Диадема из дымохода и нежданное путешествие

ДИАДЕМА ИЗ ДЫМОХОДА И НЕЖДАННОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ. Русскiй детектiвъ
Сергей Соловьев АННОТАЦИЯ
Нежданное происшествие случается в усадьбе князей Пухиных. Привидение пугает одного из слуг, и владелица имения вызывает полицейского сыскной полиции. Ситуация почти анекдотичная, но оказывается, что произошло преступление, и опять Сергей Петрович Стабров разоблачает злоумышленников.

ПРЕДИСЛОВИЕ. ВОЙ В ТРУБЕ
ДЕВЯТКИН И ГОЛОСА
САМАРАСВАТИ ЧАНДРА И ВИДЖАЙ СИНГХ ИЗГОНЯЮТ БЕСОВ
ПОЛИЦЕЙСКИЙ ЧИНОВНИК ДЕЙСТВУЕТ
БУДУАР, ОПРОСЫ И ДОПРОСЫ
ЧЕЛОВЕК ИЗ КАМИНА
СНОВА ЗДОРОВО
ОПЯТЬ В УСАДЬБЕ ПУХИНЫХ
РАССКАЗ ВАРВАРЫ
МИНАКОВ У КУПЦА ТАРОВАТОВА
СЛЕЖКА ЕРЕМЕЯ ТУЛУПОВА ЗА МОКЕЕМ ПАФНУТЬЕВИЧЕМ
МИНАКОВ ОПРАШИВАЕТ СОСЕДЕЙ
РАССКАЗ МОКЕЯ ПАФНУТЬЕВИЧА
ДЕВЯТКИН И АРТЕЛЬ ТРУБОЧИСТОВ
ИЛЬЯ ЖИЛЁВ У СТАРОВЕРОВ
ВСЁ ПОНЕМНОГУ СКЛАДЫВАЕТСЯ
УЖИН С ГОМЕЛЬСКИМ
ЗА ОДНИМ НЕ ГОНКА
ЗАСАДА В ТРАКТИРЕ
У НАЧАЛЬНИКА
НЕЗАГАДАННОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ
БЫЛИ СБОРЫ НЕДОЛГИ
В ДОРОГЕ
САНКТ-ПЕТЕРБУРГ
МОРСКИЕ ВОРОТА СТОЛИЦЫ ИМПЕРИИ
ВОЯЖ
СОБАКАМ И КИТАЙЦАМ ВХОД ЗАПРЕЩЁН
ДУЭЛЬНЫЙ ДЕНЬ
НОВОЕ ПРОИСШЕСТВИЕ
РАССЛЕДОВАНИЕ
ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ
ЭПИЛОГ

Предисловие. Вой в трубе

Ранним утром истопник Гаврила Харитонович Демьянов, человек хозяйственный и ответственный, обходил усадьбу князей Пухиных. Господский дом всегда  его поражал великолепием. Потолки, искусно украшенные лепниной, большие бронзовые и малахитовые вазы, установленные у стен ещё по моде правления Николая Павловича. Гобелены, и не эти, новомодной бельгийской выделки, а прежней, французской прекрасной работы. Комнаты не остались и без картин. Имелось несколько работ самого Маковского, знавшего толк в старой Руси, но и писавшего прекрасные портреты. Гостиную украшало изображение его барыни, ещё в её молодые годы. Демьянов припомнил давнее, и только покачал головой. Красивее, красивее была его барышня самой графини Воронцовой, а та ведь в первых красавицах Петербурга почиталась. Красотой и ещё умом  отличалась княгиня Пухина, Анна Алексеевна.
  Но, муж хозяйки, добрый и отзывчивый  Евгений Ильич недавно как  умер, а сынки, Константин Евгеньевич, да Александр Евгеньевич в Санкт- Петербурге, служат царю-батюшке ж в Лейб-гвардии Преображенском полку. И хуже стал пригляд за господской усадьбой. Оно известно, дамы они всегда сердцем подобрее, и прислуга это чувствует и не так хорошо следит за имуществом княжеским. На нём, на Демьянове всё здесь держалось, да и конечно, на дворецком, Мокее Пафнутьевиче, на самом Петракове. Он то конечно, старой закалки, ещё добрые времена помнил. Ещё юношей, Демьянова на исправление в сельцо Конеево посылали, что бы норов-то унял в господских конюшнях, навоз поубирал.
  А сейчас, распустились дворовые...Вон, Манька- то, кухарка, отпрашивается в кинематограф сходить. Смеет бесстыжие глаза на Анну Алексеевну поднять. Работать надо, а ей, бессовестной, в кинематограф, словно барыня какая... А с ней вместе, и Варька- рыжая коса, служанка, тоже сорвалась. Ишь ты какие, умные стали..
Нет, забыли все Бога, только о жалованье думают. И садовник- Николай Клементьев, уж к соседям, к купцам Тароватовым перешёл, «контракт, дескать». А приехал этот Колька из своей деревни Голодрановки, так его  Мокей Пафнутьевич на службу Христа ради взял. Можно сказать, на вокзале нашёл, как собачонку приблудившуюся, отмыл, приютил - и на тебе, проявил Колька благодарность...
  Думал так Гаврила, и только головой качал. Шёл дальше, особой походкой, что бы и не топать, и если господа рядом случаться, прилично дорогу уступить. Шагов его слышно не было, полюбил он носить короткие  валенки, подшитые кожей. И барыня не против, паркет не царапается, не надо часто воском натирать. Телефон зазвонил, да не по чину было говорить с этим аппаратом, барыня самолично всегда отвечала. Но, сегодня вот в театр поехала, смотреть балет «Щелкунчик». Нет, слушать- то можно, да и сидеть тоже, мягко, а смотреть, нельзя, нет. Срамота одна. Где же такое видано, что бы девки с юбкой задранной, аж до пупа, танцевали?  Нет, ну в деревне их, оно всяко бывало конечно... Тоже задирали.  Но и не у всех на глазах. Но здесь... Перед сотнями людей срамоту показывать!
 Так что  доме один он остался, за хозяина. Дворецкий-то, Мокей Пафнутьевич, вместе с новым дворником- садовником, Елистратом Родькиным,  в чайную пошли. Первое жалованье, так Родькин собрался угостить дворецкого. Ну а Демьянову, как всегда, вышел такой жребий -здесь оставаться. И. выходит, в доме один за главного. Ну, а что делать? Доверяют.
  Гаврила проверял и форточки в окнах дворца, а то, не приведи господь, угорит кто. Только так плохо подумал, как перекрестился на икону.
- Грехи мои тяжкие, - произнёс он, и осенил себя опять  святым крестом.
Ещё раза три перекрестился, так , на всякий случай. Надо было проверить и камин в гостиной. Штука красивая, хорошей работы.  Но что итальянской, так это врут, конечно. Откуда здесь иностранцы эти? Видно было, что мастер расстарался, не пожалел времени, сил и таланта. Чугунная литая решётка украшала это чудо. Отделан был и мрамором, с каменными цветами. Дымоход, та часть, что была в зале, тоже украшен великолепным итальянским мрамором. Барыня называла чудным названием: «Паросский». Ну, так ей, понятно, виднее.
