Почти как люди К. Саймак

Собаки почти как люди. Только проще, честнее и преданнее. Никогда не слышал о предательстве собак. Понять собаку можно только тогда, когда она вместе с тобой каждый день и живёт, и работает. Здесь охотничьи собаки — отдельная тема…
Мы снова на пасеке у Константина Сергеевича. Пасека — это дом из оцилиндровки 6х6 метров, сарай, навес и маленькая банька. В доме — стол, лавки, три кровати и буржуйка. Не совсем обычный, но уже привычный для нас охотничий домик. Рядом — потихоньку умирающий, но ещё целый дом пасечника В. Карманова. Пасеки давно нет. О ней напоминают несколько ульев в сарайчике да кедровые рамки для мёда. Был ещё омшаник, где зимовали пчёлы. Но он сгорел лет двадцать тому назад.
Ноябрь. Позднее серое утро. Морозец — градусов пятнадцать. Завтракаем, пьём чай. На речку рано: хариус начинает клевать после десяти часов. Тянется неспешная беседа. Давно не виделись и говорим сразу обо всём. Постепенно разговор сворачивается на собак. Вспоминаем Алку — лучшую собаку Константина Сергеевича. Как она десять лет назад на этой же речке завалила оленя. А заодно и про других собак Сергеича и Влада, его напарника по охоте и рыбалке. Собаки на улице. Барин — большой серый простодушный кобель Влада — лежит на сене под навесом и дремлет. Разбойник — поджарый, рыжий и наглый, как все рыжие, — нарезает круги вокруг навеса. Утром они в очередной раз сцепились, выясняя, кто здесь главный, и получили от хозяев по бокам «сухариков». Барина от греха подальше привязали. Видно, что драка закончилась ничем и требует продолжения.
— У них всё, как у людей, — рассуждает Сергеич. — Очень хотят драться, но повода нет.
— Смотрите, — продолжает он, берёт корку хлеба, выходит из избы и бросает её Разбойнику. Разбойник хлеб не любит, но корочку берёт и ходит с ней около Барина, как бы хвастаясь: «Мне-то дали, а тебе, лоху деревенскому, — нет». Потом кладёт хлеб на снег возле Барина и уходит за навес, как бы по делу. А сам ложится за столбиком и смотрит, что будет дальше. Барин тоже хлеб не любит, но ему скучно. Он нехотя поднимается и берёт корку в зубы. Тут из-за навеса выскакивает Разбойник и в драку на Барина: — Ах ты, скотина! Это же мой хлеб! Визг, рык. На снегу — рыжие и серые клочки шерсти. Хозяин выходит из избы, берёт палку и кормит псов «сухариком». Псы разлетаются кто куда. Барин — под стол, Разбойник — в сарай. Никому не нужная корка хлеба лежит на снегу.
Константин Сергеевич возвращается в избу.
— Видели, им, как и нам, на всё нужен повод.