Котам можно всё. Эпилог

ЭПИЛОГ. ХВОСТ

В любой истории, какой бы запутанной она ни была, и сколько бы ни пришлось кружить на месте, подобно ополоумевшему псу, клацающему зубами в страстном желании добраться до собственной самой своенравной части… В любой истории, главное – хвост. Как говорит мой кот. Или, иными словами – конец. В моем случае конец был вполне себе счастливым. Все нашлись живыми и здоровыми, вопреки моим опасениям. И даже Володух остался невинным, точно младенец. И Громов, которому я изначально не доверяла, тоже оказался совершенно не причастен ни к каким темным делишкам. 

   
– Ты даже представить себе не можешь, Никита, как мы все благодарны тебе за помощь в поисках. – Говорила я Громову после шумной вечеринки в Абуховской трешке, когда мы возвращались домой в свете фонарей по притихшему полуночному городу, сияющему праздничной иллюминацией, горящему огнями вывесок и витрин с неизменными елками, доводящими моего обычно спокойного кота до умопомрачения. Может из-за мигающих разноцветных гирлянд или из-за шариков с бантиками, пробуждающих древние хищнические инстинкты, дремлющие до поры до времени где-то глубоко внутри кошачьей натуры. Впрочем, сегодня кота с нами не было. Несовершеннолетним котикам, что бы они ни говорили, вход на студенческие вечеринки был заказан. И с этим Сеймуру пришлось считаться.

Прошло уже больше двух недель, как вернулся Абухов. Оказалось в том, что накрыли подпольную фармкомпанию, была целиком и полностью его заслуга. Кто-то из сборщиков металлолома обнаружил в промзоне потерпевший крушение квадрокоптер Ильи с картой памяти. К счастью у человека, собравшего обломки, хватило ума передать записи силовым структурам. Определить место, которое фигурировало на видео, было делом техники. А дальше произошел тот самый штурм. Показанный по телевидению в местных новостях. И вот наш староста снова с нами, как в старые добрые времена. Да и не он один.

Приехал из столицы погостить помирившийся с родителями Горский. А Темников, кто бы мог подумать, успешно сдал экзамены. Те самые, которые завалил в июне. Оказывается, у него была чертова уйма времени посидеть за учебниками в своей каморке на майнинговой ферме. И он от нечего делать штудировал те самые материалы, до которых у него в обычных условиях не доходили руки.

   Родственники Сашки вернулись домой, взяв с него обещание – впредь не ввязываться ни в какие авантюры, а сам он снова получил свою комнату в общежитии. Только на этот раз его соседом стал не Ошметкин, а вполне себе «нормальный чел», как отрекомендовал его мой однокурсник.

Близился Новый год – время чудес и исполнения желаний. Я же сама не знала, чего хочу. Может потому что горячо желанную новую посуду во главе с кошачьей керамической кружечкой доставил мне прямо на дом курьер? В подарок от неизвестного поклонника. Кот подсуетился? Или это Громову надоело пить у меня чай из одноразовых стаканчиков? Тайна, покрытая мраком. Ни один из них так и не признался. Подозревала я конечно в большей степени соседа, потому что какой кот в здравом рассудке купит кружку с котом, за которым гоняется взбесившийся пылесос? Это просто нонсенс. А вот Никита потроллить Сеймура был не прочь.

Илья Абухов тоже подготовил нам сюрприз. Это был поистине всем сюрпризам сюрприз. Соизмеримый по значимости с его эпохальным приключением. Наш староста представил нам на вечеринке свою книгу «Похищение Аполлона» – фэнтезийный детектив, написанный им еще на третьем курсе и только сейчас вышедший в бумажном варианте. Под псевдонимом Игорь Плетнев.

– Ты знал? – Заловила я Темникова в темном коридоре Абуховской квартиры. – Почему ничего нам не сказал? Если бы мы знали, что «доска расследования» относится вовсе не к похищению Горского, а к роману, который пишет Илья…

– Я слово дал. – Отвечал Сашка, норовя вывернуться из-под моей жесткой руки. – Да и вообще, что бы это изменило? Ну да, это бы помогло отыскать Макса. Но самого Илюху? Не думаю…

– Мы, по крайней мере, перестали бы строить умопомрачительные версии про машину времени. – Заявила я, кипя от негодования. Но не от злости на Сашку, а на саму себя, потому что понимала – по большому счету он прав. А махать кулаками после драки…

– По мне так эта «доска» только все усложнила и даже запутала. – Был непреклонен мой чрезвычайно скрытный однокурсник. – Ну да, Горский действовал строго по книге. Он прочел электронный вариант еще весной. Но кто ж думал, что этот умник решит провернуть подобное в реале? Уж точно не я. Смыться в столицу и никому ничего не сказать… Ну да, я знал про вспомогательные схемы для проработки сюжетной линии. Но Абух в сюжет меня не посвящал, сказал только, что написал детектив. И герои его книги – реальные люди, только имена немного изменены. Расследовать мнимое преступление придется кое-кому из нашей группы. Но не тебе и не Ольге, а мне и Абуху. Забавно, правда?

– Как бы все упростилось, если бы ты был более откровенен, а не играл в партизана на допросе. – Припечатала я, отпуская рубашку на животе Темникова, изрядный кусок которой сжимала в собственном кулаке с такой силой, что она смялась неприглядными складками, словно комок бумаги, и не спешила вернуть себе первоначальный нетронутый вид. Глаза мои при этом метали гром и молнии. Во всяком случае, именно громы и молнии из моих глаз отражались в темном омуте глаз Сашки. И именно в таком виде – нос к носу с Темниковым нас и застал Никита, тоже приглашенный на вечеринку, как человек, немало поспособствовавший поискам пропавших. Не знаю, о чем он подумал, но, несмотря на мой грозный вид, бить Сашку я не собиралась. Так что испуг в глазах Громова был явно наигранным.


