Котам можно всё. Глава шестидесятая

ГЛАВА 60. ПРОБЛЕМА

Реальная проблема нарисовалась часам к девяти утра, когда приперся Никита Громов.

– Только не выгоняй. – С порога деловито попросил он, правильно интерпретировав вымученное выражение на моем разом перекосившемся лице. – Приехала матушка Темникова. Я предпочел за лучшее исчезнуть. Не могу видеть всех этих соплей и слез. Лучше у тебя пересижу, пока буря не уляжется.

 «Нет, это мне нравится. – Подумала я, пропуская соседа с ноутбуком под мышкой в собственную прихожую. – Похоже, мой «дом, милый дом» превратился в натуральный проходной двор – эдакий караван-сарай среди пышущей жаром пустыни, куда заходят все, кому ни лень, чтобы утолить жажду и голод в любой час дня и ночи».
– Ого-о, Гро-омов. – Точно встречая старого приятеля, протянул кот, вытягиваясь всем телом, дабы размять свою расплывшуюся от безделья пушную тушку. – Тебя что? Выжили из дома?

– Да вот. – Посетовал сосед, обратив свой туманный невидящий взор на Сеймура, выполняющего целый комплекс гимнастических упражнений: растяжка с вытягиванием вперед передних лап и выпусканием когтей в линолеум, прогиб позвоночника с отклячиванием задней – самой распушистой части. И напоследок разминка хвоста с пассами влево-вправо, как будто это и не хвост вовсе, а зачарованная дудочкой факира кобра, что качается в такт мелодии, не замечая никого и ничего. – Так получилось. – Услышала я философски смиренное. – Мне просто реально не осталось места в квартире. – Жалобы айтишника со вздохами и закатываниями глаз казались несколько театральными. Может на самом деле все не так плохо, и парень просто излишне драматизирует? В этом следовало разобраться.

– То есть как, не осталось места? ¬– Потребовала я конкретики. – Неужели Сашкина мать настолько тучная, что заполонила собой обе комнаты одновременно?

– Сашкина мать нормальной комплекции. – Поспешил развеять мое заблуждение Никита. – И мировая тетка. Просто она приехала не одна, а с приличной компанией других – весьма обеспокоенных родственников. В количестве десяти штук.

– Это что? Шутка такая? – Улыбнулась я. Всегда подозревала, что Громов большой юморист, но толпа из десяти человек – это уже явный перебор. Поверить в такое довольно сложно.

– Ага. Как же. Шутка. – Саркастически заметил парень, едва сдерживая раздражение. – Их реально десять, включая грудного младенца. Нет, нет, – тут же сбавил обороты Никита, предвосхищая мой рвущийся наружу вопрос. – Этот младенец не имеет никакого отношения к Темникову. То есть имеет, но только не такое, как ты подумала. Это племянник Сашки ¬– сын его старшей сестры, которая тоже приехала. Вместе со своим мужем, потому что отпускать ее одну с дитем он не рискнул. Как и оставаться дома с ребенком, потому что понятия не имеет, что с ним делать. Вот и приехали всем скопом. Купают сейчас своего младенчика в моей ванной. Бабушка Саньки после обниманий с внуком оккупировала кухню. Достала там свои домашние заготовки из дюжины неподъемных сумок и готовит пир на весь мир. Похоже, они всей толпой собираются праздновать воссоединение семьи на моей жилплощади. – Пожаловался Громов, крайне возмущенный таким положением вещей.

– А ты как хотел? – Делано удивилась я. – Назвался груздем – полезай в кузов.

– В какой-такой кузов? ¬– Тут же озадачился кот, недоуменно оглядывая наши лица. – Ты, сосед, что? Обзавелся грузовичком? Так это отличная новость. – Реально обрадовался мой пушистый-распушистый, моментально запрыгавший вокруг меня в радостном предвкушении. – Мы с тобой, Никитос, таких дел наворотим с грузовичком… Грузоперевозки…

– Сеймур, – недовольным тоном перебила я, рубя на корню кошачьи надежды. – Можешь хоть минуту помолчать. Никакого грузовика у Никиты нет. А кузов – кузовок – это корзинка, куда очень удобно складывать грибы. Посмотри в словаре устаревший вариант. И пословицы с поговорками тоже посмотри. Конкретно эта – про грузди и кузов означает, что, если взялся спасать человека, терпи теперь его благодарных родственников. Кстати, я насчитала только пятерых. Кто же остальные? Или ты упомянул десятерых для красного словца?

– Да нет же. – Конкретно обиделся Никита. Сдвинул брови так, что между ними пролегла вертикальная складочка. Наверное сравнение с грибами ему пришлось не по вкусу. Может он их с детства не переваривает? – Там еще два младших брата Сашки и его любимая младшая сестренка. Ее уложили спать в спальне. Раскапризничалась очень, когда пытались отцепить ее руки от хвоста Снежинки. Неужели ты не слышала рыданий.
– Почему же? Слышала. – Призналась я. – Только не могла понять, из какой квартиры звук доносится.

