Глава 16. Собрание, которое все помнили

Глава 16. Собрание, которое все помнили по-разному

Площадь исчезла сразу после того, как они вышли.

Не растаяла.

Не закрылась дверью.

Просто за спиной снова оказался сад.

Петрович обернулся.

— Вот поэтому я ничего не фотографирую.

Сергей посмотрел.

— Почему?

— Потом доказывай, где это было.

Робот сказал:

— Геолокация события отсутствует.

— Вот.

Казачий Раввин поднял корзину.

— Зато провизия сохранилась.

— Единственный надёжный архив, — сказал Петрович.

Они вернулись в Академию к вечеру.

Но собрание уже началось.

По крайней мере, так утверждали три человека у входа.

Первый сказал:

— Вы опоздали.

Второй:

— Нет, ещё не начинали.

Третий:

— Оно вообще закончилось час назад.

Сергей остановился.

— Простите, какое собрание?

Первый посмотрел странно.

— Ваше.

— Я его ещё не открывал.

— В моей памяти открывали.

Петрович закрыл глаза.

— Только не это.

На поляне стояли сотни людей.

Кто-то держал книги.

Кто-то рукописи.

Кто-то телефоны.

Кто-то вообще ничего не держал, но выглядел увереннее всех остальных.

На дереве висела большая табличка:

«ПЕРВОЕ БОЛЬШОЕ СОБРАНИЕ СТРАНСТВУЮЩЕЙ АКАДЕМИИ».

Под ней кто-то приписал:

«ПО ВОСПОМИНАНИЯМ УЧАСТНИКОВ».

Ещё ниже:

«ВОСПОМИНАНИЯ НЕ СОВПАДАЮТ».

Петрович прочитал.

— Организация крепнет.

Сергей вышел в центр.

Шум постепенно стих.

Он посмотрел на людей.

Аврора Сонер.

Александр Макаров.

Александр Любич.

Агата Лаврова.

Ада Кутикова.

Александр Денница.

Алёна Смольная.

Албрис Норт.

Инструктор.

Мальчишка.

Робот.

Казачий Раввин.

Женщина из «Полевой жены».

Пара из «Нейролюбви».

Герой, который отказался возвращаться в свою книгу.

И ещё десятки авторов и персонажей.

Некоторых Сергей помнил по рецензиям.

Некоторых — по произведениям.

Некоторых — по тому, что они обещали прийти позже.

Несколько человек он вообще не знал.

Именно они, как правило, выглядели наиболее заинтересованными.

Сергей поднял руку.

— Давайте начнём.

Из толпы сразу:

— Мы уже начали!

Другой голос:

— Нет!

Третий:

— Не повторяйте первую часть!

Петрович шагнул к Сергею.

— Может, сразу ко второй?

— К какой?

— К той, которую все помнят по-разному.

Сергей улыбнулся.

— Хорошо. Тогда первый вопрос: кто помнит, зачем мы здесь?

Руки поднялись почти у всех.

— По одному.

Женщина слева:

— Решить, может ли автор менять персонажа после публикации.

Мужчина справа:

— Нет. Мы обсуждаем, кто пишет будущее.

Другой:

— Мы собрались, чтобы создать правила Академии.

Аврора:

— Чтобы найти общий язык.

Александр Любич:

— Чтобы разобраться, как память меняет настоящее.

Александр Денница:

— Чтобы понять, какая версия будущего не является копией.

Алёна Смольная:

— Чтобы не разжечь пожар.

Казачий Раввин:

— Чтобы поесть.

Петрович:

— Наконец-то точная формулировка.

Сергей посмотрел на Инструктора.

— А вы?

— Чтобы понять направление общего усилия.

— Почему именно это?

— Потому что группа уже существует.

— И?

— Энергия у неё есть.

— И?

— Но направление пока не определено.

Петрович тихо:

— Сейчас определят.

Инструктор продолжил:

— Если несколько сильных людей двигаются в разные стороны, энергии много.

— А результата?

— Не обязательно.

Сергей кивнул.

— Значит, начнём с простого. Что мы хотим создавать?

Толпа замолчала.

Вот это было неожиданно.

Петрович:

— Хороший вопрос.

Казачий Раввин:

— Плохо, что никто не готов.

Из задних рядов поднялся мужчина.

— Свободу.

Аврора сразу:

— Какую?

Смех.

— Хорошо, — сказал Сергей. — Без слова «свобода».

Женщина:

— Пространство, где можно говорить честно.

