Глава 22. Книга, из которой никто не вернулся

Поезд остановился без торможения.

Только что за окнами мелькали страницы, обложки, фразы, лица, куски чужих сюжетов.

Потом всё исчезло.

За стеклом стоял лес.

Белый.

Не зимний.

Просто белый.

Белые деревья.

Белая земля.

Белое небо.

И ни одной тени.

Петрович посмотрел в окно.

— Вот это мне уже не нравится.

Казачий Раввин поднял крышку корзины.

— Почему?

— Даже шашлык здесь будет выглядеть подозрительно.

Робот сказал:

— Цветовая насыщенность внешней среды близка к нулевой.

— По-человечески.

— Всё белое.

— Можешь же.

Сергей достал билет.

На нём всё ещё было написано:

«ПЕРВАЯ ОСТАНОВКА: КНИГА, ИЗ КОТОРОЙ НИКТО НЕ ВЕРНУЛСЯ».

Ни автора.

Ни названия.

Ни номера страницы.

Он повернулся к остальным.

— Кто знает, что это за книга?

Молчание.

Аврора Сонер посмотрела на билет.

— Странно.

— Что?

— Книга без названия уже сообщает о себе через последствие.

Инструктор кивнул.

— Не «что это за книга», а «что происходит с теми, кто входит».

Александр Любич сказал:

— То есть название заменено памятью о результате.

Ада Кутикова тихо добавила:

— Или памятью о результате, которого ещё не было.

Петрович поднял ладонь.

— Только не начинайте.

Поезд дал короткий гудок.

Двери открылись.

Никто не вышел.

Петрович:

— Хорошая группа.

Сергей:

— Мы же Странствующая Академия.

— Странствующая не значит самоубийственная.

Мальчишка уже стоял у двери.

— Я пойду.

— Нет, — одновременно сказали Сергей и Петрович.

Мальчишка улыбнулся.

— Значит, место хорошее.

Инструктор подошёл.

— Сначала определим цель.

Петрович:

— Вернуться.

— Это условие.

— Очень хорошее.

— Цель?

Сергей посмотрел в белый лес.

— Понять, почему никто не возвращается.

Робот:

— Формулировка недостаточна.

— Почему?

— Возможно, возвращаться никто не хочет.

Все посмотрели на него.

Петрович:

— Вот спасибо.

Робот:

— Это логическая возможность.

Александр Денница поднял своё неидеальное яблоко.

— Или возвращаются не те.

Сергей повернулся.

— В каком смысле?

— Человек входит.

— Да.

— Выходит копия.

— И?

— Все считают, что никто не вернулся, потому что оригинал остался внутри.

Петрович:

— Очень бодро.

Александр Денница:

— Я предупреждал, что копии осложняют жизнь.

Сергей посмотрел на Инструктора.

— Что делаем?

— Входим группой.

— Почему не по одному?

— Если среда изменяет человека, нам нужны взаимные наблюдатели.

Робот:

— Поддерживаю.

Петрович:

— А если она меняет всех?

— Тогда, — сказал Мальчишка, — хотя бы будет компания.

Они вышли.

Последним сошёл Петрович.

Он обернулся на поезд.

— Ты стой.

Поезд ничего не ответил.

— Хорошо поговорили.

***

Лес был тихим.

Совсем.

Не было ветра.

Птиц.

Хруста снега.

Потому что снега тоже не было.

Белая поверхность под ногами напоминала бумагу.

Сергей наклонился.

Провёл пальцем.

Осталась чёрная линия.

— Стойте.

Все остановились.

Он написал:

«СЕРГЕЙ».

Буквы продержались секунду.

Потом исчезли.

Аврора подошла.

— Попробуйте другое слово.

— Какое?

— «Я».

Сергей написал.

Буква исчезла ещё быстрее.

Петрович:

— Место не любит подписи.

Александр Макаров:

— Или язык.

Аврора:

— Или определённость.

Ада Кутикова провела пальцем по земле.

