светлое, просторное. Аренда — копейки, потому что хозяин думает, что общепит в этом районе не приживётся.
— А он прав? — насторожился Максим.
— Он неправ, — уверенно сказала Алиса. — Просто он не знает, что мы принесём.
Через два дня они вывезли поддоны. Те самые. От Мавроди. Аккуратно, без шума, без лишних вопросов. Денег было больше, чем они рассчитывали. Намного больше.
— Сколько тут? — Лёха смотрел на поддоны с благоговением, будто перед ним был не прах пирамиды, а клад.
— Достаточно, чтобы открыть не одну блинную, а сеть, — сказал Максим, закончив подсчёт.
— Давайте не загадывать, — сказала Алиса. — Сначала одна. Но такая, чтобы все обзавидовались.
Кот-мореход лежал на поддоне с деньгами, как на троне. Морда у него была царственная. Он явно чувствовал себя если не королём, то как минимум генеральным директором.
— Он говорит, — перевёл Максим, глядя на кота, — что деньги пахнут лучше, чем бургеры из «МакДональдса».
— Это он так шутит? — спросил Егор.
— Нет. Он серьёзно.
Ремонт занял ещё неделю. Алиса командовала. Соня считала. Лёха с Максимом таскали мебель. Егор договаривался с поставщиками. Кот-мореход контролировал всё и всех. Он ходил по помещению с видом прораба, у которого за плечами тридцать лет стажа, и если кто-то ставил стул не под тем углом — получал такой взгляд, что сразу переставлял.
Наконец наступил день, когда всё было готово.
Вывеска над входом гласила:
«РУССКИЕ БЛИНЫ»
Ниже, мелким шрифтом:
«Вкусно. Быстро. По-нашему.»
А ещё ниже, совсем крошечными буквами, которые разглядел только Лёха (он потом полчаса смеялся и сфотографировал):
«Кот одобряет».
— Ты уверена? — спросил Егор Алису.
— Уверена, — кивнула она.
— А если не пойдёт?
Алиса посмотрела на кота, который уже сидел за кассой. На почётном месте. Как талисман. Как символ. Как главный дегустатор, который ни за что не пропустит ни одного блина.
— Пойдёт, — сказала Алиса. — Ещё как пойдёт.
Кот посмотрел на дверь. Дверь была закрыта. Но за ней уже стояли первые люди. Они пришли раньше открытия. Потому что кто-то (Лёха, конечно) развесил по району объявления:
«Блины, как у бабушки. Дешевле, чем у буржуев. Приходите — не пожалеете».
Первая блинная в истории XX века, сделанная по принципам быстрого питания, но с душой, открылась ровно в десять утра.
И это было только начало.