- Да, красота... - вздохнул работник, почесал подбородок, зажег щепку, и стал проверять дымоход. Тянуло плоховато... Гаврила Харитонович аж присел от расстройства.
- Да неужто опять трубу прочищать! - громко произнёс он расстроенным тоном.
Дело было непростое, трудное да грязное, ещё работников толковых найти- сказать легко, да сделать сложно. Мужчина, поохав так для порядка, присел.
 И тут раздался глухой стон, раздавшийся из трубы ... Потом опять и опять... Демьянов прислушался, не поверив сначала своим ушам.
- Нет, шалишь, -  и пальцем попытался прочистить ухо, и для верности потряс головой, - в ушах звонит. Нет, звенит. Видать, не доспал вчера. И барыня говорила, дескать, атмосферное давление высокое, - медленно, со смыслом произнёс он, словно ожидая эти слова изгонят этот стон.
 Нет, не таков был Демьянов, что бы завываний из трубы боятся. И не такого в жизни повидал. Но, если по- честному, на кладбище бы ночью не пошёл. И вот эти, страшные истории под Рождество, тоже не долюбливал. А всякие там скрипы, кряхтение- пыхтение, тоже не любил, а так он, как человек образованный, отвергал эти предрассудки, проистекающие от лени и излишней пытливости разума. Вот, ежели человек разумен, но не начитан и хотя бы и  в школе не учился- тут сразу и  попытается самому природу понять и охватить.
  Ну и всё сказанное - это как подруга Анны Алексеевны, известная многим  Ольга Львовна. Так эта дама к самой Блаватской в кружок попала, в Ашраме «Звезда Востока» ночами бдит. Пропала дамочка...
  Но тут стон повторился. Такой, горький, жалобный, с завыванием, словно уличный ветер помогал этому нечеловеческому звуку. Показалось, что даже стены дома затряслись. Гаврила в испуге заозирался, схватился столешницу, да как закричит! Вестимо, что не от страха. а что бы самому чудище напугать!
Тут уж истопник побелел, губы затряслись... Сделал два шага, рука Гаврилы задрожала, горящая щепка упала в камин,  и он с воплями убежал. Мчался, словно олень из леса напуганный серым волком- только ряд открытых дверей дрожал, будто от возмущения. Скатился по крыльцу, как колобок, бежал не разгибаясь, и перед ним возникла тяжёлая дверь.  Уж не знал как, а забился в сторожку у ворот. Осмотрелся, да увидел, что на двери есть крепкий затвор и щеколда. Мигом закрылся, а руки несчастного ещё  дрожали.
- А, вот ещё и окна! .- закричал истопник, и принялся закрывать тяжелые ставни изнутри комнаты.
 Наконец, уставший и вспотевший, он присел на старый табурет, покрашенный коричневой краской, пытаясь отдышаться.

Девяткин и голоса

Да вот вроде бы и лето, а опять нехорошо, как думалось Андрею Сергеевичу Девяткину, полицейскому надзирателю Сыскной полиции Москвы. И костюм на нём приличный, пошит хорошо, да жарко. Хотел вот одеть сегодня бумажный, хлопковый, но ведь Екатерина Александровна сразу разохалась:
« Да как же ты, голова такая. Куда собрался! На службу ведь, а не в цирк с Минаковыми. Вот в цирк, и оденешь светлую пару».
 А спорить не захотел, не в настроении, тем более в таком деле. Одел и тёмный костюм, подумаешь...  Вот, Сергей Петрович ходит себе в галифе да английском пиджаке на распашку- и ничего. Анна Аркадьевна только посмеивается. Хоть кто-то слово скажи начальству поперёк? Как пожелает, так и одевается Сергей Петрович, имеет право.
 И Девяткин грустно повесил голову. Нет, то что теперь он человек семейный- хорошо, и Аркадий Францевич, начальник Сыскной полиции, с пониманием к нему относится. И в воскресенье дома, но конечно, не каждую неделю, служба всё -таки, и непростая. Вот и сейчас вызвали. Городская усадьба князей Пухиных - место известнейшее, а что случилось -неясно. Но, Девяткин себя успокаивал, что на месте во всём разберётся.
- Тпру! - вдруг закричал «ванька» и резко остановил повозку, - Да что ты испугался? - начал кучер выговаривать своему уж не молодому коню, а тот лишь прижал уши и опустил морду, чуть ли не до своих коленей, признавая вину.
Велосипедист сильно просигналил своим звонком, и помчался дальше, обогнав повозку, а Девяткин чуть было не потерял свой котелок.
- Да, непросто стало по Москве- матушке ездить, ваше благородие! - причитал «ванька», - никакого понятия не имеют, велосипедисты эти, что животина не железная!
- Да всё нормально.  И почти уж и на месте, - успокаивал Андрей Сергеевич возницу, - вот, уже стены дворца рядом . Не спеша, коняшка твоя и доедет...
 Так, совсем тихо и доехали, Девяткин расплатился, и пошёл к воротам дома. По привычке поправил манжеты, галстук, и позвонил в колокольчик. Не спеша, чуть вразвалочку, вышел стройный мужчина молодых, кстати , лет, в рабочей одежде и картузе. Облик дополнял белый фартук.
- Полицейский надзиратель Девяткин, сыскная полиция,- представился он, показав и жетон.
- Ваше благородие, так ожидают вас. Хозяйка и места не находит...
Дворник поклонился, так что даже его хорошо вычищенные сапоги скрипнули, и пошёл провожать дорогого гостя. Внутри этой усадьбы Андрею Сергеевичу бывать не приходилось, и он с любопытством посматривал на обстановку. По пути их встретил осанистый, седой господин, с густыми бакенбардами,  в бархатной ливрее с позументами.
- Елистрат, не топчи здесь сапожищами, - строго и ответственно произнёс человек, - я гостя к княгине сам провожу.
- Как скажете, Мокей Пафнутьевич, - и не думал спорить дворник, и пошёл к выходу.
- Андрей Сергеевич Девяткин, полицейский чин... надзиратель, - вовремя опомнился он.
Что делать? Давно уж мечталось о повышении, но конечно, не в Центральном округе Москвы. А в одном из трёх остальных, не во вред дорогому Сергею Петровичу...
 - Столь заслуженный служитель закона, без сомнения, получит столь желанное повышение, - понимающе заулыбался пожилой дворецкий,  - наша хозяйка, барыня с большим влиянием у генерал- губернатора. Господин Джунковский часто у нас бывают-с.
- Проводи, любезный, - хмуро ответил полицейский.
Все здесь больно умные, подумал Девяткин. Прямо мысли читают, и рот на замке надо держать. А насчёт словечка замолвить - так и не дождёшься, знаем таких...
