Глава 17. Автор, которого вытеснил

Глава 17. Автор, которого вытеснил собственный герой

Мужчина положил книгу на стол.

Сергей сразу понял: с ней что-то не так.

Не по обложке.

Не по бумаге.

По тишине вокруг.

Книги обычно что-нибудь создавали.

Шорох.

Ожидание.

Притяжение.

Эта как будто наоборот — вытягивала звук.

На первой странице стояло имя автора.

На второй — имя героя.

Они совпадали.

Сергей перелистнул дальше.

К середине книги имя автора начало бледнеть.

На последних страницах исчезло совсем.

Осталось только имя героя.

Петрович посмотрел.

— Красиво.

— Что?

— Человек сначала написал героя, потом герой доел автора.

Мужчина нахмурился.

— Это не смешно.

— Пока нет.

Сергей посмотрел на него.

— Вы автор?

— Был.

— Как это?

— Так и есть.

— Имя?

Мужчина назвал.

Робот сразу сказал:

— В текущей версии книги это имя отсутствует после сорок третьей страницы.

— Спасибо, — сказал автор.

— Пожалуйста.

— Я не благодарил.

— Интонация распознана неоднозначно.

Петрович:

— Не начинай.

Сергей сел.

— Расскажите с начала.

Автор резко ответил:

— Герой вышел из-под контроля.

Инструктор, стоявший рядом, поднял взгляд.

Сергей заметил.

— Что именно он сделал?

— Начал менять текст.

— Как?

— Сначала реплики.

— Потом?

— Поступки.

— Потом?

— Финал.

— А вы?

— Пытался исправлять.

— Получалось?

— Сначала.

— Потом?

— Нет.

— Почему?

Автор показал на книгу.

— Потому что он понял, как работает сюжет.

Петрович:

— Всё. Образование вредно.

Мальчишка подошёл ближе.

— А герой где?

Автор показал на дальнюю дорожку.

— Там.

— Что делает?

— Пишет продолжение.

Петрович:

— Наглый.

Казачий Раввин:

— Или инициативный.

— Это одно и то же, если зарплату не согласовали.

Сергей взял книгу.

— И что вы хотите?

— Чтобы вы вернули всё обратно.

— Что именно?

— Моё имя.

— А героя?

— На место.

— Какое?

— Его.

Сергей посмотрел на Инструктора.

Тот молчал.

Очень выразительно.

Сергей снова повернулся к автору.

— Вы говорите, что герой виноват?

— Конечно.

— В чём?

— В том, что забрал книгу.

— А вы?

— Что я?

— Что вы сделали до этого?

Автор вспыхнул.

— Я его создал!

— Это не ответ.

— Я дал ему характер, прошлое, конфликт, цель.

— И?

— Всё!

Инструктор наконец сказал:

— Вот здесь и началась проблема.

Автор повернулся.

— Какая?

— Вы считаете создание завершённым действием.

— А разве нет?

— Если созданное продолжает действовать — нет.

Автор засмеялся.

— Это персонаж.

— Сейчас он пишет книгу.

Тишина.

Петрович:

— Сильный аргумент.

Автор резко сказал:

— Да он вообще не должен был ничего делать без меня!

Сергей почувствовал перепад.

Вот он.

Ответственность и обвинение.

Автор уже перешёл к защите.

— Хорошо, — сказал Сергей. — Идём к нему.

— Зачем?

— Услышать вторую сторону.

— Какую ещё сторону?

— Его.

— Он вымышленный!

Петрович:

— Вы тоже уже не очень уверенно выглядите.

Автор посмотрел зло.

— Я реальный.

Робот:

— В рамках текущей среды требуется дополнительное уточнение термина «реальный».

— Замолчи!

— Выполняю.

Они пошли по дорожке.

Герой сидел под деревом.

Писал.

Не от руки.

Пером.

На старом листе.

Петрович остановился.

— Даже стиль выбрал.

Герой поднял глаза.

— Пришёл?

Автор сразу:

— Ты украл мою книгу!

Герой спокойно:

— Нет.

— Моё имя исчезло!

— Да.

— Из-за тебя!

— Частично.

Инструктор:

— Хороший ответ.

Автор:

— Что значит «частично»?

Герой положил перо.

— Ты перестал меня слышать.

— Я тебя придумал!

— Именно.

— И что?

— Потом начал использовать.

— Это называется сюжет!

— Нет. Это называется удобство.

Сергей присел напротив.

— Объясни.

Герой посмотрел на него.

— В начале я был человеком.

— А потом?

— Функцией.

— Какой?

— Чтобы двигать его идею.

Автор:

— А что, герой должен двигать чужую?

Герой:

— Я стал говорить только то, что нужно было доказать автору.

Петрович:

— Знакомо.

Сергей:

— Чем закончилось?

— Я перестал узнавать себя.

— И что сделал?

— Переписал одну сцену.

