Глава 13. Сергей, который помнил чужие жизни

Их было двадцать.

Может быть, двадцать один.

Сергей не успел сосчитать.

Потому что один из них уже шёл к нему.

Старше.

Седее.

Спокойнее.

И при этом настолько похож, что Петрович тихо сказал:

— Вот теперь я понимаю, зачем человеку зеркало.

Старший Сергей остановился.

— Наконец-то.

Настоящий Сергей нахмурился.

— Вы уже это сказали.

— А ты уже это слышал.

— Когда?

— В другой версии.

Петрович поднял палец.

— Стоп. Только без «другой версии» в первые пять минут.

Робот:

— Ограничение произвольное.

— Зато полезное.

Мальчишка смотрел на старшего Сергея совсем без страха.

— Ты кто?

— Сергей.

Петрович тяжело вздохнул.

— Началось.

Настоящий Сергей подошёл ближе.

— Хорошо. Какой именно?

— Тот, который помнит слишком много.

— Чего?

Старший Сергей оглянулся.

За ним стояли остальные.

Один держал детскую игрушку.

Другой — кольцо.

Третий — письмо.

Четвёртый — медицинскую справку.

Пятый — фотографию незнакомой семьи.

Шестой сжимал ключ.

Седьмой плакал.

Восьмой улыбался.

Девятый смотрел на всех с раздражением.

Десятый вообще сидел спиной.

— Мы помним жизни, которых у нас не было, — сказал старший.

Тишина.

Александр Любич подошёл ближе.

— Все?

— По-разному.

— Один эпизод?

— У некоторых один.

— У вас?

Старший Сергей посмотрел на него.

— Сотни.

Петрович:

— Удобно. Можно мемуары не придумывать.

— Именно поэтому я больше не пишу мемуары.

Сергей посмотрел на него внимательнее.

— Что вы помните?

— Например, детство в доме, где ты никогда не жил.

— Чьё?

— Не знаю.

— Ещё?

— Женщину, которую любил другой человек.

— Ещё.

— Смерть человека, которого ты никогда не встречал.

— Ещё.

— Войну, на которой ты не был.

— Ещё.

— Разговор с матерью, которого у тебя не было.

Сергей резко поднял голову.

Старший Сергей замолчал.

— Продолжайте.

— Не надо.

— Почему?

— Потому что ты начнёшь искать подтверждение.

Робот:

— Вероятность высокая.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Сергей шагнул к нему.

— Если вы действительно я, то должны знать: я всё равно буду проверять.

Старший Сергей улыбнулся.

— Поэтому я и ждал.

Петрович:

— Вот это семейное.

Инструктор из «Боги, станьте людьми» подошёл к группе.

— Откуда пришли эти воспоминания?

Архивариус ответил:

— Мы не знаем.

— Но есть механизм?

— Есть след.

— Какой?

Архивариус показал на пол.

Там лежали тонкие светящиеся линии.

Они шли от каждого Сергея к разным дверям.

К книгам.

К письмам.

К фотографиям.

К людям.

К пустым местам.

— Связи, — сказал Робот.

— Да.

— С источником?

— Иногда.

— А иногда?

— Только с последствием.

Сергей присел.

Одна линия шла от старшего Сергея к синей сумке.

Другая — к старому телефону.

Третья — к белому листу с загнутым уголком.

Четвёртая уходила в стену.

— А это куда?

Архивариус:

— За пределы архива.

— Что там?

— Не знаем.

Петрович:

— Хорошо у вас тут организовано.

Агата Лаврова достала несколько цветных крышечек и положила их рядом с линиями.

— Событие.

Синяя.

— Память.

Красная.

— Рассказ о памяти.

Жёлтая.

— Будущее действие.

Старший Сергей посмотрел.

— Не хватает пятой.

— Какой?

— Чужое воспоминание, принятое за своё.

Агата достала белую крышечку.

— Пусть будет эта.

Александр Любич спросил:

— И что с человеком происходит дальше?

Старший Сергей ответил:

— Он начинает защищать то, чего с ним не было.

Сергей почувствовал холод.

— Как это?

— Очень просто.

Старший взял кольцо у одного из Сергеев.

— Этот помнит обещание.

— Какое?

— Что никогда не уйдёт от женщины.

— И?

— Женщину он никогда не встречал.

— Но обещание?

— Помнит как своё.

— Что сделал?

Старший посмотрел на Сергея с кольцом.

Тот ответил:

— Остался.

— Где?

— В чужой семье.

Петрович перестал улыбаться.

— И чем кончилось?

— Плохо.

— Почему?

— Потому что я жил из причины, которой у меня не было.

Инструктор тихо сказал:

— Вот оно.

Сергей посмотрел.

— Что?

— Направление усилия.

— Объясните.

Инструктор указал на кольцо.

— Сила настоящая.

— Да.

— Решение настоящее.

— Да.

— Действие настоящее.

— Да.

— Причина чужая.

Тишина.

Петрович сказал:

— То есть человек может очень сильно стараться не туда.