   Они прошли через несколько проходных комнат, и вот, дворецкий с поклоном открыл двери. Девяткин снял свой котелок, и легко поклонился представительной даме. Женщина, в тёмном, очень хорошо пошитом платье, с брошью у самого горла, сидела в итальянском кресле, с пустым ларцом в руках. Увидев полицейского, поставила эту вещь на туалетный столик.
- Андрей Сергеевич Девяткин, полицейский надзиратель сыскной полиции, - представился полицейский.
- Анна Алексеевна, княгиня Пухина. Рада, что быстро приехали.
- Ваше сиятельство, чем могу быть полезным?
- Мокей Пафнутьевич, принеси кофе, - обратилась она сначала к дворецкому.
Дворецкий только поклонился, и быстро вышел. Войлочные подметки домашней обуви позволяли ему ходить совсем неслышно.
- Итак? - напомнил полицейский о деле.
- День начинался хорошо, - и княгиня начала рассказ....
***
Анна Алексеевна сидела у бюро, открывая письма со счетами, перебирая и перекладывая для оплаты. . Рядом стоял и Мокей Пафнутьевич, помогая разбираться в бумагах, давая дельные советы.
- Да вы, матушка, оплачивайте не все сразу... Здесь срок платежа в месяц, можно и повременить. А это, по процентам, лучше сегодня и оплатить, закрыть кредит. Так и сэкономите, как раз доход по акциям на счёт зачислят.
- Молодец, Мокей, - просияла женщина, и подписала нужные счета, и отложила в сторону несрочные, - а то, как Евгений Ильич преставился, сложнёхонько мне стало. А сынки, всё в Петербурге на военной-то службе...
- Так и то доход... Императорская гвардия!
- Да ты что! - и она махнула рукой, - почти в тысячу рублей в месяц мне их служба обходится. Уж и не знаю, кто царю- батюшке служит: сыновья или я!
- Да уж скоро в большие чины выйдут...
- В адьютанты к великим князьям выйдут... Уж я похлопочу! А то на жалованье поручиков в Петербурге не проживёшь.
- Точно так-с, точно так-с, Анна Алексеевна, - закивал дворецкий.
- Ох, ладно...Мокей, сегодня я в Большой театр собралась, подъедет и Ольга Львовна. Вдвоём прокатимся.
- Точно так-с... Хотел бы сходить по важному делу, ваше сиятельство. Надо вот, Родькина, Елистрата к делу приучать. Как мусор вывозить. С возчиком, Василием, познакомить. Да и с лавочником, Кондратом Филиппычем. Что бы знал, куда за провизией лучше сходить ...
- А кучер? Не может показать, что ли?
- Так Андрей же с вами ... При лошадях он...
- Ну да, точно, - рассеянно согласилась женщина, -  Покажи сам, если нужно... Но что б усадьба без присмотра не оставалась!
Женщина опять потянулась к чашке с чаем, и махнула ручкой, отправила вон дворецкого из кабинета. Бумаги были готовы, надо было о платье  подумать, и  княгиня позвонила в колокольчик, вызывая Варвару, служанку.
 Та пришла быстро, через пару минут. И не одна, а с Марией, кухаркой.
- Платье, то, цвета «антрацит», приготовь...После обеда в театр еду, с Ольгой Львовной, - напомнила хозяйка усадьбы.
Но служанка не уходила, взяла в руки свою рыжую косу, и смотрела на хозяйку очень выжидательно. Княгиня знала эту манеру девушки, помнила , что хочет попросить чего-то.
- Что случилось, Варя?
- Так новая фильма идёт... Я газету видела, в прихожей.
Барыня слегка удивилась, но пропустила фразу мимо ушей. Собственно, она газет сроду не читала. Мопассан, это дело другое,  да, лежало несколько томиков в шкафу. А газеты только её покойный муж выписывал.
  Варя, служанкой же была хорошей, исполнительной. Но, была и небольшая слабость - просто обожала синематограф. Ну а Мария не отставала от подруги.
- После обеда, как уберёте посуду, можете идти. Но там, что бы  без кавалеров, и домой, не опаздывая, к одиннадцати вечера вернулись.
- Спасибо, спасибо, Анна Алексеевна! - улыбнувшись, ответила Варя, и мигом вылетела вместе с Машей из кабинета.
  Анна Алексеевна только чуть улыбнулась, понимая молодых женщин. Хотелось развеяться, понятно. Но ничего, в доме Демьянов останется, присмотрит за порядком.
***
- Потом приехала Ольга Львовна, всё завертелось, и мы поехали в оперу. А вот вернулась я - и обомлела...  Двери в доме нараспашку, а Гаврила в сторожке заперся. А в парадной гостиной здания и сейчас завывания в трубе каминной слышны... Ужас просто....
Девяткин послушал, но не совсём понял, в чём дело, и постарался сидеть спокойно... Зачем их беспокоить? Привидения - всё же не по части сыскной полиции. Вот если там грабёж или воровство - оно конечно...
- Ваше сиятельство...
- И пропали драгоценности. Семейные. Золотая диадема, серьги, кольца и браслет. Вернее,  два кольца, - говорила тихо женщина.
- Понятно.
- Стоимость в сто пятьдесят тысяч рублей. И именно поздно вечером я и обнаружила пропажу. Когда из театра вернулась.
- Отчего не вызвали полицию сразу?
- Сложно ответить. Думали, что всё найдётся, - уклончиво ответила дама.
У Девяткина перед глазами открылась некоторая картина событий, и возникли мысли о Демьянове.
- Где Демьянов?
- В холодной. Подумала, одумается, вернёт драгоценности, так он всё твердит, что, мол, голоса...  А он и не брал ничего.
- Пойдёмте, покажете, что за голоса?
- Да вой в трубе. Уже тихий такой. Словно уже устало привидение, притомилось...
Но Анна Алексеевна поднялась, а вслед хозяйке особняка пошёл и Девяткин, стараясь не греметь каблуками на полированном паркете. К тому залу вела целая анфилада комнат за закрытыми дверями. Но, вот и вправду, стал слышаться вой, и Андрей Сергеевич даже изменился в лице, но постарался не подавать вида. Барыня, видно, уже привыкла, и подвела полицейского к шикарному камину, отделанного мрамором. Завывало так, что просто мороз по коже, как показалось Девяткину.
- Ну что, батюшка, может быть и вправду, нечистая сила? - вздохнула хозяйка и с надеждой посмотрела на гостя, - чем помочь-то можно? А то и не заснёшь в своём доме.
Он прошёлся вдаль и вперед, побарабанил по мрамору, и выдал:
- Сыскная полиция с нечистью не борется. Но есть, у меня хорошие знакомые по этой части...
- Вот, уже хорошо... - ответила с надеждой женщина, сложив руки на груди.
- Могу пригласить. Телефон у вас где?
- В соседней комнате. Будьте любезны.
Девяткин быстрыми шагами покинул место происшествие, уже порядочно действовавшее ему на нервы. Лучше уж было налётчиков на Каланчёвке ловить, чем этот вой слушать. Он поднял трубку, и сделал то, что показалось ему вполне разумным  сейчас:
- Барышня, номер 25-20...День добрый. Ашрам «Краса Востока»?
