Три кота и поездка к грумеру

Пуфик, самый старый кот из бригады усатых нытиков, обладал самой густой и длинной шерстью. Его тело после зимы покрывалось серым руном так, что издалека он напоминал портрет Карла Маркса (бородатого и не менее волосатого старика) с четырьмя лапами и хвостом. Вычёсывание не помогало, и раз в год его возили к грумеру, чтобы хоть как-то различать, где у него перед, а где зад. Нужно сказать, что к этой процедуре кот относился крайне негативно, и всякий раз, когда дело доходило до поездки, кошак задницей чувствовал приближение угрозы и прятался так, что ни одна собака с таможенником не смогла бы его найти. Поэтому в день икс переноска стояла возле входа, а дверь в коридор наглухо закрыта.

Когда трое из ларца после обеда зашли в гостиную посмотреть свою любимую передачу «Охотник и рыболов», Пуфик был немедленно схвачен и доставлен к той самой ненавистной переноске.

Завидев свою пластмассовую камеру одиночного пребывания, зверь начинал рвать когти как герои мультфильмов детства, пробуксовывая на скользком ламинате и громко оповещая своих соратников о предательстве командира шерстяного отряда. Демон, прячущийся в этом милом создании, извергал гроулинг, и если бы Оливер и Феня умели играть на гитаре и барабанах, их кошачья дэт-метал группа смогла бы давать по пять концертов каждый день и обеспечить себе безбедную старость.

Но пока вокалист изрыгал из себя утробным рычанием рифмованные проклятия на их родном языке, группа поддержки никак не могла взять в толк, что здесь вообще происходит.

Небольшая открытая дверца, как проход в преисподнюю, страшила кота больше, чем стая бездомных собак, с которыми ему однажды пришлось встретиться. Зверь упирался лапами и ни в какую не хотел стать узником замка Иф. Но стоило его перевернуть задом к ловушке, как его мозг давал сбой, и он, не успев принять новый план спасения из темницы, внезапно оказывался внутри неё, надёжно закрытым.

«Свободу попугаям! Врёшь, не возьмёшь! И врагу не сдаётся наш гордый Варяг» — эти и другие знаменитые рефрены раздавались ещё какое-то время из переноски, пока Александр одевался для выхода на улицу. А когда судьба «Человека в пластмассовой маске» была уже предрешена, к нему подошёл Феня и ничего не понимающим взглядом спросил: «А для чего ты туда забрался?»

Перед тем как исчезнуть навсегда, Пуфик в образе Гэндальфа на прощание прошипел: «Бегите, глупцы!»

В кабинете у кошачьего парикмахера всё происходило с точностью до наоборот. Пуфик ни в какую не хотел покидать родную переноску и всячески цеплялся за её скользкие стенки. В его памяти всплыло воспоминание, когда он попал в очень похожую ситуацию: в том месте пахло лекарствами, а его дорогие сердцу бубенчики перестали звенеть. Сейчас с ним происходило нечто похожее, и чего его должны лишить на этот раз, ему было неведомо. «Скорее всего хвоста! — проносилось в голове кота. — Это единственный ценный отросток, не считая головы».

Открытая дверца переноски теперь злила кота ещё больше, чем ситуация, в которую он попал. И сила тяжести, когда Александр попытался вытряхнуть рок-звезду как мусор из урны, не помогла. Шерстяной страдалец растопырил лапы в стороны, как корова ноги на льду, и оставался в таком положении всё это время, пока переноску трясли как бармен, делающий коктейль.

Врёшь, не возьмёшь!

Из недр пластмассовой коробки раздавался знакомый гроулинг.

Внезапно Александр поставил переноску на стол и разложил её пополам — она имела и такую скрытую способность.

Беда пришла откуда не ждали: лишившись крыши над головой, Пуфик обмяк и, больше не оказывая никакого сопротивления, был аккуратно выложен на стол для дальнейшего исследования.

Шерсть кусками падала на пол, кот не обращал на это внимания, молча расставаясь со своей шубой. Его печальные глаза смотрели в пустоту, взывая к египетским богам, чтобы они забрали к себе его измученную душу. Он впал в такую прострацию, что совершенно не заметил конца стрижки и, уже очухавшись в машине живым и невредимым, изменил голос и теперь поторапливал водителя быстрее ехать домой, так как у него за день накопилось много дел.

Друзья встретили друга прохладно. Лысое существо, отдалённо напоминающее их предводителя, медленно покинуло переноску. Феня даже понюхал четвероногое недоразумение. Модная стрижка под Артемона, шерстяные валенки на ногах, кисточка на хвосте и грива льва. Остальное тело было совершенно голым, только большой живот говорил о том, что перед ними находится очень важный индивид.

— Мда, — произнёс Оливер, — я думал, ты в зоомагазин поехал нам за подарками? Вот, последнее с себя снял? Где подарки?

Коты немного обнюхали Пуфика, сунув нос ему под фаркоп, и, не найдя ничего интересного, побежали на кухню. Александр накладывал в миску свежепостриженному утешительный приз — тушёную крольчатину, которую Феня и Оливер чуть не съели раньше виновника торжества.

«Так, от винта! — крикнул кот охрипшим голосом. — Это мне, это я заработал, рискуя своей шерстью, а вы идите, гладкошёрстные, водички пока попейте, нечего мне мешать почивать на лаврах!»

Кот принялся со скоростью пылесоса заедать стресс, а остальным членам коллектива оставалось только облизываться и завидовать своему коллеге.