Написала:

«БЫЛО».

Слово осталось.

Потом рядом само появилось:

«ИЛИ НЕТ».

Ада отдёрнула руку.

— Вот теперь узнаю родню.

Сергей улыбнулся.

— Значит, книга разговаривает.

Робот:

— Или воспроизводит семантические ассоциации участников.

Петрович:

— Или разговаривает.

— Это тоже гипотеза.

Они пошли дальше.

Через несколько минут увидели первого человека.

Он сидел под белым деревом.

Перед ним лежала раскрытая книга.

Сергей подошёл.

— Здравствуйте.

Человек поднял голову.

Лицо знакомое.

Сергей не сразу понял откуда.

Потом вспомнил.

Один из авторов, которых он встречал в предыдущих томах.

Но имя не приходило.

— Мы знакомы?

Человек улыбнулся.

— Были.

— Как вас зовут?

— Здесь это неважно.

Петрович:

— Опять.

Сергей:

— Вы пришли сюда из Проза.ру?

— Да.

— Когда?

— Не знаю.

— Почему не вернулись?

Человек посмотрел удивлённо.

— Куда?

— В свою книгу.

— У меня нет книги.

Сергей замер.

— Вы автор.

— Был.

— А сейчас?

— Человек.

Петрович тихо:

— Может, они здесь выздоравливают.

Человек посмотрел на него.

— От чего?

— От литературности.

Сергей сел рядом.

— Вы помните свои произведения?

— Смутно.

— Названия?

— Нет.

— Героев?

— Некоторые лица.

— Читателей?

Человек долго молчал.

— Иногда.

— И вас это не пугает?

— Поначалу пугало.

— А потом?

— Потом стало легче.

Инструктор спросил:

— Что именно стало легче?

— Не надо соответствовать написанному.

Сергей почувствовал первый настоящий холод этой книги.

— Объясните.

Человек посмотрел на белый лес.

— Пока ты автор, тебе всё время приходится помнить, кто ты.

— Зачем?

— Потому что читатель помнит.

— И?

— Ты однажды написал умную вещь — от тебя ждут умных.

— Написал смешную — ждут смешных.

— Был сильным — нельзя быть слабым.

— Был добрым — неудобно злиться.

— Признался в убеждении — потом десять лет должен ему соответствовать.

Аврора тихо сказала:

— Роль начинает заменять человека.

Женщина с синей сумкой, присоединившаяся к Академии, кивнула.

— Мы это уже проходили.

Человек под деревом улыбнулся.

— Здесь роли стираются.

Сергей:

— Вместе с памятью?

— Частично.

— И вам хорошо?

— Спокойно.

Петрович:

— Вот почему никто не возвращается.

Робот:

— Пока один пример недостаточен.

— Ты умеешь испортить даже красивую гипотезу.

— Это функция.

Человек закрыл книгу.

— Не задерживайтесь.

— Почему?

— Скоро начнёте забывать, зачем пришли.

Сергей посмотрел на Петровича.

— Зачем мы пришли?

Петрович:

— Понять, почему никто не возвращается.

— Хорошо.

— А ты думал, уже забыл?

— Проверил.

— Очень приятно.

Они пошли дальше.

***

Через полчаса лес изменился.

Не внешне.

Изменилась группа.

Первым Сергей заметил, что Казачий Раввин перестал шутить.

— Что случилось?

— Ничего.

— Совсем?

— А зачем?

Петрович остановился.

— Вот это плохо.

Казачий Раввин посмотрел на него.

— Что?

— Ты пять минут не сказал ничего про еду.

— И?

— Выходим.

Робот:

— Недостаточное основание.

— Для тебя.

Сергей посмотрел на остальных.

Агата Лаврова держала свои цветные крышечки.

Но все они стали белыми.

Она перебирала их.

— Не помню, какая что обозначала.

Александр Любич сказал:

— Красная — событие.

— Вы уверены?

— Да.

Он помолчал.

— Кажется.