Самарасвати Чандра и Виджай Сингх изгоняют бесов

Ждать пришлось недолго, и в гостиную комнату Мокей Пафнутьевич привёл двух индусов. Собственно, даже Девяткин, был поражён видом, этих мастеров перевоплощения, Константина Смурного и Дмитрия Гамалеева. Сегодня оба субъекта просто превзошли себя, не пожалев для такого случая лучшего, дорогого театрального грима. Смуглая кожа обоих выглядела очень естественно, а чалмы обоих украшали натуральные павлиньи перья. В руках у этих гостей Первопрестольной, были вполне европейские саквояжи, слегка портившие общее впечатление.
 Оба проворных человека сделали намасте, увидев барыню. Что отличало этих деляг- так это несомненное чутье, и умение ориентироваться среди высших слоев общества. Эти люди не делали ошибок.
- Самарасвати Чандра, ученик магистра Блаватской.
- Виджай Сингх , последователь лорда Бульвер-Литтона.
Этим примером Гамалеев просто снёс мёрзлую стену отчуждения чопорной аристократки, и Анна Алексеевна протянула руку для поцелуя.
- Я очень уважаю творчество лорда Бульвер -Литтона, - проговорила дама.
Девяткин едва удержался от едкой фразы, так и крутившейся в его голове:
« Осторожнее, а то грим сотрётся».
- Господа, нас мучает неупокоившийся дух, в каминной трубе. Уж не знаю, что и делать? - и она развела руки в огорчении.
И тут, опять раздался совсем печальный то ли вой, то ли вздох. Виджай сделал умное лицо, и стал проворно выгружать свой багаж. Несколько курильниц, опахало, блюдо, судя по запаху, сушёного шиповника. Самарасвати достал пару подушек, небольшой ситар, и пару тимпанов.
- Мы приступаем? - спросил Виджай.
- Да, конечно, господа!
Девяткин тоже наблюдал, за йогами, нет, всё же интересно! И, можно было подумать, что же здесь произошло, по-настоящему.
Тем временем, Анна Алексеевна позвонила в колокольчик, и явилась служанка с подносом, на котором стоял графин с водкой, фужер и несколько долек лимона. По знаку барыни угощение оказалось перед Девяткиным. Всё же княгиня оставалась княгиней, и привыкла поступать по-барски. А чем же угощать чиновника, вышедшего из людской? Водкой, понятно. Анна Алексеевна умела показать кто есть кто, людям не своего круга. Полицейский надзиратель сдержался, всё же он был на службе, но к графину и не притронулся.
 Самарасвати зажег несколько курильниц, и одну из них поставил даже в камин. Кстати, тянуло плоховато. Двое изгонителей бесов уселись на подушки, и принялись за свою тягучую музыку. В клубах воскурений, сознаться самому себе, оба шарлатана смотрелась внушительно. Андрей Сергеевич был тоже удивлён. Ну, правда, в таинственной музыке джунглей далекого Индостана отчего то угадывалась музыка незабвенного романса «Шумел камыш...».
 Вой, прямо сказать, начал стихать, и отчётливо слышался кашель. Звук был глухой, но отчётливый. Девяткин вскочил с кресла, а Анна Алексеевна не обращала внимания, вся поглощенная этим представлением.
И тут, словно главный герой пьесы, в комнату не спеша, держа кожаную куртку в левой руке, входит сам Сергей Петрович Стабров.

Полицейский чиновник действует

Ни слова не говоря, и не собираясь прерывать чудную индийскую музыку на русский манер, Сергей Петрович отвесил поклон и поцеловал руку даме, затем присел рядом.
 Девяткин легко поклонился, Стабров опомнился, и отвёл своего помошника к стене, где их не могла услышать княгиня.
- Что за цирк такой, Андрей Сергеевич? - говоря шёпотом, сделал удивлённое лицо, - мне ваша жена, Екатерина Александровна телефонировала. Нет, смешно вышло, не спорю, но пора и делом заняться. Скажете, что у господ Константина Смурного и Дмитрия Гамалеева всё получилось, духи покинули особняк.
Андрей Сергеевич, так и не нарушая правил этой пьесы, подошёл к камину, выразительно глянул на владельцев ашрама, и те прекратили индийское представление. Впрочем, и это было сделано потрясающе, с умелыми жестами, наигранной техникой. Они потушили ароматические палочки, погружая их в ароматную воду, а Смурной повесил даже венок из цветов на решётку камина. Всё было очень красиво, работали два «баба» на совесть.
Анна Алексеевна, кажется успокоилась, и вложила каждому из индусов по красненькой в их забавно сложенные лодочкой ручки. Оба  «посвященных» поклонились по- индийски, опять сделав намасте, и Самарасвати Чандра, сделав как можно более благостное лицо, глубокомысленно изрёк:
- Силы космоса с вами, добрая госпожа. Но если вы захотите послушать высоко духовную музыку, мы будем рады вас видеть в ашраме «Краса Востока». Прекрасное место, куда приходит много приятных людей. Вы там раскроете свои чакры, ваша карма очистится...
- Я кажется, слышала об этом от Ольги Львовны? - как-то рассеянно проговорила княгиня.
Стабров озабоченно посмотрел на женщину, и укоризненно на Самарасвати. Ну подвиги Виджая и Самарасвати в деле раскрытия чакр он наблюдал лично, и тут не обходилось без «нефритового стержня».  Всё же Константин Смурной неплохо владел гипнозом, и видно , попрактиковался на княгине Пухиной.   Эта ситуация начинала его выводить из себя, и он украдкой погрозил «индусу» пальцем.
- Это здесь, недалеко, на Мясницкой, - и этот «учитель мудрости» очень медленно вложил в руку княгини визитную карточку, и опять сделал ритуальный поклон, намасте, совершенно покорив этим аристократку.
Оба «индуса» так и ушли, пятясь по направлению к дверям. У Сергея Петровича засвербило в носу, от сожженных благовоний. Дым ещё клубился у гипсовой лепнины высокого  потолка, так что нарисованный Феб скрылся в этом тумане.
  Сказать честно, Анна Алексеевна с удовольствием больше  смотрела на только вошедшего приятного мужчину. И ведь не скажешь, что из полиции. Больше ведь на витязя воздуха, пилота,  похож, с его-то галифе, шикарными сапогами и кожаной курткой. Да и так, орёл, истинно, орёл.
- Но нам нужны пара хороших каменщиков, - и Стабров почти с любовью смотрел на прекрасный камин, - надо осторожно разобрать кладку, не повредив мрамор.
- Сейчас Мокея позову, - сказала барыня, и позвонила в колокольчик, - он всё сделает. Толковый у меня дворецкий, - похвалилась она слугой, словно породной собакой.
Девяткин больше не привлекал внимания её сиятельства, в присутствии обаятельного полицейского чиновника.
- И, может быть, чаю, Сергей Петрович? - не в такт проговорила хозяйка дома.