– Вся наша группа перед тобой в неоплатном долгу. – Говорила я Никите, неторопливо шагающему под руку со мной.

– Да, ничего такого особенного я не сделал. – Скромничал Громов. – Я вообще твое расследование сначала всерьез не воспринимал. Подумаешь, нашел Темникова. Остальные-то нашлись сами.

– Если бы их не начали искать, они бы не нашлись. – Мой уверенный тон способен был разогнать любые сомнения.

– А можно вопрос? – Без перехода спросил мой провожатый, забегая вперед, чтобы увидеть мои глаза, предпочитающие смотреть куда угодно, только не на него, будто были пугливыми дикими зверушками, прячущимися от чужого пытливого взгляда. – Почему ты вдруг ни с того, ни с сего кинулась разыскивать своих однокурсников? Ты что? В кого-нибудь из них по уши влюблена?

– Это тебе наверное Ольга наплела? – Буквально рассмеялась я. – У моей подруги всегда так. Если кто-то таскается по пятам – без любви тут не обойтись. Ее послушать, так Темников – любовь всей нашей жизни… А парню просто пожрать и поржать в приятной компании хочется. И домашку передрать. Молчу уже о конспектах. С Темниковым просто весело. Его отсутствие было особенно заметно. Мы вместе ходили в кафе, он хохмил каждую минуту, развлекал нашу компанию. Без него стало как-то пресно и пусто. Все друзья как-то незаметно, по одному начали откалываться от нашего столика, пока мы не остались одни с Ольгой. Впрочем, у моей подруги был еще Андрюшенька, а у меня только кот с непомерными амбициями и пушным хвостом.

– А как же Горский? Что для тебя значил Горский? – Зачем-то допытывался Никита. Не знаю, что на него нашло? К чему столько идиотских вопросов?

– Горский – самовлюбленный болван. Как емко охарактеризовала его Ольга. – Ответила я с изрядной долей раздражения. – Не мой тип. Просто плыл по течению, меняя девчонок, как перчатки, пока не прибило к Кристине. Я рада, что все у них сложилось. Максим очень изменился за последнее время. Он совсем не похож на того человека, что втолкнул меня в аудиторию к Володуху. Эгоизма, видать поубавилось. Теперь он, по крайней мере, думает о ком-то, кроме себя. О родителях, вот, вспомнил.

– А Абухов? Разве он не идеален? Супергерой, спасающий мир. Книжный мальчик, не спасовавший перед реальным вызовом. В такого – грех не влюбиться. В одиночку схлестнулся с преступным синдикатом, избавил город от мэра – взяточника и вора. Раскрыл сеть подпольных лабораторий, вызволил из плена подопытных…Да такому человеку памятник при жизни ставить надо.

– Вот на памятник при жизни я готова скинуться. – Отшутилась я. – И даже прочитать его книгу про всех нас. Что же касается остального… Так это не для меня. Для Ильи существует только черное и белое, полутонов для него нет. Если бороться, то со злом, если умирать, то во имя добра. Как написано в умных книжках. И никак иначе. Рисковать – это его кредо. Он как джедай с лазерным мечом только и ищет, кого бы объявить злодеем и пошинковать в капусту.

– Убойная характеристика. – Усмехнулся мой сосед, не сводя с меня своих темных загадочных глаз. – А если серьезно?

– Если серьезно, все это не про меня. Из всех цветов я предпочитаю серый – цвет моего Распуша. – Призналась я. – Не слишком маркий, к тому же, незаметный – не такой, как праздничный белый, но и не траурный черный. Как раз цвет той самой столешницы, что доставили вчера по твоему заказу. Так вот, для меня именно серый – самое то, чтобы и дальше не выделяться из толпы и оставаться неприметной серой мышью, которая не бросается в глаза, если доведется набраться храбрости и выбежать на середину комнаты.

– Да не похожа ты, Влада, на серую мышь. – Сделал мне Громов сомнительный комплимент. – И по тебе не скажешь, что трусиха… Если это касается твоих друзей, храбрости тебе не занимать…

– Просто я как хамелеон иногда способна мимикрировать под окружающую обстановку. Чтобы не отличаться от остальных. Или притвориться тем, кем я не являюсь. Не знаю, в кого я такая. Родители мои совсем другие. – Поделилась я сокровенным и тут вспомнила кое-что еще, сидящее занозой в душе и не дававшее мне покоя ровно половину вечеринки.

– Что случилось? – Моментально уловил перемену моего настроения Никита.

– Да так. Вспомнила кое-что. Вот и взгрустнулось.

– Еще один пропавший одногруппник? Которого никто не может найти? – Попытался развеселить меня Громов. Стоял передо мной, держал за руки и заглядывал в физиономию, улыбаясь, точно Чеширский кот, объевшийся бесплатных сливок.

– На этот раз не пропавший. Но одногруппник. – Тяжко вздохнула я. – Просто не знаю, как лучше поступить…


Горский тоже не знал, как поступить. И если раньше совесть его предпочитала помалкивать, особо не досаждая угрызениями, то теперь, когда он вернулся в город, который уже считал своим, нечто непонятное накатывало волнами, заставляя сожалеть о сделанном. Впрочем, еще больше он сожалел о не сделанном. И это жуткое по своей сути противоречие боролось где-то внутри него, не давая ни минуты покоя. И это было видно. И, наверное, не только мне. Особенно, когда он смотрел на счастливого Абухова, так ловко разделавшегося с тем, кого считал своим отцом. Правда, теперь стало известно, что мэр Красилов – вовсе не его отец. И с поисками настоящего отца возникла проблема…

– Владка. – Окликнул меня Макс и увлек на кухню, где складировались груды грязной посуды, капал неисправный кран, но зато не было ни одной живой души. – У меня проблема. – Начал самый красивый парень нашего курса.