Другой:

— Место, где автора читают.

Третий:

— Сообщество.

Четвёртый:

— Новые книги.

Пятый:

— Новых читателей.

Шестой:

— Возможность быть услышанным.

Седьмой:

— Спор.

Восьмой:

— Не спор, а развитие.

Петрович:

— Началось.

Сергей смотрел.

Вот она.

Разность потенциалов.

Каждый пришёл с хорошим намерением.

Но если их соединить неправильно, они начнут тянуть группу в разные стороны.

Инструктор подошёл ближе.

— Сейчас будет важно.

— Что?

— Не отвечать сразу.

— Почему?

— Потому что каждый новый ответ создаёт давление на остальных.

Сергей кивнул.

— Тогда вопрос меняем.

Он обвёл взглядом поляну.

— Что мы не хотим создавать?

Ответы посыпались быстрее.

— Бюрократию.

— Иерархию.

— Секту.

— Клуб взаимного восхищения.

— Конкурс тщеславия.

— Литературный суд.

— Очередную организацию с председателем.

Петрович поднял руку.

— И обязательные взносы.

Казачий Раввин:

— Ты просто жадный.

— Бережливый.

Сергей:

— Хорошо. Уже яснее.

Робот:

— Отрицательные критерии согласованы лучше положительных.

— По-человечески.

— Люди лучше знают, чего боятся, чем чего хотят.

Тишина.

Петрович:

— Вот это запиши.

Робот:

— Записано.

Сергей почувствовал, что группа стала внимательнее.

Он спросил:

— Тогда следующий вопрос. Если мы не организация, не клуб и не суд — кто мы?

Мальчишка сказал:

— Идущие.

— Куда?

— Пока неважно.

— Почему?

— Потому что если заранее назвать конечную точку, половина начнёт доказывать, что мы уже пришли.

Сергей улыбнулся.

— Хорошо.

Ада Кутикова тихо добавила:

— А вторая половина будет вспоминать, как мы туда уже ходили.

Смех.

И тут один мужчина резко поднялся.

— Всё это красиво. Но у меня конкретный вопрос.

— Какой?

— Кто принимает решения?

Поле напряглось.

Сергей сразу почувствовал.

Вот он.

Главный перепад.

Причина.

Власть.

Ответственность.

Следствие.

Инструктор посмотрел на Сергея.

Не предупреждая.

Просто смотрел.

Петрович тихо:

— Не спеши.

Сергей не ответил сразу.

Мужчина повторил:

— Кто решает?

Другой голос:

— Автор книги.

Третий:

— Сергей.

Четвёртый:

— Большинство.

Пятый:

— Каждый сам.

Шестой:

— Тот, кто отвечает за последствия.

Инструктор:

— Уже интереснее.

Сергей поднял руку.

— А если решение касается всех?

— Голосование!

— А если большинство ошибается?

— Тогда исправим!

— А если последствия необратимы?

— Тогда пусть решает специалист!

— Кто назначает специалиста?

— Большинство!

Петрович закрыл лицо ладонью.

— Круг замкнулся.

Казачий Раввин:

— Зато демократично.

Сергей повернулся к Инструктору.

— В «Боги, станьте людьми» ведь тоже был запрет применять силу раньше понимания.

— Был.

— Потому что сила без понимания опасна?

— Да.

— А решение большинства — это сила?

Инструктор подумал.

— Может быть.

— Значит?

— Количество голосов не заменяет понимание последствий.

Шум усилился.

Кто-то крикнул:

— Тогда что, Сергей будет решать один?

Сергей почувствовал неприятный ток.

Вот оно.

Ещё секунда — и два лагеря появятся сами.

Те, кто за центр.

И те, кто против.

Башня из будущего почти сбылась.

Он вспомнил женщину, которая выгнала мужчину раньше, потому что «помнила», что он уйдёт.

Не создавать будущее из страха перед ним.

Сергей сказал:

— Нет.

— Что нет?

— Я не буду решать один.

Петрович посмотрел.

Инструктор тоже.

— Но и большинство не будет решать всё.

В толпе:

— Тогда как?

Сергей:

— По-разному.

— Это не ответ!

— Это единственный честный ответ.

Он прошёл в центр.

— Если вопрос касается лично одного человека — решает он.

— Если двух — договариваются двое.

— Если группы — группа.

— Если решение создаёт риск для других — они получают голос.