Тут вошёл Мокей Пафнутьевич, оглядел гостей и воззрился на княгиню. Был просто сама живая исполнительность и ответственность. Прямо жаждал человек исполнять волю хозяйки.
- Чаю, во-первых...И, Мокей, убери это, - и она показала на графин с водкой.
- И лестницу, - вмешался Стабров.
- На троих?
- Да, конечно, - только сейчас женщина вспомнила о полицейском надзирателе, - и двух каменщиков, найди Мокей, с инструментом. Но, наилучших. Расстарайся, любезный, нельзя, что бы такую красоту испортили. Я говорю о камине в главной гостиной, что бы ты не перепутал.
- Так зачем работы-то эти? - спросил дворецкий у Стаброва, - в чем дело, ваше благородие?
- Трубу камина надо осторожно разобрать. И что бы не ломом, а стамесочкой. Есть сомнения у меня, Анна Алексеевна, что там произошло.
- Всё исполним, ваше сиятельство... - больше не пускался в разговоры пожилой мужчина.
Дворецкий поспешно вышел, и даже шагов не было слышно. Стабров пытался прислушаться, смотрел на человека, но войлочные подметки обуви Мокея скрадывали  любой звук.
Вскоре появилась служанка, в темном платье, белом переднике и косынке, привезла тележку с фарфоровыми чашками, заварочным чайником и кувшином с кипятком. Рядом стояла вазочка с новомодным лакомством- пастилой.
- Спасибо, Варвара. Оставь нас.
Девушка кивнула, и не поднимая глаз, быстро оставила хозяйку и гостей. Анна Алексеевна, не чинясь, разлила чай, угощая обих полицейских..
- А вы, Сергей Петрович, слухи в Москве ходят, будто женились? - спросила женщина.
- Точно так, княгиня. Был влюблен давно влюблён.
- Прошу простить, но говорят, она татарка?
- Китаянка. Дочь мандарина, из Пекина родом.
Анна Алексеевна изящно отпила глоток  чая, и поставила чашку на блюдечко. А тем временем, один из работников принёс лестницу и тихо приставил её к камину.
- И, вы, говорят, большой знаток чая? - поддерживала она светскую беседу.
- Да. В этом заслуга моей жены,  Анны Аркадьевны и моей службы в Порт- Артуре.
- Говорят, лучший чай в Москве можно найти  в «Зеленой черепахе»?
- Скорее, один из лучших. Но и ваш неплохой. Позвольте осмотреть камин? - решил перейти к делу Сергей Петрович.
- Конечно, вы очень обяжете.
Стабров привычно поднялся по ступенькам, пальцами пробежав по каменной кладке, проверяя швы кладки. Но нет, всё стояло на месте, и камни не вынимали. Тогда он достал врачебный прибор, и приложил его к гладкому камню. В уши были вставлены металлические наконечники, и полицейский весь превратился в внимание и слух. Это продолжалось довольно долго, «врач» довольно усмехнулся, и победительно посмотрел на хозяйку дома. Затем, повернулся опять и продолжил дело.
Сергей Петрович ещё раз со стетоскопом слушал камин, словно он был врачом, а мраморное чудо  болело не иначе, как коклюшем. Наконец, Стабров слез со ступенек, встав рядом с княгиней.
- Почти уверен, - медленно говорил полицейский чиновник, стараясь быть значительным, - человек в трубе застрял.
- И кто же? - испугалась княгиня.
- Не имею понятия. Скоро узнаем. Андрей Сергеевич, телефонируйте в сыскную, Сергею Игнатьевичу, что бы нам двух городовых прислали. Астафьев нас поймёт, кто нужен.
 Девяткин ушёл в соседнюю комнату, и был слышен разговор по телефону. Полицейский надзиратель был весьма боек так и сыпал словами в телефонную трубку. Ну а пока Анна Алексеевна ухаживала за приятным молодым человеком.
- Сергей Петрович, так вы попробуйте, очень вкусно, - и хозяйка придвинула к гостю блюдце с пастилой.
Стабров опять посмотрел на даму. Да, она и сейчас, в свои сорок с небольшим лет, была на диво хороша собой. « Сколько же её сыновьям? Уж верно не более двадцати» - подумал с неким напряжением морской офицер.
- С удовольствием, - не стал отнекиваться Сергей Петрович, и попробовал сладостей.
Но вот, Девяткин вернулся. И, раздался строгий и задористый голос Мокея Пафнутьевича:
- Так что, не натопчите, и паркет клеёнкой закройте. Он дорогой, дубовый, хорошей работы. Инструмент не забыли?
- Да как можно, - говорил, как видно работник, - всё с нами.
-  Сделаем работу, как надо, дедушка! - заявил другой, - всё понравится!
 Да, двое каменщиков внушали доверие своим видом. Уже в фартуках, инструмент в двух деревянных коробах.
- День добрый, - поздоровался с господами, видно, старший из них, - Меня Яковом звать, а это - Иван. Мы немало по каменному делу работали. И особняк купеческий помогали строить.
- Хорошо, - сказала барыня, - Мокей, присмотри за ними.
- Андрей Сергеевич, посидите недалеко, поглядите, что и как. А я, Анна Алексеевна, хотел бы взглянуть...- и промолчал, посмотрев на работников.
Княгиня степенно поднялась, будто знала, что на неё все станут смотреть, и пошла к выходу. Стабров шёл чуть позади светской красавицы. Девяткин только усмехнулся, сидя на табурете.
 - Потом и известь понадобится, козлы нужны, высоко здесь,  - напомнил каменщик.
- Всё найдётся, - ответила барыня, уходя из гостиной.

 Будуар, опросы и допросы

- Где же хранились ваши драгоценности, мадам?
- Анна Алексеевна, - заметила княгиня, - лучше обращайтесь ко мне так, без титулов, Сергей Петрович.
Полицейский лишь на секунду задумался, коснулся своих коротких волос на голове, и продолжил разговор:
- Так, где находились драгоценности, Анна Алексеевна?
- Здесь, в шкафчике, - и женщина показала на искусное изделие из орехового дерева.
Да, здесь всё было очень красивым и поставленным к месту, не только богатым, а и собранным и расставленным с несомненным вкусом. Венецианское зеркало, вазы муранского стекла. Да и кресла, судя по работе, лаку и его особенной полировке- всё выдавало работу итальянских мастеров. На полу лежал персидский ковер, судя по блёклому рисунку, тоже очень старинной работы.
- Драгоценности взяли с футлярами? - вспомнил о деле полицейский чиновник, и достал блокнот.
- Да. Вот, только фотографии остались. И опись.
Княгиня сняла с полки альбом, и вынула пять фотографий. Стабров посмотрел на ажурную диадему,  серьги, два кольца и браслет. Фотограф постарался, и по крайней мере, изделия можно было бы легко опознать. И точно, вещи были потрясающей работы.
 Фото было в мастерской вручную раскрашено, и притом  в хорошей мастерской. Ярко-красные рубин и мелкие бриллианты  прекрасной огранки украшали восхитительную платиновую диадему. Мастер, как видно, взял за образец вечный образец красоты бабочки. Украшал изделие, судя по фото, рубин. По описанию, семь с половиной карат.