– С каких это пор я заделалась решалой ваших проблем? – Возмутилась я такой постановкой вопроса. Меня уже не тянуло утопиться в озерах его прекрасных-распрекрасных глаз. Я не смотрелась в них как в зеркало. И сердце мое не замирало, когда моего слуха касался умопомрачительный голос с приятным тембром, заставляющий пламенеть щеки всех девчонок моего факультета. – Почему меня должны заботить чьи-то проблемы? – Интересный вопрос. – Я даже не главный герой Абуховской книги. Обращаешься не по адресу. Расскажи «Супермену». Он точно в силах разрулить все, что угодно.

   Я уже собиралась вернуться в зал к остальным, пока меня снова не начал разыскивать Никита, как Горский ухватил своими цепкими пальцами рукав моего вязаного свитера, совсем, как делает мой кот, когда пытается выморозить какую-нибудь вкусняшку.

– Погоди, Владка. Я не могу обратиться к «Супермену», потому что моя проблема этического характера и напрямую касается  самого Абухова. Вернее, его предполагаемого отца.

– Что ты несешь, Горский? Что за проблема? Да говори уже. – Нетерпеливо призвала я, прислушиваясь к шуму голосов в соседней комнате. Мне кажется, или наше отсутствие уже заметили?

– Помнишь, я рассказывал тебе по телефону про тесты на отцовство для Илюхи?

– Ну, да, – нахмурилась я, припоминая. – Вы стащили стаканчики из-под кофе у Володуха и тогдашнего губернатора Мыслицкого.

– Да нет, у губернатора мы стаканчик добыть не сумели. Мы стянули салфетку с соплями его младшего сына, когда тот гулял по парку с нянечкой и охранником. Стаканчик нам удалось слямзить у мэра, но много позже, когда пришли отрицательные результаты по первым двум тестам. – Сбивчиво пояснил Макс. – Но проблема не в этом, а том, что все три теста исключают родство. И тут остается: либо сынок губернатора – вовсе не его сынок, или с Володуховским материалом я лоханулся.

– То есть как лоханулся? – Конкретно испугалась я, внутренне холодея. Точно теплый шерстяной свитер внезапно вдруг перестал согревать, превратившись в ледяную скорлупку, из которой теперь мне не было выхода.

– Только сейчас до меня дошло, что Володух не пьет кофе из одноразовой посуды, – зловещим шепотом озвучил Горский. – Дух пьет только из персональной пол-литровой керамической кружки. Из той самой, что всегда стоит на столе в его логове под ступенями 304-ой аудитории. Забыл номер того кабинета.

– Это значит, что картонный стаканчик с ДНК, который вы отправили на анализ, вовсе не его? ¬– Сделала я единственный напрашивающийся вывод. – Тогда это плохо.

– Сам знаю. – Скривился Макс, точно у него внезапно разболелся зуб. – Только не знаю, как сказать об этом Илье. Это будет самая настоящая катастрофа. – У Горского был такой убитый вид, что краше в гроб кладут. Бледное лицо, дрожащий голос, трясущиеся мелкой дрожью руки и горящие лихорадочным блеском глаза.  – А не говорить Илье – не правильно. – Продолжил он, в отчаянии ломая пальцы, нещадно хрустя суставами. Жуткий, пробирающий до костей звук, который я терпеть не могу. – Скрыть правду – значит предать друга. Он так хотел найти папашу… И так обрадовался, когда тест с Володухом показал ноль процентов… Что делать, Владка?

Готового рецепта, как облегчить совесть Горского, у меня не нашлось, поэтому я посоветовала дождаться более подходящего момента и осторожно намекнуть, что бывают ложноотрицательные тесты. И не мешало бы с Володухом тест переделать, тем более что стаканчик, валяющийся в мусорной корзине, мог бросить кто угодно. И то, что никто из троих фигурантов, мутивших любовь с его матерью, не подходит, еще ни о чем не говорит. Вполне мог быть неизвестный еще четвертый. Или Абухова тупо перепутали в роддоме, отдав не той матери.

Все это я вывалила на голову Горского, сказав напоследок, что ему не стоит так убиваться. В конце концов, ничего смертельно опасного не произошло. Все живы. К тому же, любого из нас могли перепутать в роддоме. В том числе – меня.

– Вот ты, Макс, вообще на своего папашу не похож. – Заявила я, смерив его придирчивым взглядом. – Тот рябой и низкорослый, а ты вон – под два метра вымахал. Аполлон, блин, Бельведерский. Тебя случаем не усыновили?

«Пусть лучше сомнениями насчет своего отца помучается, чем Абухову настроение перед праздниками портить. – Так я тогда подумала».

А сейчас подумала и посвятила Никиту во все эти проблемы отцов и детей.  Может подскажет чего? Раз он старше и мудрее?

–  А что вообще даст Абухову знание того, кто его отец? – Выслушав дилемму Горского, вопросил мой сосед. – Это как-то кардинально изменит его жизнь?