– Так вот, это мы Линочку от кошки отрывали. Кошка теперь на шкафу сидит безвылазно. Пришлось туда миску с едой поставить, воду и лоток, потому как она оттуда слезать не собирается. Так и сказала: «Нянькой работать не нанималась». На детей человеческих у нее аллергия. Шерсть выпадать начинает. За шерсть на коврах мне Петровна по первое число нагоняй выпишет. Я и подумал: пусть на антресолях сидит, мышкой стресс занюхивает. Ковры целее будут.

– С братьями и сестрой гостей восемь будет. – Подсчитала я. – Кого же еще они с собой притащили?

– Так тетка его заполошная. – Вспомнил Громов. – Чуть Темникова в объятиях не задушила. Мне грешным делом подумалось: все, парню – хана. Косточки хрустнули так, что я собирался в «скорую» звонить, но вроде обошлось. Без переломов. Еще дедок Темниковский – единственный нормальный человек. Как зашел, похлопал внука по плечу, так сразу в телевизор и вперился. Говорят, что он немного в маразме, но совершенно безобидный. Ему главное, чтобы на экране картинки бегали, а что там бегает – без разницы. Сидит перед зомби-ящиком, никого не трогает.  Даже внимания не обращает, как мелкие по дивану рядом скачут, а матушка Темниковская на них орет. Теперь ты понимаешь, Владка, почему я сбежал из этого вертепа?

– А когда же Сашкина родня домой собирается? – Выслушав Громовский «крик души», спросила я.

– Совершенно без понятия. – Пожал плечами совсем упавший духом сосед. – Наверное, когда отметят «возвращение блудного сына»? Кстати, они просили одолжить еще немного стульев или табуреток. У Петровны их только две штуки в наличии. Ну, и стул мой компьютерный. А тут, понимаешь, еще родственники ожидаются. Где-то в области живут…

Плюхнувшись на мой собранный впопыхах диванчик, Громов еще долго рассказывал о куче новых гостей, которые уже выехали, дабы разделить столь радостное событие.   

«Какое счастье, что Темникова приютил Никита. – Думала между тем я. – Моя квартира такого дикого нашествия просто бы не выдержала. Молчу уже про кота».   

– У нас тоже есть повод для радости. – Сообщила я Громову, устав слушать его полные пессимизма причитания по поводу предстоящего торжества и опасения насчет сохранности вверенного ему Петровной имущества. – Горский нашелся.

– Его никто не похищал. Представляешь? – Добавил Сеймур, возлагая передние лапы на Никиткину коленку, обтянутую старенькими застиранными джинсами. – Горский сам по доброй воле свинтил в столицу. 

– Откуда информация? – Моментально заинтересовался Громов, отбросив упаднический тон.

– Ольга Кристину расколола. – Похвасталась я и рассказала в подробностях, каким образом удалось докопаться до истины.

– Ну, вот. Видишь, как все просто. – Буквально воодушевился мой сосед. – А ты все на Володуха валила. А он тут, оказывается, ни сном, ни духом. Впрочем, тебе, Влада, простительно. Как бы сказали психологи, этот «товарищ» нанес такую глубокую психологическую травму, что даже сейчас два года спустя ты до сих пор ощущаешь ее последствия. Может быть теперь, когда все разъяснилось, он, по крайней мере, перестанет являться тебе в ночных кошмарах?

– Как бы не так. – Поежилась я. – Мне хватает одного звука его имени, чтобы по коже поползли мурашки. А его укоризненная, полная яда фраза: «Либермана надо было читать!», до сих пор звучит в ушах, будто я все еще в экзаменационной аудитории.

– Это я наверное виноват. – На полном серьезе признался Никита. – Если бы не привлек внимание к человеку, что выглядывал тогда из-за колонны, ты бы даже не знала ничего про Володуха. Не стала бы его подозревать и таскаться в ТЦ. Тем самым еще больше бередить старые раны.

– А может быть мне, наоборот, надо было посмотреть в глаза своему страху? Чтобы понять, почему он не отпускает меня.

– Не думаю, что такая шоковая терапия пошла бы тебе на пользу. – Выразил сомнение мой многоопытный сосед. Может он в свободное от компьютерных взломов время подвизался на поприще психоаналитики? Не знаю. Только на мой сугубо дилетантский взгляд лучше метода, чем «клин клином» не существовало. Я уже почти привыкла к адреналиновым выбросам при встречах с Володухом, даже если просто смотрю сон или видео с его участием. Осталось только добиться, чтобы не тряслись поджилки и не потели ладони.
– Со мною все в порядке. – Попыталась я успокоить чересчур заботливого соседа, вполне ожидаемо предложившего посетить парочку сеансов гипноза для избавления от страха перед бывшим преподавателем. – Я вполне отдаю себе отчет: бояться Володуха бессмысленно. Он уже не может поставить в зачетке «неуд» или отправить на пересдачу. Этот страх перед ним – нечто из области иррационального. Также, например, я бы боялась привидений, если бы они существовали в реальности, или каких-нибудь чудищ из народного фольклора.