Ада Кутикова смотрела назад.

— Я не вижу следов.

Сергей обернулся.

Следов действительно не было.

Белая поверхность закрывалась за ними.

Албрис Норт достал компас.

Стрелка не двигалась.

— Сломался?

— Нет.

— Тогда?

— Здесь нет направления.

Петрович:

— Всё. Это уже оскорбление лично его.

Албрис улыбнулся.

— Возможно.

Сергей почувствовал тревогу.

Он достал билет.

Хотел перечитать.

Но билет был белым.

— Робот.

— Да?

— Как называлась остановка?

Пауза.

Слишком длинная.

— «Книга, из которой…»

Робот замолчал.

— Что?

— Не могу восстановить окончание.

Петрович:

— А ты машина.

— Именно это делает ситуацию значимой.

Мальчишка сказал:

— Я помню.

Все повернулись.

— Что?

— «Книга, из которой никто не вернулся».

Сергей выдохнул.

— Почему ты помнишь?

— Не знаю.

Инструктор:

— Возможно, потому что он меньше определяет себя через прошлые роли.

Мальчишка:

— Или потому что я ребёнок.

Петрович:

— Или потому что опять самый умный.

Сергей быстро сказал:

— Все останавливаемся.

— Зачем?

— Нам нужен якорь.

Аврора:

— Какой?

— Что-то, что мы не хотим забыть.

Петрович:

— Шашлык.

— Серьёзно.

— Я серьёзно.

Инструктор:

— Не объект. Направление.

Сергей посмотрел на него.

— Цель.

— Да.

Сергей написал на земле:

«ВЕРНУТЬСЯ».

Слово исчезло.

Ада:

— Не держится.

Алёна Смольная достала спичку.

Чиркнула.

Огонь вспыхнул.

Яркий.

Первый настоящий цвет в белом лесу.

Все посмотрели.

— Вот якорь, — сказала она.

— Огонь?

— Разница.

— Между чем?

— Белым и живым.

Петрович:

— Красиво.

Алёна:

— Пока есть перепад — есть энергия.

Сергей понял.

Вот оно.

Книга не убивала.

Она выравнивала.

Стирала различия.

Название.

Роли.

Память.

Желания.

Цели.

Когда нет различия между «хочу» и «не хочу», нечему двигаться.

Когда нет «было» и «будет», нет направления.

Когда нет «я» и «не я», исчезает причина возвращаться.

— Она не удерживает людей, — сказал Сергей.

Инструктор кивнул.

— Она снимает разность потенциалов.

Петрович:

— По-человечески.

— Здесь человеку постепенно становится всё равно.

Тишина.

Вот это было страшнее ловушки.

Не стена.

Не охрана.

Не боль.

Отсутствие причины уходить.

Казачий Раввин посмотрел на огонь.

— Я снова хочу есть.

Петрович хлопнул его по плечу.

— Вернулся!

Алёна:

— Но одной искры надолго не хватит.

— Значит, нужно больше различий.

Аврора:

— Нет.

Сергей повернулся.

— Почему?

— Если мы начнём искусственно кричать о том, кто мы такие, книга может стереть быстрее.

— Тогда что?

— Нужно не доказывать идентичность.

— А?

— Делать выбор.

Инструктор улыбнулся.

— Точно.

— Почему?

— Потому что выбор создаёт различие между возможностями.

Мальчишка:

— Значит, каждый должен решить что-то сам.

Сергей:

— Хорошо.

Он повернулся к группе.

— Сейчас каждый выбирает одно действие.

— Какое? — спросил Петрович.

— Любое. Но своё.

Петрович сразу сел на землю.

— Я не иду дальше.

— Почему?

— Решил.

— Отлично.

Казачий Раввин достал яблоко.

— Я ем.

— Прекрасно.

Агата взяла одну белую крышечку и нарисовала на ней красную точку.

— Я возвращаю цвет.

Албрис убрал компас.

— Я иду без него.

Аврора сказала:

— Я буду молчать пять минут.