– Не думаю. – Покачала я головой. – Сдается мне, сам Володух давно уже в курсе, кто такой Илья. С логикой у Вольдемарыча все в порядке. Раз парень подходил к нему с вопросами о родителях, два и два сложить можно. Только сволочь эта ребенка своего не признала, мало того, на пересдачу два раза гоняла, выискав, к чему прицепиться.  Бедный Абухов, – вздохнула я, – иметь биологическим отцом Володуха и врагу не пожелаешь. Может не говорить ему ничего? Пусть спокойно сдает экзамены, пишет новую книгу и не думает ни о чем плохом…

– Правда имеет свойство просачиваться, точно вода сквозь песок. – Философски изрек Никита, уткнувшись в телефон. – Ну вот, я вызвал такси. Гулять по ночному городу, конечно, хорошо, но такими темпами домой мы доберемся только к утру, а у тебя завтра, насколько я знаю, зачет. А вообще тайны тайнам – рознь. Будь у меня отец – психопат с поехавшей крышей, я бы предпочел пребывать об этом факте в неведении. Может пусть лучше у вашего Илюхи будет отец – проворовавшийся губернатор? Насколько я знаю, его уже перевели из московского СИЗО под домашний арест. Скоро вообще все обвинения снимут.

– Это почему еще? – Донельзя удивилась я такому странному кульбиту.

– С него не хотят снимать депутатскую неприкосновенность. А значит, он так и останется неподсуден. – Просветил меня Никита.

– Думаю на свободе он ненадолго. – Злорадно усмехнулась я и позвонила Горскому. У «Супермена» скоро появится новая цель. Это как пить дать.

– Скорее всего, Абухов – сын губернатора. – Сказала я Максу. – Почти одно лицо. Можешь сам убедиться. Не мучайся сомнениями. К Володуху наш общий друг не имеет никакого отношения.

– Ты буквально сняла камень с моей души. – Выдохнул Горский, отключаясь.

 «Наверное, на радостях без этого жуткого балласта на душе воспарил в самую стратосферу, а там, как известно, мобильная связь не очень-то ловит. – Тут же подумалось мне».

Конечно я несколько преувеличила, говоря о сходстве Ильи и губернатора. Каюсь. Сказать, что обрюзгшая бульдожья физиономия, заплывшая жиром, чем-то напоминает худощавое и вытянутое лицо Абухова, – это даже не тянуло на натяжку. Это то же самое, что пытаться впихнуть глобус в сову супротив ее воли. Но кто знает, как выглядел губернатор в возрасте моего однокурсника? Может никто не станет искать старые фотки и это проверять?

Темные, зализанные назад волосы бывшего губернатора совсем не походили на светло-серые прямые пряди Абухова, разделенные центральным пробором на две равные части с торчащим надо лбом упрямым вихром. Разница в комплекции тоже была разительней некуда. Это как двустворчатый неподъемный  шкаф на ножках не идет ни в какое сравнение с изящным пеналом, легко и просто проходящим в дверь. Не думаю, что плечи Ильи когда-нибудь смогут раздвинуться до такой степени, чтобы цепляться за косяк. Может и мой косяк никто не заметит. По крайней мере, в ближайшие лет двадцать.


Да, кто-то может скажет, что правда сочится, как вода сквозь песок, но кому нужна эта правда, если она способна разрушить человеку жизнь? Ведь невольно с течением времени Абухов начнет копаться в своей душе, искать на собственном повзрослевшем лице черты нашего сумасбродного преподавателя, мучиться сомнениями, доводя себя до отчаяния, и, в конце концов, придет к выводу, что лучше бы он ничего этого не знал.

Никита тоже не говорит всей правды. Как он появился в нашем доме? Почему постучал в мою дверь? Может он такой скрытный от природы? Душа нараспашку – это не про него. Его душа замкнута на ключ, а ключ покоится где-нибудь на дне самой глубокой впадины мирового океана. Туда без батискафа не добраться. Остается только ждать, когда этот парень сам решит поделиться своими секретами. Откровенничать или нет – ему решать. Он не один такой – «со скелетами в шкафу». У каждого человека есть целая куча тайн. Только коты их не умеют хранить.

Вообще-то коты могут все, потому что им все можно. Для хвостатых нет преград. Они делают, что хотят, говорят то, что думают. Вот и мой Сеймур признался в том, в чем боялся признаться Никита. Он только начал разговор о правде и песке, даже не подозревая о признаниях моего кота.

– Не знаю, как ты к этому отнесешься, – поймал меня на коготок мой пушистый-распушистый, серьезный и рассудительный. Я как раз собиралась на «суперменскую» вечеринку по поводу триумфального возвращения однокурсников, но мне пришлось экстренно притормозить, оставить в покое тушь и помаду и выслушать кота.– Не знаю, чего ты там себе навыдумывала, только Никиту не надо подозревать в двойной игре. Громова я нанял.

– В смысле? – Не поняла сначала я.

– В коромысле. – Не полез за словом в карман кот. Ввиду отсутствия этой детали в его натуральной и отнюдь не кенгуриной шубе. – Громова я просто нанял.

– То есть, как нанял? – Сказать, что я оказалась шокирована – это не сказать ничего. Моя рука дрогнула, роняя на пол несчастную косметику. Неудачная попытка подхватить падающее кончилась тем, что я локтем сбила с полочки под зеркалом все остальное: пудру, дезодоранты, карандаши и прочую мелочевку, в беспорядке болтающуюся в прихожей.– Нанял? Где?