– Но теперь, когда нашелся Горский, ты, по крайней мере, перестанешь подозревать своего препода в похищениях и пытках. Или я чего-то не понимаю? – Никита выжидающе с каким-то сомнением посмотрел на меня, точно был доктором, который, выслушав симптомы, никак не мог поставить верный диагноз. И наверное уже был близок к тому, чтобы созвать консилиум.

– Остается еще Абухов. ¬– Буквально сорвал с моего языка кот, пока я раздумывала, как бы помягче напомнить Громову, что еще не все мои одногруппники нашлись. А значит еще рано судить о причастности или непричастности Арнольда Вольдемаровича. – Вот Абухова точно схватил Володух. – Зловещим шепотом озвучил мой пушистый-распушистый.

– Сеймур! – Хором мы одернули кота. Правда, в моем голосе больше звучал укор, в голосе же Никиты сквозило едва сдерживаемое бешенство.

– Не думаю, что к исчезновению Абухова приложил свою руку Володух. – Высказал свою позицию мой загадочный сосед, не отводя от меня пристального задумчивого взгляда. – Ваш преподаватель – вполне законопослушный гражданин с четкими принципами. Ты же сама, Влада, говорила, что он не берет взяток. Такая принципиальность на пустом месте не появляется. Закон для него явно не пустой звук. Зачем ему идти на преступление, гораздо более серьезное, чем получение денег за оценки?

– А может он просто маньяк? – Озадачила я Никиту, изрядно перепугав кота, нервно расхаживавшего по диванной спинке, а теперь внезапно прекратившего расхаживать, застыв в неподвижности, опустив хвост и навострив уши. – Может этот кадр просто притворяется законопослушным, чтобы никому не пришло в голову заподозрить его в неблаговидных делишках? Как тебе такой расклад?

– С маньяком ты, Владка, конечно загнула, – несколько ошарашенно заметил сосед, – хотя версия рабочая. И ее стоит отработать. Но не думаю, что получится приплести сюда Володуха. Даже если он считает Илью Абухова истинным виновником краха своей карьеры, какой смысл парня похищать? Зачем его похищать? Распродать на органы?

– Заставить штудировать учебник Либермана. – Зловещим шепотом ответила я, переглянувшись с котом, будто ища поддержки. Конечно это было сказано не всерьез. Вовсе я так не думала. Просто пошутила.

– Да-да, – с готовностью покивал кот, принявший мою «версию» за чистую монету. – Либерман – это жесть. Вдруг Володух уже не может без студентов? Заполучить хотя бы одного, чтобы мучить Либерманом…

– Сеймур! – Остановила я кошачьи инсинуации. – Не пори чушь!

– А что? – Возмутился кот. – Вполне реальная версия. Чем еще может пытать препод? Может он заставил Абухова выучить ненавистный учебник наизусть? Вы только представьте, весь ваш поток знает его предмет на плохонькую тройку, сама Клара Либерман – на нетвердую четверку, а Володух поставил себе «задачу максимум» – обучить хотя бы одного среднестатистического студента на самую настоящую пятерку. Чем не цель для истинного учителя-маньяка?

Может быть в словах моего пушистика и было рациональное зерно, звучало это, как аннотация к детской книжке, кишащей картонными злодеями, запрограммированными просто творить зло ради зла. И никак иначе.

Никита тяжко вздохнул. Наверное именно так испускает последний дух единственный нормальный человек в толпе идиотов, отчаявшийся доказать слону, что он слон, а не медведь. И не нужно ему на зиму залегать в берлогу. А на что этот странный парень, собственно, рассчитывал? Кот – он и есть кот. Разубедить его в чем-либо, когда он уперся, – непосильный труд.  У котов своя правда, и сбить их с панталыку – с наскоку не получится. Вот и Громов не стал городить огород на асфальте. А предпочел сразу перейти на личности. Вернее на хвост. Весьма опрометчивый поступок.

– Хвостатым слова не давали. – Сказал этот «умник» персонально Сеймуру, потому что Дик особого интереса к нашему разговору не проявлял. Сидел себе тихонечко на подоконнике, нюхал герань, брезгливо морща нос, и поглядывал в окно, крутя налево и направо ушами, точно проверяя – не заело ли, случаем шарниры, не пора ли смазать поворотный механизм. Пока его закадычный дружок пререкался с нашим гостем, выясняя, каким образом наличие или отсутствие хвоста влияет на интеллектуальные способности индивида.

Я тоже не собиралась встревать между молотом и наковальней, обсуждая дискриминацию котов по хвостовому признаку, и посчитала за лучшее тихо удалиться. На кухню с проломленной столешницей, заклеенной скотчем, и починенными навесными шкафчиками, где не было посуды, зато гудел практически пустой холодильник, который, по мнению кота, следовало просто отключить, чтобы сэкономить на электричестве. Сюда почти не доносились возмущенные кошачьи вопли и голос соседа, особенно если поплотнее прикрыть дверь. Что я и сделала. Еще набрала номер Горского – тот самый, который переслала мне Ольга. Прошло четыре гудка, прежде чем Макс ответил.

– Ну, привет, пропащий! – Сказала я в трубку, услышав знакомый голос.