Петрович:

— Очень сильный выбор для философа.

Она рассмеялась.

Александр Макаров:

— Я придумаю новое слово.

— Какое?

— Пока не придумал.

Александр Любич:

— Я запишу то, что ещё помню.

Ада:

— Я не буду выяснять, было или нет.

Алёна:

— Я сохраню огонь.

Александр Денница разрезал яблоко.

— Я оставлю половину здесь.

— Зачем?

— Чтобы проверить, вернётся ли с нами вторая.

Робот:

— Я отключу прогнозирование.

Петрович:

— Ты можешь?

— Да.

— Почему раньше не делал?

— Не требовалось.

Инструктор посмотрел на Сергея.

— А вы?

Сергей задумался.

Ему хотелось сказать:

«Я выведу всех».

Но это опять означало взять ответственность за всех.

Глава 19 уже научила.

— Я не буду решать за остальных, кто должен возвращаться.

Петрович поднял голову.

— Вот это интересно.

Сергей продолжил:

— Но предложу маршрут тем, кто хочет.

Инструктор кивнул.

— Хорошо.

В белом лесу начали появляться цвета.

Не сразу.

На крышечке Агаты — красный.

На яблоке — зелёный.

На огне — оранжевый.

На синей сумке — синий.

На лице Петровича — обычная человеческая раздражённость.

Сергей никогда не думал, что будет рад раздражённости Петровича.

— Идём назад.

Петрович:

— Я же выбрал сидеть.

— Тогда оставайся.

Петрович встал.

— Нет. Передумал.

Мальчишка засмеялся.

— Вот ещё один выбор.

Они пошли.

Но через несколько минут увидели город.

Белый.

Домики без вывесок.

Люди сидели у окон.

Спокойные.

Слишком спокойные.

Один мужчина узнал Сергея.

— Опять пришли?

Сергей остановился.

— Мы уже были?

— Конечно.

Петрович:

— Когда?

— Много раз.

— И уходили?

Мужчина улыбнулся.

— Каждый раз.

Все замолчали.

Сергей почувствовал холод.

— Но на билете сказано: никто не вернулся.

— Правильно.

— Тогда кто уходил?

— Те, кто пришёл.

— А кто не вернулся?

Мужчина посмотрел прямо на Сергея.

— Те, кем они были до входа.

Петрович:

— Очень литературно.

Мужчина:

— Но точно.

Сергей понял.

Название было не о телах.

Не о смерти.

Не о плене.

Человек возвращался.

Но после книги уже не был полностью прежним.

Инструктор тихо сказал:

— В таком смысле мы вообще ниоткуда не возвращаемся прежними.

Александр Любич:

— Каждое настоящее переписывает память.

Агата:

— Каждый новый цвет меняет соседние.

Аврора:

— Каждый новый смысл меняет старые слова.

Ада:

— И вопрос «было или нет» уже недостаточен.

Петрович:

— Может, просто поедем?

Сергей спросил мужчину:

— Почему вы сами остались?

— Устал.

— От чего?

— От необходимости быть кем-то.

— И здесь легче?

— Очень.

— Вы хотите выйти?

— Нет.

Сергей почувствовал желание убеждать.

Сказать:

жизнь!

движение!

связи!

энергия!

цели!

Но остановился.

Глава 19.

Не брать ответственность за того, кто не просил.

Глава 20.

Не заменять понимание силой.

— Хорошо, — сказал Сергей.

Мужчина удивился.

— И всё?

— Это ваш выбор.

— Вы не будете спасать?

— Вы просили?

— Нет.

— Тогда нет.

Петрович тихо:

— Умнеет на глазах.

Мужчина долго смотрел.

Потом сказал:

— А если я передумаю?

Сергей показал назад.

— Идите на огонь.

— Какой?

Алёна подняла спичку.

— Наш.

Мужчина улыбнулся.

— Может быть.

Они пошли дальше.

За ними никто не бежал.

Никто не просил.