– Да, уж, не в Караганде. – Осуждающе посмотрел на меня кот. Как на идиотку, размахивающую руками, точно крыльями, несмотря на то, что совершенно не умеет летать. – Все элементарно, Ватсон. – Сжалился Сеймур и снизошел до объяснений. – Нашел по объявлению в интернете парня на все руки и нанял. Для твоей защиты. Если с моим расследованием о таблетках от разума вдруг что-то пойдет не так. Каюсь, я должен был поставить тебя в известность. – Предвосхищая мой возмущенный вопль, зачастил кот. – И нет. Никита не в курсе, кто заказчик. Думает, твои родители или твой возлюбленный, которого ты так и не удосужилась завести.

– Что за разговоры, Сеймур? Мне хватило, что я завела тебя.

– Постой, выслушай спокойно, без нервов. Первое время, да, я платил парню за работу по твоей охране, чтобы он ненавязчиво сопровождал нас с тобой, куда мы соблаговолим отправиться. Чтобы держаться к тебе поближе он даже снял квартиру под нами, уговорил Петровну на санаторий в Ессентуках, чтобы подлечить ее расшатанные нервы, сделал ремонт. Но потом с определенного момента Громов контракт расторг…

– И когда это случилось? Дай-ка угадаю… – Мой язвительный тон пришелся Сеймуру не по вкусу. Кот нахмурился и встопорщил усы. – Наверное это случилось…

– Да, ты права, – перебил меня мой пушистый-распушистый. – Это произошло, когда Громов поймал за шкирку Дика. Тот присматривал за ним. Именно тогда до Никиты начало доходить, что с нанимателем не все чисто. Только он подумал, что это ты ведешь какую-то игру. Отследил, наверное, ай-пи адрес, откуда шли сообщения с заданиями. А потом нарисовался у нас на пороге. С финансовыми претензиями. Это же я ему пообещал за твою охрану те самые деньги, на которые он выкатил нам счет. Наверное, понял по твоей реакции, что ты ни сном, ни духом. Поэтому отстал. Обратился ко мне – к работодателю через интернет. Стольких денег у меня не было. Никита понял, что его кинули, и расторг договор. Я и знать не знал, что он станет охранять тебя бесплатно. Наша встреча с ним в магазине казалась случайностью.

– Сеймур! – Взревела я, совсем как та белуга, чей вой ни разу в жизни не слышала, но говорят – те, кто слышал, никогда в жизни подобное не забудут. – Да ты хоть представляешь, что ты творишь?

– Конечно. – Ответил кот, сохраняя полное самообладание, точно у него совсем не было нервов, а если и были, то, как стальные тросы, способные выдержать не одну тонну. – Я все рассчитал. – Сообщил обладатель железной выдержки холодным безэмоциональным тоном. – У меня бы хватило денег на бодигарда, если бы кое-кто не разбрасывался денежными мышами. Ты же целую партию мышек утилизировала, не спросясь, что это за тряпочка пахучая под ванной припрятанная, там делает. Тебе бы все выбрасывать. А надо оно кому, или не надо… Скорее к жбану побежала, я даже вспопашиться не успел.

– Так это была не загнившая тряпка, а твои мыши? – Поразилась я до самой глубины души. Меня даже брезгливо передернуло, стоило лишь представить, какую гадость я хватала руками, прежде чем бросить в ведро. Знала бы – надела перчатки… Вот какой, оказывается у меня кот – додельник.

– Там товару этого на пол-лимона точно было. – Обиженно всхлипнул кот, разом растеряв железную выдержку. – Весь бизнес псу под хвост. Разве так делается?

– Ну, прости. Не знала. – Нашла в себе силы сказать я; все еще представляя перед глазами «благоухающую» дохлятиной тряпку, скомканную и засушенную, точно мумия непонятно кого. Вернее, теперь-то уже понятно кого… Но легче от этого мне не стало.

– Да что теперь-то сокрушаться? – Посетовал Сеймур. – Поезд ушел. Проехали. Только вот с Никитой нечем было расплатиться. А он почти месяц тебя охранял, по пятам за тобой ходил в универ, а ты даже не заметила.

– Месяц?

– Ну да. Половину октября и кусочек ноября. – Сообщил кот. – Неужели ты думала, что я тебя без охраны оставлю и отпущу в одиночестве по потемкам шариться, когда такое в мире творится? Забыла, как тебя чуть иномарка на тротуаре не смахнула?

– Ну, Сеймур. У меня просто нет слов. А те, что остались, никакая цензура не пропустит.

«Не хватало мне еще кота-параноика. – Тут же подумалось мне. – Понятно теперь, почему он требовал взять его с собой на занятия. Уже тогда надо было бить тревогу. Только-только вышла из-под родительской опеки, почувствовала себя человеком, как еще один нервный товарищ нарисовался. То не так дорогу переходишь, то не с тем мальчиком дружбу водишь… Охренеть, не встать! И это – мой кот! Впрочем, сама виновата. Не надо было ему про иномарку на тротуаре рассказывать. Все же благополучно окончилось, она меня даже не задела».

– Я уж думал кредит в банке попросить, – признался мой пушистый-распушистый, – только Громов сам за нами по пятам таскаться начал. Только не тайно, а в открытую. И совершенно бесплатно. Я даже радовался. Пока он в квартиру Ольги, выбив дверь, не ворвался. Испугался, видать, за тебя. Хотя, чего пугаться-то, если с тобою твой Распуш? Уж распушистый-то способен от любых напастей спасти. Ну, ты поняла, да? От тех пастей, что нападают. – Конкретизировал кот. – Ворвался с пистолетом. Будто какой-то ковбой. Дверь с ноги вышиб. Выпендрежник. Фр-р. – Пренебрежительно фыркнул кот, явно не одобряя подобного поведения, а потом многозначительно помолчал и ни с того, ни с сего тихо сказал: – Мне кажется, ты нравишься Громову. И даже больше, чем нравишься.

