Глава 10. Компас, который показывает не дорогу

Стрелка не дрогнула.

Она указывала прямо на человека за деревьями.

Он шёл медленно.

Не торопился.

Будто прекрасно знал, что его всё равно дождутся.

Петрович посмотрел на компас.

Потом на мужчину.

Потом снова на компас.

— А если я его сейчас обойду с другой стороны?

Женщина с коробкой пожала плечами.

— Попробуйте.

Петрович сделал три шага вправо.

Стрелка осталась направленной на незнакомца.

Ещё три.

Стрелка повернулась.

— Упрямая.

Робот наклонился.

— Это невозможно для обычного магнитного компаса.

— Спасибо, — сказал Петрович. — А то я уже собирался покупать.

Мужчина подошёл.

Сергей наконец узнал его.

— Албрис?

— Снова здравствуйте.

— Вы же остались у развилки.

— Остался.

— А потом?

— Потом увидел, что вы выбрали дорогу.

— И?

— Решил посмотреть, куда она вас приведёт.

Петрович показал на стрелку.

— А теперь эта штука утверждает, что именно вы сильнее всех влияете на Сергея.

Албрис посмотрел на компас.

— Нет.

— Как это «нет»?

— Он показывает не меня.

— А кого?

Албрис сделал шаг в сторону.

Стрелка осталась на прежнем направлении.

За ним стоял ещё один человек.

До этого его скрывало дерево.

Сергей нахмурился.

— А вот его я не знаю.

Незнакомец улыбнулся.

— Зато я вас читал.

— Это уже опасно.

— Почему?

— После этого люди обычно приходят с вопросами.

— Я пришёл с ответом.

Петрович оживился.

— Тогда точно опасно.

Человек подошёл ближе.

В руках у него была тонкая тетрадь.

Без названия.

— Вы всё время думаете, что на ваш выбор влияет тот, кто говорит громче.

Сергей посмотрел на компас.

— А кто влияет на самом деле?

— Тот, чьё мнение вы уже впустили внутрь.

Инструктор поднял голову.

— Продолжайте.

Незнакомец посмотрел на него.

— Я не утверждаю, что это всегда человек.

— А что ещё?

— Книга.

— Память.

— Страх.

— Обещание.

— Старый разговор.

— Чужая фраза.

— Иногда даже то, что человек давно считает своим собственным решением.

Петрович спросил:

— А компас это всё показывает?

— Нет.

— А что показывает?

— Самую сильную текущую связь.

Сергей протянул руку.

— Можно?

Женщина передала ему компас.

Стрелка дрогнула.

Повернулась.

И теперь показала не на незнакомца.

На женщину из «Полевой жены».

Она удивилась.

— Я?

Сергей тоже.

— Почему?

Робот ответил:

— Вероятно, изменился объект наибольшего влияния.

— За десять секунд?

— Влияние динамично.

Женщина из «Нейролюбви» сказала:

— Очень удобно. Можно обвинять кого угодно.

Телефон:

— Верное замечание. Наличие корреляции не устанавливает причинность.

Петрович хлопнул себя по груди.

— Вот теперь это наш человек.

Албрис подошёл ближе.

— Сергей, а зачем вам вообще знать, кто влияет?

— Чтобы понимать свои решения.

— А если узнаете?

— Тогда смогу отличать своё от чужого.

Албрис покачал головой.

— Вот тут начинается ловушка.

— Какая?

— А если «своё» уже собрано из сотен чужих вещей?

Сергей замолчал.

Мальчишка улыбнулся.

— Наконец-то.

— Что?

— Кто-то сказал это вслух.

Незнакомец раскрыл тетрадь.

На первой странице была одна фраза:

«ЧЕЛОВЕК НЕ ВСЕГДА ЗНАЕТ, КАКАЯ ИЗ ЕГО МЫСЛЕЙ ПРИШЛА ПЕРВОЙ».

Сергей посмотрел.

— Это ваше?

— Уже не уверен.

Петрович:

— Хороший автор.

— Почему?

— Честный.

Из сада донёсся шум.

Не обычный.

Крик.

Потом ещё один.

Казачий Раввин выглянул из-за кустов.

— Сергей!

— Что?

— У нас раскол.

— Уже?

— Очень быстро организовались.

Сергей вернул компас женщине.

— Идём.

— Куда?

— Смотреть, кто на кого влияет.

Они побежали к поляне.

Там уже образовались две группы.

Слева стояли авторы.

Справа — персонажи.

Между ними — читатели.

Причём читатели выглядели хуже всех.

Они пытались одновременно слушать обе стороны.

На большом листе кто-то написал:

«АВТОР ИМЕЕТ ПРАВО ИЗМЕНИТЬ ГЕРОЯ».

Ниже другой рукой:

«ГЕРОЙ ИМЕЕТ ПРАВО НЕ СОГЛАСИТЬСЯ».