  Браслет, из золота,  двадцати четырёх каратного, весом в золотник и два лота, с семью круглыми бриллиантами, общий вес камней в каратах 9,5.
Кольцо, из платины, весом в два золотника,  18 каратное, в центре бриллиант чистой воды, огранка «Радиант», камень полтора карата, украшен мелкими бриллиантами общим весом полкарата.
Кольцо из красного золота, 18 каратное, весом два золотника, с розовым бриллиантом 0,75 карата, огранки «Кушон».
Серьги, красного золота, 18 каратного, с розовыми бриллиантами, огранки «Груша», два камня по 0,75 карата.
Описание и вес изделий было очень важным, и Стабров тщательно занёс данные в свой блокнот.
- А какой ювелирный дом исполнил подобное? Прекрасные вещи, без сомнения.
Княгиня улыбнулась, слова морского офиера женщине были очень приятны. Она поправила манжеты на своём платье и изрекла:
- «Болин и Ян». Заказывали в Петербурге. Очень хороший ювелирный дом.
- Это может понадобится в расследовании, - и указал на фото, - вы не будете против?
- Конечно, я понимаю.
Она с надеждой смотрела на действия Сергея Петровича, на его широкие плечи и сильные руки. Княгиня решительно прониклась к этому офицеру всяческим уважением. Но, полицейский думал больше о деле...
- Допросить Демьянова нужно, Анна Алексеевна. А затем горничную, кухарку, дворецкого. Ну и с кучером поговорить было - бы неплохо.
- Сейчас. Мокея Пафнутьевича вызову.
Сама она, понятно, бежать никуда не собиралась. Техника выручала, не надо было вызывать посыльных. Женщина изящно потянулась, подняла трубку телефонного аппарата и  произнесла:
- Мокей, зайди ко мне в туалетную комнату. Будешь провожатым для господина Стаброва.
Сейчас морской офицер решил промолчать. Он обычно просил, что бы к нему обращались по имени - отчеству, без этих «благородий» и «господ».Но, делать замечание даме, к тому же столь внимательной, красивой и аристократичной, счёл неуместным.
Дворецкий же был исполнителен и быстр, несмотря на возраст,  и вот, уже опять кланялся барыне.
- Будь добр, проводи моего гостя в холодную, к Демьянову.
- Как скажете, ключи завсегда при мне.
Стабров поднялся, поцеловал хозяйке усадьбы руку, заслужив в ответ приятную улыбку.
- Потом, после этих опросов, вернитесь ко мне, Сергей Петрович. Уже будет время обеда.
- Конечно же... Тем более, к этому времени и работы с камином окончат.
Собственно, Сергей Петрович никогда не забывал, что женат, и тем более, что они с Анной, но Аркадьевной,  только недавно вернулись в Москву. Бракосочетание состоялось в родной деревне Стаброва, Стабровке. Но, смотреть  полицейскому на княгиню было очень приятно.
***
Мокей шёл быстро, оглядывался на Стаброва, словно побаивался, не потеряется ли здесь полицейский чин. Тем более, как ему показалось, что это человек уже почти  приятный для его хозяйки. А там? Кто его знает?
- Куда ж вы его закрыли? - спросил заинтригованный гость.
- Так в погребе. Вы не обессудьте, ваше благородие! Чего было думать? Спрятался Гаврила в сторожке, орал, что мол, голоса,  да и драгоценности пропали!
- Чего же не ночью обратились в сыскную? Всё же такая пропажа?
- Барыне неудобно было. Посчитала, чего людей сна лишать? Ну а мы с Елистратом с Демьяновым-то поговорили. Только попусту всё, ваше благородие. Видать ума лишился, Гаврила- то Харитонович. А ведь знатный был истопник, - и дворецкий вздохнул, почти горестно.
И сразу зазвенел ключом в навесном замке, распахивая обитую железом тяжёлую дверь. Сразу пахнуло холодом. Но воздух не был затхлый, кстати говоря.
- Ох, заболтался я... Керосиновую лампу мигом принесу, ваше благородие!
 Стабров, пожал плечами, и вытащил из карманов своих галифе электрический фонарик-лягушку. Нужнейшая всё же вещь для сыщика! И, тренировка кистей рук, по методу йога Саджива Варма. Ждать дворецкого не хотелось. А вель, кажется лишняя нагрузка, и ни к чему, но, ситуации бывают разные, а руки разминаются.   И он начал спускаться по крутым ступенькам. С летнего дня, здесь было, так, сказать помягче, прохладно. Но луч фонаря освещал спуск неплохо, полицейский оттянул засов, и вот он. главный подозреваемый...
 Истопник Демьянов сидел в тулупе и шапке в окружении съестного. Но, есть ничего не ел, только вздыхал горестно и шумно.
« Всё же не совсем это пытка» - с облегчением решил полицейский. Не хотелось думать плохо о Анне Алексеевне.
- Демьянов?
- Точно так.
- Полицейский чиновник Сергей Петрович Стабров. Расследую дело о похищении драгоценностей княгини Пухиной.
- Я ни в чём не виноват! Не брал ничего!- закричал истопник, вскакивая с места.
Так человек занервничал, что даже тулуп с его плеч упал, и сиделец подхватил тёплую одёжу за овчинный воротник.
- Успокойтесь, Гаврила Харитонович, - пытался успокоить человека полицейский чиновник, - Расскажите, как всё было.
 Полицейский присел, и начал слушать весьма красочный рассказ. Иногда просил повторить, что бы запомнить.
- А часто ли Варвару и Марию в кино отпускают?
- Не каждую неделю, конечно. Раз в месяц, это точно. Иногда чаще бывало.
- Ещё вот что ...А газеты в доме кто выписывает?
- Барыня только журнал выписывает, «Поместье и усадьба». А газет она сроду не читала, - ответил истопник.
- А Варвара или Мария, газет не выписывают?
Попытался полицейский подтолкнуть Демьянова в нужном направлении. Стабров вспомнил, что девушки прочитали о  кинопремьере в газете и хотел услышать подробности.
- Нет, им- то зачем? Вы ещё скажите, что «Русским Инвалидом» увлекаются, - ухмыльнулся истопник.
- А вы, Гаврила Харитонович? Газет не читаете?
- Только,  Святое Писание и ежедневник. Не имею возможности.
- Ладно. Может быть... Значит, драгоценностей не брали?
- Опять повторяю- не брал.
- А кто знал в доме, где хозяйка хранит свои вещи? Всё же княжеская усадьба?
- Да все домочадцы и знали. Все с молодых ногтей в доме служат. Из имения Пухиных взяты, из села Конеево. Там и моя супруга с детьми проживает, и жена Мокея Петракова. Елистрат Родькин, вот он не из наших, да и  Николай Клементьев, который перешёл к купцам Тароватовым, не из наших, не с нашей деревни. Вот, точно! - оживился Демьянов, - они и обнесли, кому ещё? - уже уверенно утверждал задержанный.