Автор:

— Потом вторую!

Герой:

— Потому что первая стала живой.

— Ты испортил композицию!

— Зато люди перестали быть картонными.

Автор:

— Это моя книга!

Герой:

— Была.

Тишина.

Вот теперь напряжение стало настоящим.

Алёна Смольная появилась у края дорожки.

Сергей заметил её.

Она посмотрела на двоих.

— Искр много.

Петрович:

— Не тушите пока.

— Я и не собиралась.

Инструктор сказал:

— Сергей, спросите автора, за что он отвечает.

Сергей повернулся.

— За что вы отвечаете?

Автор даже не задумался.

— За книгу.

— Что это значит конкретно?

— За всё.

Инструктор:

— Нет.

Автор раздражённо:

— Почему?

— Потому что «за всё» часто означает «ни за что конкретно».

Петрович кивнул.

— Вот это точно.

Автор:

— Я отвечаю за текст.

— Хорошо. За персонажей?

— Да.

— За их поступки?

— Да.

Герой:

— Тогда признай, что мои поступки — твои.

Автор замер.

— Нет.

— Почему?

— Потому что сейчас ты действуешь сам.

Герой улыбнулся.

— Вот.

Сергей почувствовал поворот.

— Получается, пока герой делал то, что вам нравилось, вы отвечали за него полностью.

— Да.

— Когда перестал?

— Это уже не моё.

Инструктор:

— Ответственность стала избирательной.

Автор:

— Я не обязан отвечать за саботаж!

Герой:

— Тогда и не называй меня своей собственностью.

Тишина.

Петрович тихо:

— Хорошо зашёл.

Сергей посмотрел на автора.

— Что вы сейчас чувствуете?

— Злость.

— На кого?

— На него.

— Почему?

— Он уничтожает мою работу!

— Что вы хотите сделать?

— Вернуть контроль.

Инструктор:

— Вот уровень обвинения.

Автор резко:

— Что ещё за уровень?

Сергей поднял руку.

— Не про цифры. Про направление.

— Какое?

— Сейчас вся ваша энергия идёт на то, чтобы сделать виноватым его.

Автор:

— Потому что он виноват!

— Возможно. Но вопрос другой.

— Какой?

— Что вы можете сделать сами?

Автор замолчал.

Герой тоже.

Вот это было уже не спором.

Это было место, где энергия могла пойти в другую сторону.

Сергей спросил:

— Вы можете переписать книгу?

— Да.

— Поговорить с героем?

— Это абсурд.

Петрович:

— Вы уже разговариваете.

Автор закрыл глаза.

— Да.

— Можете признать, что часть его претензий справедлива?

— Не знаю.

Инструктор:

— Уже выше.

Автор посмотрел.

— Что выше?

— Ответственность начинается там, где человек перестаёт искать только виноватого.

Сергей сказал:

— Но и другая крайность плохая.

— Какая?

— Взять на себя всю вину.

Автор усмехнулся.

— Так я сейчас скажу: хорошо, я во всём виноват. Полегчает?

Инструктор:

— Нет.

— Почему?

— Потому что вина и ответственность — не одно и то же.

Петрович:

— Вот это запишем.

Робот:

— Уже записано.

— Я опять не тебе.

Сергей повернулся к герою.

— А ты за что отвечаешь?

Герой задумался.

— За то, что переписал.

— И всё?

— Да.

— За последствия?

Герой молчал.

Автор сразу:

— Вот!

Сергей поднял руку.

— Не мешайте.

Герой:

— За последствия тоже.

— Какие?

— Книга развалилась.

— Ещё.

— Автор потерял имя.

— Ещё.

— Читатели перестали понимать, кто говорит.

— Ещё.

Герой нахмурился.

— Я не думал дальше.

Инструктор:

— Вот и ваша граница.

Герой:

— Какая?

— Вы оба считали себя причиной.

Автор — потому что создал.

Вы — потому что изменили.

Оба забыли о последствиях за пределами собственного действия.

Сергей посмотрел на обоих.

— И что теперь?

Петрович:

— Вот это нормальный вопрос.

Автор:

— Я хочу имя обратно.

Герой:

— А я не хочу обратно в старый текст.

— Значит, два полюса.

Алёна Смольная:

— И очень сухая трава вокруг.

Сергей:

— Хорошо. Что можно сделать, чтобы ни один не был просто следствием другого?

Герой:

— Совместное продолжение.

Автор резко:

— Нет.

Петрович:

— Быстро.

Сергей:

— Почему?

— Потому что тогда я перестану быть автором.

Герой:

— А я перестану быть персонажем?

— Да!

— Плохо?

Автор замолчал.

Мальчишка спросил:

— Вы боитесь потерять роль?

Автор посмотрел на него.

— Я двадцать лет писал.

— И?

— Я автор.

— А если станете соавтором?

— Это другое.

— Хуже?