— Именно.

Сергей вспомнил шкалу.

Высокий потенциал.

Низкий.

Переход.

Энергия.

Но если источник ложный?

Если два полюса принадлежат разным жизням?

Тогда энергия всё равно возникает.

Только ведёт не туда.

Сергей посмотрел на старшего себя.

— Вы поэтому здесь?

— Да.

— Потому что помнили чужое?

— Потому что однажды перестал различать, что моё.

— И что сделали?

— Пытался быть верным всем воспоминаниям сразу.

Петрович:

— Это как двадцать жён?

Казачий Раввин:

— Теоретически возможно.

Все повернулись.

— Ты откуда?

— Я давно здесь.

— Почему молчал?

— Уважал драматургию.

Петрович:

— Первый раз.

Старший Сергей продолжил:

— Сначала я думал: если память есть, значит, это часть меня.

Аврора Сонер подошла ближе.

— А потом?

— Потом понял: память может быть частью моего восприятия, но не обязательно моей биографии.

— Хорошо сказано.

— Мне понадобилось двадцать лет.

Петрович:

— Медленно.

Старший Сергей посмотрел на него.

— Ты во всех версиях одинаковый?

— Надеюсь.

Мальчишка спросил:

— А как отличить своё воспоминание от чужого?

Старший Сергей молчал.

Александр Любич ответил первым:

— Не всегда можно.

— Тогда что делать?

— Смотри, что оно заставляет тебя делать сейчас.

Инструктор кивнул.

— Последствия.

Сергей подошёл к одному из двойников.

Тот держал детскую игрушку.

Маленькую деревянную машинку.

— Что вы помните?

— Отец сделал её мне.

Сергей остановился.

— Наш отец?

— Не знаю.

— Вы его видите?

— Да.

— Лицо?

— Нет.

— Голос?

— Да.

— Что говорил?

Двойник закрыл глаза.

— «Не бойся сломать. Игрушка для того и сделана, чтобы играть».

Сергей замер.

— У меня такого разговора не было.

— А у меня был.

— Или вы его получили.

— Возможно.

— И что это изменило?

Двойник посмотрел на машинку.

— Я перестал бояться ломать вещи.

— Это плохо?

— Сначала нет.

— А потом?

— Потом я перестал бояться ломать отношения.

Петрович тихо выругался.

Сергей почувствовал, как внутри что-то сдвинулось.

Одна фраза.

Чужая.

Детская.

Добрая.

Могла изменить направление целой жизни.

Инструктор сказал:

— Вот пример преобразованного усилия.

— В каком смысле?

— Воздействие вошло внутрь.

— Да.

— Но человек направил его по каналу, который первоначально не предполагался.

— И получил разрушение.

— Да.

Петрович:

— Значит, принять и направить — тоже не всегда хорошо?

Инструктор:

— Важно направление.

Сергей посмотрел на него.

— Вот это надо запомнить.

Робот:

— Уже.

— Я не тебе.

— Всё равно уже.

Из дальнего угла раздался женский голос.

— А если человек получил чужую боль?

Все повернулись.

Ада Кутикова стояла у двери.

Сергей узнал её по странице Стихи.ру.

Она держала тонкий лист.

— Ада?

— Здравствуйте.

Петрович:

— Ещё один автор пришёл через ключевую фразу.

Ада подошла к ним.

— Я слышала вопрос: было или нет.

Сергей усмехнулся.

— У нас тут половина архива про это.

— А зачем вам ответ?

— Чтобы понять правду.

— О событии?

— Да.

— Или о себе?

Сергей замолчал.

Ада посмотрела на старшего Сергея.

— Вы помните чужие жизни?

— Да.

— Они для вас настоящие?

— По ощущению — да.

— Тогда вопрос «было или нет» не решает главное.

— А что решает?

— Что это с вами делает.

Александр Любич улыбнулся.

— Мы примерно к этому и пришли.

Ада:

— Тогда зачем спорите?

Петрович:

— Чтобы глава была.

Сергей рассмеялся.

Напряжение чуть отпустило.

Но старший Сергей не улыбнулся.

— Есть одна память, которая делает слишком многое.

Все снова замолчали.

— Какая?

Он показал на дальнего Сергея.

Тот сидел у стены.

В руках — медицинская справка.

Сергей подошёл.

— Что вы помните?

Двойник не поднял глаз.

— Больницу.

— Какую?

— Не знаю.

— Что произошло?

— Я лежал после операции.

Сергей замер.

Петрович посмотрел на него.

— Что?

Сергей не ответил.

Двойник продолжил:

— Был момент, когда я как будто оказался не там.

— Где?

— Не в теле.

Тишина стала плотнее.

Робот:

— Описание субъективного переживания.

— Да, — сказал Сергей. — Именно.

Двойник поднял глаза.

— Ты тоже?

Сергей кивнул.

— Было.

Петрович тихо сказал:

— Вот теперь интересно.

Старший Сергей подошёл.

— Проблема в том, что этот эпизод встречается у нескольких версий.