— Если никто не понимает последствий — решение откладывается или проводится как эксперимент там, где можно откатить.

Робот:

— Модель адаптивного распределения решений.

Петрович:

— Не порть.

Сергей продолжил:

— И главное: тот, кто предлагает решение, не получает автоматически право навязать его.

Инструктор кивнул.

— Хорошо.

Мужчина, задавший вопрос, не сдавался.

— А кто определит, кого решение касается?

Сергей остановился.

— Вот это уже хороший вопрос.

Петрович:

— И плохой ответ.

Сергей рассмеялся.

— Да.

С края поляны подошёл Александр Свитин.

— Возможно, вы опять режете целое на части слишком рано.

Сергей повернулся.

— В смысле?

— Решение, которое кажется личным, иногда меняет всех.

— Например?

— Автор переписал героя.

— Да.

— Формально это его текст.

— Да.

— Но читатель потерял героя, которого любил.

— Значит, касается читателя?

— Иногда.

— А если автор не знает читателя?

— Это не отменяет связи.

Инструктор:

— Значит, система сложнее.

Сергей:

— Нам и не нужен окончательный устав.

Петрович:

— Слава богу.

Казачий Раввин:

— А я уже разделы придумал.

— Сожги.

— Это радикально.

Сергей посмотрел на всех.

— Нам нужны не правила на всё.

— А что?

— Принципы, по которым можно проверять направление.

— Какие?

Сергей начал считать на пальцах.

— Первое. Не причинять больше разрушения, чем проблема, которую пытаешься решить.

Инструктор:

— Хорошо.

— Второе. Не отнимать у человека выбор под видом помощи.

Женщина из «Полевой жены» кивнула.

— Третье. Не путать собственное удобство с общим благом.

Женщина из «Нейролюбви»:

— Да.

— Четвёртое. Если не понял — уточни.

Аврора улыбнулась.

— Пятое. Если не уверен в памяти — не строй обвинение как на факте.

Александр Любич:

— Поддерживаю.

— Шестое. Сильное усилие не оправдывает неверное направление.

Инструктор:

— Да.

— Седьмое. Если боль вошла — не обязательно бить назад. Иногда её можно преобразовать.

Петрович:

— Кирпич в стену.

— Именно.

— Восьмое…

Сергей остановился.

Мальчишка спросил:

— А обязательно восемь?

— Нет.

— Тогда хватит.

Петрович:

— Вот ребёнок понимает управление.

Смех.

И тут из заднего ряда кто-то сказал:

— А где автор?

Сергей повернулся.

— В каком смысле?

— Вы всё говорите «мы». А кто пишет книгу?

Тишина.

Тот самый вопрос.

Сергей почувствовал, как всё собрание замерло.

Робот повернул голову.

Мальчишка улыбнулся.

Петрович:

— Ну вот. Пришли.

Человек продолжил:

— Если это ваша книга, вы всё равно решите, кто здесь прав, кого оставить, кого убрать, что сказать.

Сергей молчал.

— Значит, вся эта свобода условная?

— Возможно.

— Вы можете переписать нас.

— Могу.

— Убить героя.

— Могу.

— Сделать меня смешным.

— Могу.

— Заставить сказать то, чего я не говорил.

Сергей медленно кивнул.

— Могу.

— Тогда кто здесь главный?

Петрович тихо:

— Не отвечай быстро.

Сергей посмотрел на толпу.

На авторов.

На читателей.

На персонажей.

На героев своих книг.

На чужих героев.

На людей, которые реально отвечали ему на рецензии.

На тех, кого он превратил в литературные версии.

И сказал:

— В тексте — я.

Шум.

Он поднял руку.

— Но не в жизни.

Тишина.

— И не в вашей памяти.

— И не в том, что вы поняли.

— И не в том, что вы потом расскажете другому.

— И не в последствиях, которые я не смогу полностью контролировать.

Инструктор кивнул.

Сергей продолжил:

— Я могу быть автором текста.

Но не хозяином всего, что из него вырастет.

Мальчишка спросил:

— А если книга начинает менять тебя?

Сергей улыбнулся.

— Тогда авторство становится двусторонним.

Петрович:

— То есть книга тебя тоже пишет?

— Похоже.

Робот:

— Метафорически.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Из толпы:

— Тогда кто вы?

Сергей ответил не сразу.

Башня будущего.

Человек на площади.

Фраза: «после собрания вы перестанете называть себя автором».

Он вдруг понял, что помнит этот момент.

Хотя он происходил сейчас.