Ещё ниже:

«ЧИТАТЕЛЬ ИМЕЕТ ПРАВО ПОНЯТЬ ОБОИХ НЕПРАВИЛЬНО».

Петрович прочитал.

— Вот третий пункт мне нравится.

Сергей вышел в центр.

— Что случилось?

Мужчина из группы авторов поднял книгу.

— Они начали менять тексты.

— Кто?

— Герои.

— Как?

— Отказываются произносить написанные реплики.

Со стороны персонажей крикнули:

— Потому что половина реплик идиотские!

Автор возмутился:

— Я вас придумал!

Персонаж:

— Это не даёт вам права делать меня глупее!

Казачий Раввин шепнул Сергею:

— Пока без драки.

— Хорошо.

— Но Петрович уже делит территорию под мангал.

— Какой из них?

— Оба.

Сергей посмотрел.

Два Петровича действительно спорили у дерева.

— Тут лучше.

Робот сказал:

— Наблюдается увеличение напряжения между группами.

Инструктор добавил:

— Значит, скоро появится энергия.

Петрович усмехнулся.

— Или травматология.

Сергей вспомнил недавнюю мысль.

Два полюса.

Разность.

Переток.

Он подошёл к центру.

— Хорошо. Никого сейчас не будем убеждать.

— А что будем?

— Проверять направление.

— Чего?

— Усилия.

Один из авторов спросил:

— Это ещё что?

Сергей показал на обе группы.

— Вы хотите сохранить книгу?

— Да.

— Герои хотят сохранить себя?

— Да.

— Значит, цели не полностью противоположны.

Персонаж крикнул:

— Он меня переписал!

— Зачем?

— Чтобы я стал удобнее для сюжета!

Автор:

— Потому что иначе финал не работает!

Сергей посмотрел на обоих.

— Вот и разница.

— Какая?

— Вы оба хотите сохранить историю, но один сохраняет конструкцию, а другой — целостность личности.

Александр Свитин появился настолько тихо, что Сергей заметил его только по голосу:

— Иногда целое разрушается именно тогда, когда его слишком старательно делят на удобные части.

Сергей повернулся.

— Александр?

— Здравствуйте.

— Вы давно здесь?

— Достаточно, чтобы услышать слово «целостность».

Петрович пробормотал:

— Они теперь на ключевые слова приходят.

Александр Свитин посмотрел на лист с двумя лагерями.

— Автор отдельно.

Герой отдельно.

Читатель отдельно.

— И?

— А произведение где?

Все замолчали.

Сергей почувствовал, как напряжение изменилось.

Не исчезло.

Перешло.

Теперь обе группы смотрели не друг на друга.

На книги.

Инструктор тихо сказал:

— Вот.

— Что?

— Переток.

Сергей понял.

Энергия действительно не пропала.

Просто изменила направление.

Автор, который ещё минуту назад кричал на персонажа, открыл книгу.

— Если он откажется от этой сцены, финал разрушится.

Персонаж подошёл.

— Покажите.

— Ты её знаешь.

— Я знаю свою реплику. Не знаю вашу конструкцию.

Автор дал ему книгу.

Тот начал читать.

Петрович посмотрел на Сергея.

— Смотри.

— Что?

— Перестали друг друга бить и начали смотреть на одну вещь.

Сергей улыбнулся.

— Третий вариант.

— Какой третий?

— Не отбросить удар назад.

— А?

— Принять воздействие и направить по другому каналу.

Петрович задумался.

— Я же говорил: кирпичом можно стену построить.

Инструктор посмотрел на него с уважением.

— Хорошая формулировка.

— Запишите.

Телефон сказал:

— Записано.

— Я не тебе.

В этот момент появилась Агата Лаврова.

В руках у неё были разноцветные крышечки.

Петрович посмотрел.

— Теперь что?

Агата рассыпала их на стол.

Красные.

Синие.

Зелёные.

Жёлтые.

— Я услышала, что вы спорите о том, кто изменяет книгу.

Сергей кивнул.

— Уже меньше.

— Тогда самое время усложнить.

— Спасибо.

Она взяла красную крышечку.

— Это событие.

Синюю.

— Это воспоминание о событии.

Зелёную.

— Это рассказ о воспоминании.

Жёлтую.

— Это ожидание того, что будет дальше.

Она сложила их рядом.

— А теперь скажите: где настоящий человек?

Петрович:

— У мангала.

Агата засмеялась.

— Хороший ответ.

Сергей спросил:

— Вы хотите сказать, память тоже меняет персонажа?

— Я хочу сказать, что человек постоянно заново собирает себя из того, что помнит, предполагает и ожидает.

Робот:

— Требуется осторожность. Воспоминание не является точной копией события.

— Именно.

— Значит, если герой помнит прошлое иначе…

— Он уже немного другой.