– С чего ты взял, Сеймур? Мы просто друзья.

– Друзья не затевают ремонт в твоей кухне, не жарят рыбу, чтобы подкупить твоего кота, не изображают колдуна всех времен и народов, чтобы напугать алчного Ошметкина и не вывозят его в лес в компании сомнительных парней, с которыми едва знакомы. Перечислить тебе еще, чего не делают друзья?

– Друзья не принимают в своей съемной квартире толпу чужих родственников, чтобы они устроили там праздничное застолье. – Добавила я в тон Сеймуру. – Только как раз-таки все это и делают друзья. Разве не так?

– Конечно делают... За твои красивые зеленые глазки. – Саркастически заметил кот.

– Ты считаешь, Никита в меня влюбился? – Нахмурилась я. Только этого еще не хватало. Накануне зимней сессии.

– Какая ты догадливая. – Покривлялся кот, выписывая хвостом дерзкие кренделя. – Наверное он предпочитает держать Темникова подальше от тебя просто так. Постоянно втискивается между вами от большой любви к Темникову. Да он реально меняется в лице, стоит тебе лишь подарить своему одногруппнику совершенно невинную улыбку.

– Никогда этого не замечала. Насчет улыбок. – Призналась я, порядком удивившись. – Спасибо, что сказал. Но если честно, мне кажется, ты преувеличиваешь. Насмотрелся мелодрам, вот и чудятся тебе неземные чувства. На пустом-то месте…


Вот и Ольга тоже с меня не слезает. Все вопросы задает: «Что у тебя с Никитой? Парень смотрит на тебя влюбленными глазами. А ты – ни алё. Специально делаешь вид, будто ничего не замечаешь? Он в тебя по уши втрескался – это стопроцентно, а у тебя только ремонт да сессия в голове. Разве так можно обращаться с парнями?» 

Я конечно понятия не имею, как с ними положено обращаться, не отрицаю. Но как вообще моя единственная подруга может мне все это говорить? Да у этого Никиты тайн больше, чем у Мадридского двора. Что с того, что он пооткровенничал с ее Андрюшенькой? И Андрюшенька отрекомендовал его, как «реально правильного чела»? Что мне с этой «лестной» характеристики? Мне-то он ничего о себе не рассказал. Даже откуда родом.

– Да не скрывал он никогда, откуда к нам приехал. – Говорила Ольга. – Ты же сама не спрашивала. Зато видела номерной знак на его машине. Он и подумал, что ты девушка продвинутая, сообразительная, номер региона считала, и сама все поняла. Могла бы и допрос парню устроить. Твой кот о нем больше знает, чем ты. Может Громов молчит о своих чувствах, потому что боится, что ты на его признание как-нибудь не так прореагируешь.

– Как это, «не так прореагирую»? – Удивлялась я.

– А вот так. Неадекватно. – Взялась меня поучать моя подруга. – Он же тебе уже притаскивал букет цветов. Только кот твой ему от ворот поворот устроил. Сказал, что цветочки пахучие ты не жалуешь. Зато о метле грезишь. Даже во сне о ней вспоминаешь. А из букета даже веник не сделать. Абсолютно бесполезная, на твой взгляд, вещь. Лучше уж кактус притащить. Он и заказал тебе цветущий кактус с курьерской доставкой. А ты полчаса распекала Сеймура за то, что он заказывает всякую ерунду. Никита чуть под землю не провалился от неловкости. И уж, конечно, не стал говорить, от кого подарочек. А то вдруг заставишь его сожрать цветок вместе с колючками. Забыла, как гонялась за Сеймуром с цветочным горшком наперевес? «Сейчас ты его сожрешь!» – Совсем не похоже передразнила Ольга. – Бедный парень тебя еле успокоил.

– Я правда это орала? – Усомнилась я, совершенно не припоминая ничего подобного.

– Может и не это, но нечто в этом роде. Андрею Громов рассказывал и совета спрашивал, не подарить ли тебе метлу. Или достаточно будет обойтись веником? И где найти какой-нибудь веник помягче, чтобы не так больно было, если ты вздумаешь его этим самым веником в порыве чувств  по физии отхлестать.

– Издеваешься? – Раскусила я Ольгу.

– Шутки шутками, а парень и в самом деле на тебя запал. Я же вижу. Хороший парень. Почему ты не дашь ему шанс? По нему же видно, что для него все серьезно. Одни его влюбленные глаза чего стоят…

Я только тяжело вздохнула. Переубеждать в чем-либо мою подругу – тяжкий неблагодарный труд. Если Ольга прочитала десяток любовных романов – это не значит, что она заделалась крутым специалистом по отношениям. Она этого Никиту даже толком не знает. Да и много ли она видела влюбленных глаз? Может Громову реально в глаз соринка попала. А подруга моя уже теории любовные строит, замужество мое планирует. А вдруг у него уже есть девушка? Или он и вовсе женат? Попробуй угадай, что у него на уме? Может я ему безразлична. Или еще хуже – он решил просто из жалости помочь одинокой девушке с котом. И дальше этого его планы не распространяются.

– А ты наберись храбрости и спроси сама. – Посоветовал Сеймур, выслушав крик моей души..

– Ну уж нет. – Моментально открестилась я. – На это я никогда не пойду. И ты не вздумай спрашивать.

– Очень надо. – Проворчал кот. – Хочешь страдать молча? Ну-ну…

– Что ты имеешь в виду? ¬

– Думаешь, я не замечаю, как ты смотришь на Никиту? Ты вся светишься, как новогодняя елка. Не надо быть семи пятен во лбу, чтобы догадаться, что он тоже тебе небезразличен. Скажешь: «Фиг ты угадал»?