Память будущего и настоящее сошлись.

Сергей почувствовал странное спокойствие.

— В этой книге?

— Да.

— Я участник.

— Не автор?

— Автор тоже.

— Так кто?

Сергей улыбнулся.

— Один из тех, кто отвечает за направление.

Петрович:

— Наконец-то нормальная должность.

Казачий Раввин:

— Зарплата есть?

— Нет.

— Тогда точно Академия.

Смех прошёл по поляне.

И что-то изменилось.

Не решение.

Не структура.

Напряжение.

Будущий раскол не исчез.

Но перестал быть судьбой.

Башня появилась на краю сада.

На ней зажглась надпись:

«КОЛИЧЕСТВО ВОСПОМИНАЮЩИХ РАСКОЛ: 87».

Петрович:

— Было 311.

Робот:

— Существенное изменение.

Сергей:

— Значит, будущее реагирует.

Александр Денница:

— Или одна копия теряет силу.

Ада Кутикова:

— Или появляется другая память.

Башня снова изменилась.

«КОЛИЧЕСТВО ВОСПОМИНАЮЩИХ СОЗДАНИЕ АКАДЕМИИ: 226».

Петрович:

— Уже большинство.

Инструктор:

— Не спешите радоваться большинству.

— Точно.

Сергей рассмеялся.

И тут Алёна Смольная подняла руку.

— Сергей.

— Да?

— В левом углу искры.

Все повернулись.

У дальнего дерева спорили двое.

Очень громко.

Вокруг уже собирались люди.

Алёна посмотрела.

— Если сейчас пойдём всей толпой, будет пожар.

Сергей:

— Что предлагаете?

— Одного человека.

— Кого?

Алёна указала на женщину из «Полевой жены».

— Её.

Та удивилась.

— Почему меня?

— Потому что там спорят не о фактах.

— А о чём?

— Один хочет победить.

Другой — быть услышанным.

Женщина встала.

— Пойду.

Петрович:

— А мы?

— Стоим.

— Ненавижу зрелые решения.

Сергей смотрел, как она идёт к спорящим.

Никакой лекции.

Никакого голосования.

Никакой комиссии.

Один человек.

Точно в нужное место.

Правильное направление.

Энергия не исчезла.

Она пошла туда, где могла изменить результат.

Мальчишка сказал:

— Вот Академия.

— Что?

— Не собрание.

— А что?

— То, что произошло после него.

Сергей посмотрел на поляну.

Люди уже начали расходиться небольшими группами.

Кто-то спорил.

Кто-то шёл вместе.

Кто-то обещал вернуться.

Кто-то записывал.

Кто-то молчал.

Кто-то впервые разговаривал с человеком из другой книги.

И вдруг Сергей понял:

им не нужен постоянный центр.

Им нужен путь.

Башня погасла.

Но на белом листе с загнутым уголком появилась новая строка:

«АКАДЕМИЯ СОЗДАНА НЕ ТОГДА, КОГДА ЕЁ НАЗВАЛИ.

ОНА СОЗДАНА ТОГДА, КОГДА ЛЮДИ НАЧАЛИ МЕНЯТЬ НАПРАВЛЕНИЕ УСИЛИЯ ДРУГ ДРУГА».

Инструктор прочитал.

— Почти.

Сергей улыбнулся.

— Что не так?

— Иногда менять не нужно.

— А что?

— Помочь человеку увидеть направление самому.

На листе появилась поправка.

Петрович:

— Вот теперь даже бумага редактируется коллективно.

Казачий Раввин:

— Это демократия.

Робот:

— Нет.

Петрович:

— Вот и оппозиция.

Сергей уже хотел объявить собрание законченным, когда к нему подошёл незнакомый мужчина.

В руках у него была старая книга.

— Сергей?

— Да.

— Мне сказали, что здесь теперь можно принести проблему.

— Можно.

— Тогда у меня одна.

Он открыл книгу.

На первой странице было имя автора.

На второй — имя героя.

Они совпадали.

Сергей посмотрел.

— И?

Мужчина перелистнул дальше.

На последней странице имя автора исчезло.

Осталось только имя героя.

— Что это значит?

Мужчина ответил:

— Автор пропал из собственной книги.

Петрович тихо сказал:

— Ну вот.

Сергей поднял глаза.

— Когда?

— После того как персонаж начал писать продолжение сам.

Следующая глава:

Глава 17. Автор, которого вытеснил собственный герой