Зима

«Город накрыло снегом так мягко, будто кто;то сверху аккуратно стряхнул с огромного пухового одеяла лёгкую вуаль из звёздной крошки». Всё стало тише: машины шуршали по снежной каше, голоса звучали приглушённо, а шаги оставляли на тротуаре чёткие следы, которые тут же подёргивались тонкой корочкой инея.

Миша стоял у окна и смотрел, как снежинки кружатся в свете фонаря — будто крошечные балерины, что никак не могут решить, падать им или кружиться ещё немного. На подоконнике остывал какао, и от кружки поднимался лёгкий пар, оседая капельками на стекле. Миша водил пальцем по запотевшему участку, вырисовывая простые узоры: ёлку, домик, снеговика.

Внизу хлопнула дверь подъезда, и во двор выбежал соседский пёс Барсик. Он замер, потряс ушами, будто прислушиваясь к тишине, а потом вдруг сорвался с места и начал носиться по сугробам, оставляя за собой цепочку глубоких ямок. За ним выскочил Вовка, его хозяин, в яркой куртке и шапке с помпоном.

— Миша, давай вниз! — крикнул Вовка, увидев друга в окне. — Тут горка настоящая!

Миша улыбнулся, допил какао и накинул куртку. На лестнице пахло холодом и мандаринами — кто-то нёс пакет из магазина. На улице воздух был колючим, но таким свежим, что хотелось дышать глубже.

Они скатились с горки раз десять, пока не устали, а потом сели на бортик, стряхивая снег с варежек. Барсик притащил палку и положил её прямо между ними, будто предлагал начать новую игру.

— Знаешь, — сказал Вовка, глядя на небо, где уже загорались первые звёзды, — зимой всё кажется проще. Снег прячет старые следы, и можно начать заново.

Миша кивнул. Ему нравилось это чувство: будто весь мир укутан в белое волшебное покрывало и можно прикоснуться к этой  сказке и дышать удивительным очищающим морозным воздухом.

И когда они шли домой, оставляя за собой две цепочки следов, Миша думал, что зима — это не про холод. Зима — это про тепло, которое ты чувствуешь особенно остро, когда возвращаешься с улицы, снимаешь варежки и слышишь, как мама зовёт пить горячий чай.