Сергей посмотрел на женщину из «Полевой жены».

Потом на героя из предыдущей главы.

Потом на Мальчишку.

Потом на себя.

Странная мысль пришла слишком быстро.

— А если разные версии меня…

Мальчишка перебил:

— Не начинай.

— Почему?

— Потому что ты опять хочешь выяснить, какой настоящий.

Сергей усмехнулся.

— Верно.

Агата положила крышечки в ладонь.

— Может, вопрос не в том, какая версия настоящая.

— А в чём?

— Какая из них сейчас строит будущее.

Компас в коробке резко дёрнулся.

Все услышали щелчок.

Женщина подняла его.

Стрелка вращалась.

Потом остановилась.

На Сергее.

Петрович сказал:

— Поздравляю.

Сергей нахмурился.

— С чем?

— Теперь сильнее всего на тебя влияешь ты.

Робот:

— Формулировка логически сомнительна.

— Отстань.

Но стрелка снова дрогнула.

Прошла мимо Сергея.

Мимо Инструктора.

Мимо Свитина.

Мимо Агаты.

И указала на одну из книг.

На земле лежала «Нейролюбовь».

Сергей поднял её.

Компас следовал за книгой.

— Значит, книга?

Албрис подошёл.

— Возможно.

Сергей открыл.

Стрелка замерла.

На странице была глава о том, как человек задаёт нейросети вопрос, уже желая получить определённый ответ.

Сергей почувствовал неприятный укол.

— Кажется, я понимаю.

Женщина из «Нейролюбви» спросила:

— Что?

— Я тоже это делаю.

— Что именно?

— Прихожу к людям уже с версией того, что хочу найти.

Робот:

— Подтверждается.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Сергей закрыл книгу.

— Значит, компас показывает не того, кто управляет тобой.

Албрис кивнул.

— А?

— То, через что ты сейчас смотришь на мир.

Инструктор сказал:

— Лучше.

Александр Свитин:

— И это снова вопрос целостности. Один фильтр начинает выдавать себя за всё.

Агата добавила:

— А память ещё и перекрашивает фильтр.

Петрович тяжело вздохнул.

— Хорошо, что у меня всё проще.

— У тебя?

— У меня один фильтр.

— Какой?

— Голодный я или нет.

Казачий Раввин поднял руку.

— Подтверждаю как независимый эксперт.

Смех прошёл по поляне.

Напряжение окончательно изменилось.

Не исчезло.

Стало движением.

Люди перемешались.

Авторы разговаривали с персонажами.

Читатели вмешивались.

Робот что-то фиксировал.

Агата показывала кому-то свои цветные «матрицы».

Александр Свитин спорил с Инструктором о том, можно ли увидеть целое, находясь внутри него.

Албрис стоял у края поляны с компасом.

Сергей смотрел на всё это и впервые почувствовал:

Академия действительно появилась.

Не потому, что он её объявил.

А потому, что люди начали переходить из одного состояния в другое.

Спор — в исследование.

Обида — в вопрос.

Удар — в материал.

Чужая мысль — в собственный выбор.

И именно между этими состояниями появлялась энергия.

Мальчишка подошёл.

— Рад?

— Очень.

— Рано.

— Почему?

Мальчишка показал на вход.

Там стояла Аврора Сонер.

Она смотрела на всю происходящую суету с выражением человека, который уже заметил главную проблему.

Сергей подошёл.

— Аврора, здравствуйте.

— Здравствуйте.

— Вы к нам?

— Возможно.

— Что-то не так?

— Всё.

Петрович подошёл.

— Конкретнее можно?

Аврора посмотрела на авторов, героев, книги, компас, цветные крышечки, Робота и две спорящие группы, которые только что смешались в одну.

— Вы пытаетесь решить проблему языка.

— Какую?

— Вы уверены, что все здесь говорят об одном и том же, потому что используют одинаковые слова.

Сергей остановился.

— А разве нет?

Аврора улыбнулась.

— Вот это мы сейчас и проверим.

Она подошла к доске.

Написала одно слово:

«СВОБОДА».

Повернулась к собравшимся.

— Каждый скажет, что это означает.

Петрович пожал плечами.

— Просто.

Через пять минут на доске было двадцать семь несовместимых определений.

Робот сообщил:

— Обнаружено критическое расхождение смыслов.

Казачий Раввин сказал:

— А мы ещё удивлялись, почему люди ссорятся.

Аврора посмотрела на Сергея.

— У вас нет общего языка.

— И что делать?

— Искать метаязык.

— А если его нет?

Она улыбнулась.

— Тогда придётся создать.

В этот момент компас бешено закрутился.

Все книги на поляне одновременно раскрылись.

И на каждой странице появилось одно и то же слово.

Но на разных языках.

Сергей понял:

следующая проблема пришла сама.

Следующая глава:

Глава 11. Язык, которого ещё не существует