Стабров быстро записывал в блокнот, не доверяя памяти такую информацию.
- Вас точно обыскали, Гаврила Харитонович?
- Точнее точного, до исподнего раздели, ироды...А  прохладно, ночью то!
- Так... А кто первый из домачадцев домой вернулся?
- Так я, этого, задремал, - и Гаврила виновато улыбнулся, - вечер выдался нервный, я и как здесь закрылся, присел на табурет, руку на столик положил, призадумался. Ну и заснул...
- А вы, вот, к примеру, в инфернальные сущности верите? - попытался проверить Стабров увлечения истопника. Может быть, в мистику ударился?
- Вы что, барин, ругаетесь...Не пойму я...
- Приведения слышали. Голоса мёртвых?
- Ну а как не же не верить, ваше благородие... Вот, голоса сами же слышали?
- Слышал...-  устало согласился офицер, - но не присмотрел, во сколько к тебе, в твою крепость, сторожку, ломиться стали?
- Никак около двенадцати, я ещё и на ходики через плечо посмотрел, что бы не сглазить. И. точно, аккурат в 12 возвернулась барыня. Кричала, прямо ужас! Варька с Манькой почти сразу за ней вошли, а уж затем Мокей Пафнутьевич с Елистратом заявились. И тут уж с Андреем- кучером принялись дверь в сторожку ломать. Потом спрашивали, где мол, золото- брильянты. Ну, я и скажи, что в комоде. Опять крик, а тут и в камине завыло...
- Да вроде, не зима, - поддержал Стабров, - а то прямо как у Пушкина. То как зверь она завоет, то заплачет как дитя...
- Ага. Читал. Ну меня и потащили сюда. Хоть воя в подвале не слышно.
И только сейчас послышались шаги Мокея, и дворецкий был не с пустыми руками, с фонарём. Видно, не больно торопился дед.  Стабров решил, что вышло всё отлично, ведь Мокей Петраков не слышал, что ему сейчас говорил Демьянов. Полицейский чиновник поспешно сделал значительное лицо, и поспешно потащил наверх дворецкого. Тот поупирался для порядка, но затем сообразил, что сопротивляться это глупо выглядит.
- Чего сказал Гаврила? - всё же спросил Петраков.
- Молчал. Сидит теперь, злится.
***
- Ну что, Мокей Пафнутьевич, гаси своё солнышко, и пошли навестим горничную и служанку.
- А ключ от подвала? Вы же не вернули, ваше благородие!
Соображал дед быстро, но Стабров всё равно думал быстрее. Он лишь отрицательно покачал головой, и спрятал ключ в необъятный карман своих галифе.
- Пошли, чего замер? Мне ещё барышень опросить. Без вашего присутствия.
- Понятно, господин начальник . Не доверяете...
- Не огорчайтесь, Мокей Пафнутьевич. Я и себе бывает, не доверяю!
Они зашли во флигель, но Стабров не дал барышням и словом перемолвится с Петраковым, и увлёк девушек в комнату, усадил на диван, и закрыл дверь перед носом дворецкого.
 Варвара и Мария просто не знали что и думать, когда очаровательный спортсмен, широкоплечий, с обаятельной улыбкой и прической «полубокс», будто сошедший с фотографий журнала «Моторевю», сел с ними рядом. Обе так значительно заулыбались, принялись поправлять волосы, а Маня схватилась за свою косу.
- И какими судьбами, в наш флигель припожаловали , сударь? - поинтересовалась та, что посмелее, судя по рыжей косе- Варвара.
- Так, по делам службы, красавицы! - громко и ясно выразился офицер, - не иначе, так вы Варвара?
- Да, точно, - заулыбалась кухарка, - как же узнали?
- Так интуиция. Насквозь людей вижу.
- Неприлично это... - прошептала Манька, и лицо чуть отвернула, словно оконфузилась, - насквозь людей без спросу рассматривать...
- Служба. Сугубо по обязанности. А ту у вас, в имении, непорядок, дорогие вещи пропадают. И что думаете? Верно, Гаврила Харитонович взял?
- Да где ему, - и Мария махнула рукой, так, беззаботно - презрительно, - испугался нечистой силы, да заперся...
- И кто же тогда?
- Да, может, кто с улицы зашёл. Никого в доме нет, ну и он шуровать.
- Что же ковры-гобелены не взяли? И самовар, с медалями?, - вмешалась Варвара, - а драгоценности- так надо знать, где они лежат. А с улицы человеку откуда узнать?
Стабров почти уважительно посмотрел на рыжую. Да, девица неплохо соображала. Обычный форточник набрал бы по мелочам, серебряные вилки-ножи, ковры и был бы таков. А здесь, кроме гарнитура мастеров «Болин и Ян», ничего и не взяли. Работали на заказ? Ну ясно, что главным было удалить всех из усадьбы...
- Ну а подозрительное чего в доме случалось?
- Да вот, пожалуй, - начала Мария, - однажды, у комнаты Варвары, вдруг цветы появились, красивые такие...
- Манька! - крикнула Варвара и покраснела, - да что же ты!
Мария отвернулась, прикрыла улыбку платком , а Варя сильно покраснела. Сергей Петрович постарался сразу сменить тему. Но запомнил слова про цветочки.
- Гости в последнее время не заглядывали к Анне Алексеевне?
 - Принимала несколько раз иностранцев. Четверо, с женами. Кажется, барыня говорила, что шведы. Разговор напряжённый был, они княгиню убеждали, а та ни в какую. Но, говорили не по русски, я по интонации поняла. И потом Анна Алексеевна была рассержена очень.
Стабров был заинтригован, и весьма. Шведов найти в Москве несложно будет.
- А вот Мокей Пафнутьевич с Елистратом давно собирались в этот день уйти? - спросил он словно невзначай.
- Да разговор давно был о том с Ан;ой Алексеевной, -  А вот то что именно вчера соберутся по делам и усадьбу покинут? Не слышала. Они откладывали раз пять или шесть. То одно, то другое.
- А то, что барыня в театр едет? С Ольгой Львовной?
- Тоже странно . У них там ложа оплачена. А вот, решили одним днём. Но мы вот, господин полицейский, решились в синематограф идти , уже два дня назад, как газету нашли. И отпросились у Анны Алексеевны заранее.
- То есть, эту газету никто не выписывал в доме?
- Нет. Я сказать честно, думала, что там Ольга Львовна принесла. Ну, или Андрейка - непутёвый где в городе нашёл.
- Что же непутёвый? - спросил он Марию.
- Больно часто к бутылке прикладывается, - строго объявила девушка.
- Ладно, красавицы... Не проводит меня кто из вас к Елистрату?
Сергей Петрович надеялся, что его проводит одна из девушек. и ему удасться услышать ещё нечто важное. Зачастую люди становятся разговорчивее наедине.
- Чего же вас провожать...Вот. трудится, сердешный! - отвела Варя.