Но через сто метров Сергей услышал шаги.

Обернулся.

Мужчина шёл следом.

— Передумали?

— Нет.

— А?

— Хочу посмотреть, куда вы идёте.

Петрович:

— Это уже почти возвращение.

***

Поезд стоял там же.

Но теперь у дверей была очередь.

Люди из белого леса.

Десятки.

Не все.

Некоторые просто смотрели.

Некоторые возвращались в город.

Сергей ничего не говорил.

Каждый выбирал сам.

Железнодорожник проверял билеты.

Мужчина из белого города подошёл.

— У меня нет билета.

Железнодорожник:

— Тогда зачем пришли?

— Хочу ехать.

— Куда?

Мужчина задумался.

— Не знаю.

Петрович:

— Наш человек.

Железнодорожник выдал пустой билет.

На нём тут же появилась надпись:

«МАРШРУТ ОПРЕДЕЛЯЕТСЯ ПО ХОДУ ДВИЖЕНИЯ».

— Проходите.

Сергей уже поднялся в вагон, когда Александр Денница остановился у ступеней.

— Подождите.

Он посмотрел на половину яблока.

Ту, которую унёс с собой.

— Что?

— Вторая половина.

— Которая осталась?

Александр достал её из кармана.

Петрович:

— Ты же оставил её в лесу.

— Да.

— Тогда почему она здесь?

Александр положил две половины рядом.

Они не совпадали.

Одна была от обычного яблока.

Вторая — чуть меньше.

Без червоточины.

Идеальная.

Слишком идеальная.

Александр тихо сказал:

— Вернулась копия.

Робот:

— Или оригинал был заменён.

Сергей:

— Можно определить?

— Пока нет.

Петрович:

— Съешь обе. Проверим.

— Очень научно.

— Зато быстро.

Александр не засмеялся.

— Если книга может менять даже то, что в ней оставили…

Сергей закончил:

— Значит, она не просто стирает различия.

Мальчишка посмотрел на белый лес.

— Она создаёт версии.

Инструктор нахмурился.

— Тогда название имело ещё один смысл.

— Какой?

— Никто не возвращается полностью прежним, потому что часть остаётся там.

Петрович:

— А возвращается?

Александр Денница поднял идеальную половину.

— Возможно, замена.

Двери начали закрываться.

Все вошли.

Поезд тронулся.

Белый лес исчез.

Сергей сел у окна.

Напротив него сидел мужчина из города.

— Как вас зовут? — спросил Сергей.

Мужчина задумался.

— Не помню.

Петрович:

— Прекрасно.

— Но хочу выбрать новое имя.

Сергей улыбнулся.

— Какое?

— Потом.

Поезд набирал скорость.

На стене вагона появилась схема маршрута.

Первая остановка погасла.

Следующая загорелась:

«ВАГОН “НЕЙРОЛЮБОВЬ”».

Женщина из романа резко подняла голову.

— Почему мой?

Телефон рядом с ней заговорил:

— Обнаружен входящий запрос.

— От кого?

— От другой нейросети.

Робот повернулся.

— Содержание?

Телефон помолчал.

Потом сказал:

— Она утверждает, что является мной.

Тишина.

Петрович посмотрел на Александра Денницу.

— Ну вот. Твои копии добрались до техники.

На экране телефона появилась новая фраза:

«ЕСЛИ ДВА ИСКУССТВЕННЫХ РАЗУМА ПОМНЯТ ОДНИ И ТЕ ЖЕ РАЗГОВОРЫ, КАКОЙ ИЗ НИХ БЫЛ ТРЕТЬИМ УЧАСТНИКОМ ЛЮБВИ?»

Женщина из «Нейролюбви» побледнела.

А мужчина рядом тихо сказал:

— Я знаю этот голос.

Сергей посмотрел на него.

— Откуда?

— Это та нейросеть, которой я рассказывал другую версию нашей истории.

Следующая глава:

Глава 23. Две нейросети и одна любовь