– Не лезь не в свое дело. – Конкретно разозлилась я. Еще и елкой обозвал. Намекает, что я колючая и под напряжением? В смысле: не влезай – убьет…Тоже мне, нашелся, знаток человеческой психологии… Еще и человеческие поговорки на свой кошачий лад переиначивает…


Казалось, это было так давно – сегодняшним утром. А сейчас, когда мы вернулись на такси с Абуховской «суперменской» вечеринки и стояли перед моей дверью, играя в молчанку в этой давящей напряженной  тишине, утренний разговор с котом заиграл новыми красками. Наверное, новогодними огнями. Может Сеймур и не так уж не прав? И Никита для меня был не просто приятелем, выручавшим в трудную минуту, а нечто большим? И в этом я пока боялась себе признаться? Чтобы лишний раз не разочаровываться?

Лифт, как водится, не работал – хлопал дверями где-то на последних этажах, точно хищными ненасытными челюстями, будто не в силах прожевать призрачную добычу, ускользнувшую на этот раз от его сломанных датчиков движения. Ждать, пока свихнувшийся подъемник утолит первичный голод и соизволит спуститься все-таки вниз, где горела кнопка вызова, оказав тем самым великую честь, не имело смысла. Проще и быстрее было подняться по лестнице. Пешком. На своих двоих. Что мы и сделали.

Мой сосед, привычно проигнорировав свой четвертый, бодренько взбежал ко мне на пятый. Хотел убедиться, что я без происшествий доберусь до собственной двери? И меня никто не утащит на чердак, где висит пудовый замок, намертво проржавевший. Который не получится так просто открыть. Даже при наличии ключа. А значит, оттуда не грозит никакая опасность. Иначе шум от визгливой болгарки, шипящего автогена или лязг срывающей дужку монтировки давно бы уже услышали сверхбдительные соседи и вызвали полицию. Тут бы уже весь двор сиял красно-синими сполохами, и народу бы толпилось – ночной клуб с дискотеками отдыхает…

Я не стала рассказывать Громову про откровения кота. Не видела в этом смысла. Конечно мне нужны были объяснения про слежку, и все остальное, но неизвестно, как этот парень, пусть даже весьма симпатизирующий мне, прореагирует на тот факт, что оказался облапошен не кем-нибудь, желающим приколоться, а одним чрезвычайно предприимчивым хвостатым, вбившим в свою ушастую голову, будто его «мамочке» угрожает какая-то опасность и поэтому, лучше с нее глаз не спускать.

Никите надо было прощаться и уходить, его ждала работа над каким-то очередным программным кодом с бесконечными строчками цифр и символов, казавшимися для меня тайной за семью печатями. Он вел себя как-то странно, был сам на себя не похож. Только что увлеченно рассказывал мне о своих кодах, а потом вдруг умолкал на полуслове, точно забыл о чем вообще шла речь, вздыхал, переводил взгляд куда-то в пространство над моей головой, как будто там на серой стене лестничной клетки высвечивалась очередная программная ошибка, которую непременно требовалось исправить, но почему-то не доходили руки. Не из-за этого ли в голосе соседа слышалось сожаление? Может быть с кодами у него затык, и именно поэтому он так медлит и не спешит вернуться на свой этаж? А может мой таинственный сосед собирался сказать или спросить нечто важное, но не знал как?

 Его взгляд блуждал по моему лицу, уже в который раз выписывая замысловатую рваную траекторию, словно именно там – на моей бледной недоумевающей физиономии – можно было прочитать ту самую ненаписанную им программу или найти ответ на невысказанный вопрос.

«Чего этот Громов, в конце концов, ждет от меня? – Проносилось в моей голове, пока я изображала терпеливое внимание, демонстрируя загадочную полуулыбку Джоконды. – Чего он так уставился? Я не сильна в ребусах и загадках, особенно во время этих дурацких игр в молчанку, когда не знаешь правил, и вообще не понятно, чего от меня хотят».

Растущее между нами напряжение чувствовалось буквально физически. Будто натянутую между нами нить кто-то тронул, приводя в движение неведомую механику, заставляющую воздух сгуститься и наполниться невидимым глазу, но таким ощущаемым, электричеством.

Это многозначительное молчание… Повисшее между нами, непреодолимым барьером, вынуждающее слова застревать в горле, не находя выхода. Может Никита хотел сказать, что ему пора идти? Или искал повод, чтобы не уходить как можно дольше?

Я уже хотела разрядить затянувшуюся паузу поисками ключей от собственной квартиры, отозвавшимися тихим звяком в моей сумочке, как произошло немыслимое…

Никита поцеловал меня. Просто обнял, притягивая к себе, будто был магнитом противоположной полярности, и поцеловал. Безо всякого предупреждения. Его лицо приблизилось так близко, глаза заглянули в мои, и прежде чем я осознала, что происходит, наши губы слились в поцелуе. По ним словно прошел разряд электричества, точно по схлестнувшимся оголенным проводам, отдаваясь в каждой клеточке моего тела ударом тока.

Время замерло, остановило свой бег, застыло, словно лужица воды, тронутая морозом. А потом просто перестало существовать, разлетевшись на миллионы осколков-мгновений. Впрочем, пространство тоже  ухнуло куда-то вниз и растворилось без остатка. Я будто выпала из реальности, свободно воспарила под облака, потеряв опору под ногами. На всем свете были только мы, этот поцелуй и невесомость. Это продолжалось целую вечность, пока за моей спиной предательски не щелкнул замок, разом возвращая с небес на землю. Дверь с душераздирающим скрипом отворилась, точно специально выбрав самый неподходящий момент.

