Чудесная трость

                   
    На днях, решил ещё раз посмотреть художественный фильм о легендарном и непобедимом борце — Иване Поддубном. Не буду пересказывать сюжет этой захватывающей киноленты — этого человека знают все — от мала до велика, особенно мальчишки, бредившие о подвигах и несокрушимой силе. 
    Увидев эпизод, где его друзья — товарищи по работе подарили портовому богатырю пудовую трость, я мигом  перенёсся в послеармейскую, бесшабашную молодость. Добрая улыбка, с лёгкой тенью ностальгической грусти, ещё долго блуждала по давно немолодому лицу.
   
    Так получилось, почти сразу после армии, я, двадцатидвухлетний парень, устроился на завод КБИ и ни кем нибудь, а художником. Завод, как вы помните, находился на «той стороне» нашего небольшого городка. На его, во истину громадной территории, находилось множество разнообразных цехов. Были кузнечный и токарный.
    Начитавшись всевозможных книг о силачах прошлого — особенно об Александре Зассе и Иване Поддубном, я решил изготовить такую - же трость, как у знаменитого борца.
    Знакомые, смеясь над моей выдумкой, быстро нашли нужную мне металлическую болванку, диаметром порядка пяти сантиметров. Токарь Дима выточил красивую рукоять, с круглым набалдажником.. Ржащие кузнецы, так — же красиво изогнули её. Трость была готова. Весила она чуть более двенадцати килограммов — не пуд, но всё — же…  Оставалось её лишь покрасить. Ну а для художника, это пару сек…
     Господи, как я переживал, собираясь с ней выйти в люди. Знал, что будет множество вопросов, а ещё больше насмешек…
    — Витя, ты что приболел?… — сыпалось со всех сторон, — По физиономии (мягко сказано), не видно…
    Я лишь криво улыбался, слегка кивая головой.
    —  Есть маненько…
    С тростью старался обходиться легко — типа играючи. Не смотря на все усилия, в снег она вонзалась с противным визгом вжиг — вжиг и скрежетом, ведь резинового наконечника не было…
    Желающим подержать мою чудо — трость, я протягивал с едва видимой небрежностью и показной  лёгкостью — буквально на одном пальце. Честно признаюсь, эта лёгкость давалась весьма туго — вес ведь нешутейный. Но и удивлённого хохота было немало.
    — Витя, а зачем тебе это надо?… — удивлялись некоторые.
    —  Силу  в руки загоняю… — ответ был короток.
    На работу старался ходить пешком, хотя исправно курсировал городской автобус.
    Самым сложным было, из дома дойти до площади. На площади следовал особый, едва заметный, выпендрёж. На «той стороне», я частенько закидывал свою замечательную трость на плечо и под громко, на весь Есиль звучащую песню «За того парня», бодро вышагивал на работу.
    Форс я держал несколько месяцев — до отъезда в столицу, красавицу Алма — Ату..
    Минуло более полвека… Очень надеюсь, что моя чудо — трость ещё стоит  в дальнем закутке кладовой, куда я поставил её, как оказалось, перед долгой разлукой.
    Быть может, кто — то из внуков, наткнувшись на ржавую трость, подняв её, с удивлённым возгласом спросит:
    — Неужели, с такой тяжеленной железякой, можно было ходить?… И кто был таков чудак?…

    А сегодня, минувшей ночью, как по заказу, приснился сон, будто я молодой — двадцатилетний, вышагиваю с той тростью. По прежнему над городом низко стелются слова песни — «Я сегодня до зари встану...»  Звук железа о снег —  «вжиг — вжиг», совсем не противный. Трость, как пушинка, бабочкой порхает в руке. А впереди, меня ждёт целая, едва початая жизнь… На деле оказавшейся суетливым, порой таким противоречивым, но прекрасным, да — да, прекрасным мигом...