— И?

— Но дальше память расходится.

— Как?

— Один помнит свет.

— Второй?

— Голоса.

— Третий?

— Что сам решил вернуться.

— Четвёртый?

— Что его вернули.

Сергей нахмурился.

— А я?

Старший Сергей посмотрел прямо.

— Ты помнишь контроль.

Сергей почувствовал неприятный холод.

— Что значит?

— Что смог вернуться сам.

— Я так помню.

— Именно.

— А вы?

— Я помню, что меня позвали.

— Кто?

— Не знаю.

— Голос?

— Да.

— Чей?

— Твой.

Петрович:

— Прекрасно.

Мальчишка:

— Замолчи.

Петрович действительно замолчал.

Сергей посмотрел на двойника.

— Что это меняет?

Старший Сергей:

— Всё.

— Почему?

— Потому что одна версия говорит: «я контролировал».

— Другая?

— «мне помогли».

— И?

— Эти две памяти создают двух разных людей.

Инструктор сказал:

— Первый будет усиливать управление.

— Второй?

— Связь.

Сергей резко повернулся.

— То есть одна память ведёт к контролю, другая — к доверию?

— Возможно.

— И если память чужая?

— Тогда человек может строить жизнь на чужом выводе.

Ада тихо сказала:

— И всё спрашивать: было или нет.

Сергей посмотрел на неё.

— А что вы предлагаете?

— Не выбирать воспоминание только потому, что оно удобнее.

Робот:

— Рационально.

Петрович:

— Даже я согласен.

Сергей отошёл.

Ему хотелось найти доказательство.

Запись.

Документ.

Свидетеля.

Что-нибудь.

Но впервые он почувствовал: подтверждение одного варианта может оказаться опаснее неопределённости.

Если выберет удобную память, начнёт жить из неё.

А если она не его?

Мальчишка подошёл.

— Ты сейчас боишься?

— Да.

— Хорошо.

— Почему у тебя всё хорошее?

— Потому что раньше ты сразу бежал за ответом.

— А сейчас?

— Стоишь.

Сергей посмотрел на него.

— И что?

— Значит, появилась пауза.

Петрович:

— А пауза — это хорошо?

Инструктор ответил:

— Иногда именно в ней меняется направление усилия.

Сергей снова посмотрел на двадцать версий себя.

Один держал кольцо.

Другой — игрушку.

Третий — письмо.

Четвёртый — справку.

Все были заряжены чужими причинами.

Все жили настоящими последствиями.

И вдруг Сергей понял.

— Архивариус.

— Да?

— Эти воспоминания нельзя просто вернуть владельцам.

— Почему?

— Потому что они уже изменили тех, кто их получил.

— Верно.

— И нельзя удалить.

— Почему?

— Потому что вместе с ними исчезнут решения, отношения, поступки.

— Верно.

— Тогда что делать?

Архивариус улыбнулся.

— Вот теперь вы задаёте правильный вопрос.

— Какой?

— Не «как вернуть прошлое».

— А?

— «Как жить, когда прошлое уже смешалось».

Тишина.

Аврора Сонер сказала:

— Для этого нужен новый язык.

Александр Макаров:

— И новые значения.

Александр Любич:

— И понимание того, как память работает с настоящим.

Агата:

— И разные цвета.

Петрович:

— И нормальный обед.

Казачий Раввин поднял корзину.

— Вот здесь мы подготовлены лучше всего.

Все засмеялись.

Даже старший Сергей.

Но в этот момент белый лист с загнутым уголком поднялся сам.

Повис в воздухе.

На нём появилась строка:

«ПЕРВОЕ ПРАВИЛО НЕПРИНАДЛЕЖАЩИХ ВОСПОМИНАНИЙ:

НЕ СПРАШИВАЙ СРАЗУ, ЧЬЁ ОНО.

СПРОСИ, КУДА ОНО ТЕБЯ ВЕДЁТ».

Инструктор медленно кивнул.

— Направление.

Сергей прочитал ещё раз.

И тогда на листе появилась вторая строка:

«ВТОРОЕ ПРАВИЛО:

ЧУЖАЯ БОЛЬ МОЖЕТ СТАТЬ ТВОЕЙ ПРИЧИНОЙ».

Ада Кутикова тихо сказала:

— Вот это уже опасно.

Третья строка:

«ТРЕТЬЕ ПРАВИЛО:

ЧУЖАЯ ЛЮБОВЬ — ТОЖЕ».

Петрович перестал улыбаться.

Сергей почувствовал, что где-то совсем рядом открылась новая дверь.

Не в архив.

Глубже.

Из неё пахнуло морем.

Потом степью.

Потом больничным коридором.

Потом цветами.

Потом дымом от костра.

И из темноты донёсся женский голос:

— Сергей, ты меня помнишь?

Он закрыл глаза.

Голос был знаком.

Но Сергей уже не знал — ему знаком человек или только память.

Следующая глава:

Глава 14. Женщина, которую помнили трое Сергеев