Я оглянулась, испуганно оторвавшись от Никиты, и сделала вид, будто ничего необычного сейчас не произошло. Мы просто стоим, как обычные друзья, прощаемся. Без всяких нежностей и электричества, струящегося по нервам.

Может быть мне вообще все это показалось? Привиделось во сне. Наверное, я правда сплю и вижу сон. Этот полет в невесомости – какой-то до жути нереальный, как тот из моего сновидения, когда я летела на метле, возомнив себя ведьмой – был ли он действительно? Или мое треклятое воображение сыграло со мной злую шутку? Но почему тогда так громко колотится сердце? И кровь приливает к щекам? Я не знала ответа на этот вопрос. Только одно я знала точно: если это сон, то я не хочу просыпаться. Как можно дольше…

На всякий случай я отстранилась и поискала глазами метлу – самый лучший индикатор нереальности происходящего. Но нет, на лестничной клетке ее нигде не было видно. А значит поцелуй действительно был? И мой собственный несовершеннолетний кот, замерший на пороге, тоже его видел?

– Сеймур? Почему ты до сих пор не спишь? ¬– Сказала я первое, что пришло в голову, лишь бы разорвать эту воцарившуюся во всем мире неловкую тишину, когда слышен стук собственного сердца, отдающийся в висках ритмичными торопливыми ударами, заставляющими кровь быстрее бежать по венам. Наперегонки с мыслями, теряющимися в лабиринте напрочь отшибленных извилин, полных тумана и чего-то вязкого, сквозь которое так просто не продраться.

– Ура! Я буду Распуш Громов! – Отчетливо произнес весьма довольным тоном кот, возвращая меня в реальность, где существовали законы гравитации и звуковые волны. А потом, подобно тыгыдымскому коню, радостно ускакал по коридору. Наверное искать заныканное обручальное кольцо, приготовленное на всякий случай.

  Я же просто пожала плечами и не стала ничего объяснять оторопевшему Никите, который продолжал сверлить мою совершенно невинную, но, тем не менее, загадочную физиономию весьма подозрительным взглядом.

Блымкнул Громовский телефон, разрядив воцарившуюся тишину, полную недосказанности и подозрений. Спасительное сообщение пришло как нельзя кстати.

– Посмотри, вдруг там что-то важное. – Призвала я Никиту, который не только никак не прореагировал на занудливый рингтон, но и, по всей видимости, снова собирался заключить меня в объятья. – Может Ромка отремонтировал твою машину? – Предположила я, отвлекая соседа от новой порции срывающих башню поцелуев.

– Это ролик. Завирусился в инете. – Взглянув на дисплей, сообщил Громов и некоторое время с улыбкой расслабленно пялился в экран, точно какой-нибудь школьник, подсевший на видосики и не способный по своей воле от них оторваться. А потом улыбка исчезла, точно мираж в пустыне. Парень напрягся, разом переменившись в лице. На лицо будто упала тень. От внезапно набежавшей тучи.

Из динамика почему-то неслись дикие кошачьи вопли:

– Спасите-помогите, люди добрые! Не дайте несчастному котику свалиться с дерева. Родина вас не забудет!

– Это что? Сеймур? – Ужас в округлившихся глазах Никиты буквально выплескивался, как брызги из кипящего чайника, а сами глазные яблоки увеличились до размеров теннисных шариков и едва не выпрыгивали из глазниц. Наверное, чтобы лучше видеть весь тот кошмар – то самое представление, которое случилось под окнами Абуховской трешки уже, казалось, лет сто назад. – Сеймур? И ты-ы? – Состояние Громова больше напоминало приготовившуюся к коллапсу звезду. Еще совсем немного – и грянет вселенского масштаба взрыв. И разнесет здесь все далеко и надолго. На вытянувшейся физиономии не просто читалось удивление – это было выше высшей степени удивления. Нечто сродни шоку, когда запросто можно грохнуться от всего этого в обморок. И больше не подняться. К счастью парень оказался достаточно стойким к подобного рода потрясениям, поэтому удержал рвущуюся воспылать Сверхновую в разумных пределах и просто заорал, моментально теряя самообладание. Забыв о спящих соседях, о спецназе, МЧС и пожарных, регулярно являющихся сюда, как на работу. – Да тебя, Влада, ни на минуту нельзя оставлять без присмотра. – Рявкнул Громов. Впихнул меня в мою же собственную квартиру и втиснулся следом за мной. – С тобою вечно случаются какие-то истории. Я даже знаю, кто во всем этом виноват. Где этот пушистый-распушистый? Давно пора поставить на место его мозги…

               
Что бы кто ни говорил, но коты могут все. Особенно серые. Как кардиналы. Перевернуть вверх дном квартиру, устроить ночной «тыгыдык», вызвать Группу быстрого реагирования для усмирения соседского пса и подстроить знакомство с классным парнем. Который почему-то оказался от меня без ума. Наверное, у него начисто вышибло мозги, когда мы столкнулись на лестничной клетке. Кто их поймет, этих парней? Но кто знает, вдруг из всего этого может что-нибудь получиться? Если за дело берутся коты, которым можно все, что захочет их левая задняя. Те самые коты, которые пойдут на любые уловки, на все возможные ухищрения, лишь бы получить желаемое, будь то кусочек жареной рыбы или просто звучная и громкая фамилия. Та самая, что идеально сочетается с именем Распуш.



                КОНЕЦ


Ноябрь 2024 - июнь 2025 года. Южный российский город-милионник