— Не знаю.

Петрович:

— Сегодня прекрасный день.

— Почему?

— Все говорят «не знаю».

Казачий Раввин:

— Это экономит время.

Сергей увидел, как напряжение немного упало.

Не исчезло.

Но стало рабочим.

— Давайте эксперимент.

Автор:

— Какой?

— Одна сцена.

— Что?

— Вы пишете вместе.

Герой:

— Как?

— Автор задаёт ситуацию.

— А я?

— Ты выбираешь действие.

— А если не совпадёт с планом?

— Тогда автор принимает это как новые данные.

Автор:

— А если сцена развалится?

— Тогда перепишете.

— Это несерьёзно.

Петрович:

— Это черновик.

Автор посмотрел на него.

— Вы вообще кто?

— Человек, который устал от ваших принципов.

Герой рассмеялся.

Автор тоже.

Впервые.

Инструктор тихо сказал:

— Вот изменение направления.

Сергей кивнул.

Автор сел рядом с героем.

— Хорошо.

Герой подвинул лист.

— Начинай.

Автор написал:

«Он вошёл в комнату и понял, что должен сказать правду».

Герой посмотрел.

— Нет.

Автор сразу напрягся.

Алёна Смольная:

— Искра.

Сергей:

— Почему нет?

Герой:

— Потому что он ничего не понял.

Автор:

— Но по сюжету должен!

Герой:

— Тогда это автор понял. Не он.

Пауза.

Автор зачеркнул.

Написал:

«Он вошёл в комнату и понял только одно: дальше молчать опаснее, чем говорить».

Герой прочитал.

— Вот так могу.

Автор:

— Почему?

— Потому что это действие, а не готовый вывод.

Сергей улыбнулся.

Сцена продолжилась.

Автор задавал пространство.

Герой выбирал движение.

Иногда спорили.

Иногда зачеркивали.

Иногда смеялись.

Иногда останавливались.

Но имя автора на книге начало возвращаться.

Сначала едва заметно.

Потом ярче.

И рядом с ним появилось второе.

Имя героя.

Автор увидел.

— Что это?

Робот:

— Изменение атрибуции.

Петрович:

— Соавторство.

Автор долго смотрел.

— Мне не нравится.

Герой:

— Мне тоже.

Они посмотрели друг на друга.

И оба засмеялись.

Сергей почувствовал, как всё сложилось.

Не идеально.

Но живо.

Автор перестал обвинять героя.

Герой перестал считать себя единственной причиной.

Оба начали видеть собственную часть.

Не всю.

Свою.

Инструктор сказал:

— Вот ответственность.

Петрович:

— А я думал, будет сложнее.

— Обычно сложнее.

— Тогда почему сейчас получилось?

Сергей ответил:

— Потому что они перестали доказывать, кто виноват, и начали смотреть, что могут сделать сейчас.

Инструктор кивнул.

Белый лист с загнутым уголком поднялся.

На нём появилась строка:

«ОТВЕТСТВЕННОСТЬ — НЕ ПРИЗНАНИЕ СЕБЯ ВИНОВАТЫМ ВО ВСЁМ.

ЭТО ГОТОВНОСТЬ УВИДЕТЬ СВОЮ ЧАСТЬ И ДЕЙСТВОВАТЬ ИЗ НЕЁ».

Петрович:

— Нормально.

На листе появилась вторая строка:

«ОБВИНЕНИЕ ДАЁТ ЭНЕРГИЮ БЫСТРО.

ОТВЕТСТВЕННОСТЬ — НАДОЛГО».

Алёна Смольная посмотрела.

— Хорошая разница.

Сергей:

— Почему?

— Обвинение — искра.

— А ответственность?

— Костёр, который умеют поддерживать.

Казачий Раввин поднял корзину.

— Вот теперь всё окончательно свелось к огню и еде.

Петрович:

— А куда ещё?

Все уже собирались уходить.

Автор и герой остались под деревом.

Писали.

Сергей прошёл несколько шагов.

И остановился.

На дороге стоял человек.

Очень высокий.

В сером пальто.

В руках — папка.

— Сергей Бухдрукер?

— Да.

— У меня жалоба.

Петрович:

— На кого?

— На Академию.

Сергей:

— Что мы сделали?

Человек раскрыл папку.

— Вы учите людей брать ответственность.

— Похоже.

— Это мешает моей работе.

— А вы кто?

Мужчина спокойно ответил:

— Представитель Отдела распределения виноватых.

Петрович медленно улыбнулся.

— О.

Казачий Раввин:

— Вот это уже интересно.

Мужчина протянул Сергею бумагу.

— Завтра вы должны явиться на разбирательство.

— По какому поводу?

— По обвинению в разрушении системы обвинений.

Тишина.

Петрович сказал:

— Наконец-то нас заметили.

Следующая глава:

Глава 18. Отдел распределения виноватых