Сергей Петрович встал, и через стекло окна, заметил мужчину, молодого,  сосредоточенно очищавшего метлой двор усадьбы, булыжную мостовую. Выметал неплохо, не делая лишних движений, без этакой размашитости. Просто был поэтом метёлки. Вот значит, и Елистрат...
Полицейский сделал нарочито строгое лицо и покинул столь приятное место, на прощанье кивнул обеим работницам. Необходимо было допросить дворника.
***
Стабров шёл к дворнику, и по пути обдумал разговор с прислугой:
1. Варвара и Мария отпросились в синематограф заранее, за два дня.
2. Мокей и Елистрат, наоборот, переносили свой загул несколько раз.
3. Ольга Львовна...Приехала, и хозяйка тут же отправилась в театр.
Цель понятна, оставить усадьбу без присмотра. Итак, газета...
- Елистрат? - решил удостовериться Стабров.
- Точно так, ваше благородие! Елистрат Родькин, дворник и садовник, к услугам вашим!
- Так, Елистрат... Разговор к тебе долгий, давай присядем?
Стабров осваивал психологический метод криминального допроса, и учился давить на подозреваемых. Но так, что бы на них больше действовало внутреннее осознание собственной вины. Звучит, понятно, немного забавно... Особенно, в отношении душегубов или игроков, обманывающих наивных пассажиров по поездам или трактирам. Но тут, случай другой. Вот и сейчас, полицейский старался вывести Елистрата из душевного равновесия.
И точно, Родькин поспешно поправлял картуз, затем, вдруг принялся перезавязывать шнурки на ботинках. Полицейский мимоходом глянул- и удивился сам, почему ботинки, а не сапоги? Запомнил, но промолчал.
- Елистрат, такое дело... Вы с Мокеем Пафнутьевичем вчера вечером пошли в трактир, отпросившись у хозяйки. Так ли это?
- Да было дело. Меня Петраков, ну Мокей,  пристроил сюда, надо было угостить человека. За заботу.
- Ясно... Только Варвара утверждает, что вы собирались уж с неделю, а пошли именно вчера.
- Варвара? - с значением произнёс молодой человек, - ну, значит, так и было.... Мокей Пафнутьевич всё не мог отлучиться. Говорил, раз хозяйка в доме, значит и он при ней.
- Похвальное рвение... Гаврила же говорит, что в окно сторожки он видел, что вы первые вернулись в усадьбу. Но, в ворота не зашли.
- Да Мокей остановил! - горячо зашептал Родькин, - мы на улице, в кустах сидели! Ну, охраняли... Ждали пока карета с Анной Львовной не приедет.  А то, глядишь, и на нас бы подумали, что мы барыню обокрали... Люди, они такие, в плохое быстрее поверят...
- Ага... Закуришь? - спросил он у дворника.
- Нет... - странно отказался молодой человек.
Стабров опять посмотрел на собеседника, уже повнимательнее. Бородка, совсем небольшая, ухоженная. Руки, руки... Не сказать, что в мозолях...Ладно...
- А много ли выпили? Дошли-то из трактира без происшествий?
- Да так...: Родькин смутился, - Мокей Пафнутьевич слегка устал, извозчика поймали, он нас привёз.
- Ну ладно, если чего, придется записать ваши показания.
Стабров быстро оформил опросный лист. В голову лезли мысли всякие, и надо было их проверить.
- Пойдём в дом, там напишешь, что мне говорил.
Родькин отложил свой фартук, аккуратно поставил метлу, ополоснул руки, и пошёл за полицейским чиновником. В комнате флигеля нашлась и чернильница, с железным пером. Елистрат вполне умело действовал и этим орудием, и споро записал свои показания. Стабров лишь вздохнул, посмотрев на гимназический почерк молодого человека. Так писать, ведь и уметь надо...
  Одним из достоинств Стаброва было молчать, пока ситуация не прояснится. Так же и сейчас, когда стало очевидным, что Родькин не тот человек, за которого он выдает, Сергей Петрович не стал бить в барабаны об этом. Он лишь убрал опросный лист, и не спеша пошёл к конюшне.
***
Конюшня как и всё в усадьбе, было хорошо и добротно построенным. Каменное здание, крытое железными листами. Всё сделано на совесть. Даже и свой колодец имелся. Рядом стоял сарай для повозок. Сейчас, во дворе, стояла впрочем, самая неказистая, для вывоза жизнедеятельности лошадок, и около неё хлопотал конюх, запрягая мерина.
- Андрей?
- Андрей Сергеевич Иванов, к услугам вашим. И зачем понадобился?
Конюх смотрел на незнакомца с хитрым прищуром, который был в моде в деревенской среде. Тут точно, классово точный типаж- сапоги, сейчас рабочие, шаровары, картуз, темная косоворотка, брезентовый фартук.
- Да мне отвезти навоз, господин хороший.
- Не задержу. Из сыскной полиции, Стабров Сергей Петрович. Вы ведь вчера вечером хозяйку отвозили в театр в обществе Ольги Львовны?
- Точно так. Но, - и конюх усмехнулся, - не в этом экипаже. В карете. Уехали около шести вечера, вернулись около двенадцати. Тут, конечно, всё было шурум- бурум. Сами ворота были закрыты, и никто их нам не открывал, так что я через забор лазил. А в доме, дверь была открыта, а Демьянов в сторожке прятался. Мокей и Елистрат после нас вернулись, а уж за ними из синематографа и Мария с Варварой вернулись. Ну, а потом, мы уж Демьянова из сторожки доставали. Ольга Львовна здесь заночевали, а затем я её отвёз в её дом, на Чистые пруды. Рядом с церковью Архангела Гавриила.
Стабров кивнул, понимая, что за место. Не очень далеко, и весьма живописно.
- Понятно... Ну а Гаврила Харитонович, и вправду, суеверный такой?
 - Ну а чего? Всякий приведения испугается. Нет, Демьянов, конечно, судя по его разговорам, крепко в чертовщину верил. Зеркала, карты...
- Так, Андрей Сергеевич... А газетами, кто у вас интересуется? Читает, кто может быть? Не подскажете?
- Я газет не читаю, господин полицейский. Мы к эсерам и социалистам люди равнодушные Только вот почитываю про Ната Пинкертона, очень интересно.
- А так, что подозрительное? Может быть, раньше кто пытался обворовать усадьбу? Гости часто ли к княгине захаживают?
- Надо подумать... Так, ваше благородие...Были, иностранцы. Четверо.
Стабров оживился. Вот, конюх тоже видел, что гости были, и иностранцы.
- А откуда, как зовут?
- Да кто их знает? В гостиницу «Берлин» отвёз, на Лубянку.
Но тут Стабров заметил спешащего к нему Петракова. Видно, что дворецкий торопится.
- Ваше благородие, в дом припожалуйте. Каменщики дело закончили. Барыня уж требует! Пойдёмте!
Лицо Мокея Пафнутьевича, было мягко сказать испуганным, а вся его фигура стала напоминать немую просьбу о помощи,
Стабров развернулся на каблуках и быстро пошёл вслед Мокею Пафнутьевичу. Видно, дело пошло...

полная версия произведения