Вам шашечки или...

Рейс 312 швыряло на десятом эшелоне так, что пассажиры в салоне молились на четырех языках сразу, включая латынь, старославянский и матерный. Самолет стонал всеми своими заклепками, топливо в баках трясло, как водку в стакане алкоголика, а земля где-то внизу казалась далекой и совершенно не гарантированной.

Но настоящий ад разверзся в кабине. Командир корабля, опытный ас с огромным налетом, тремя разводами и хронической бессонницей, внезапно поймал психоз на фоне переутомления и личной драмы. Он заблокировал штурвал, вытаращив глаза, и с воплем вождя краснокожих, выходящего на тропу войны, попытался направить тридцатитонный «Боинг» в крутое фатальное пике.

Второй пилот среагировал строго по инструкции, то есть — резким хуком слева. В замкнутом пространстве, среди мерцающих приборов и воющих зуммеров, завязалась яростная, но короткая драка. Второй победил, вырубив шефа тяжелым аварийным топориком по затылку. Проблема заключалась в том, что в процессе этого командир успел ткнуть своего помощника заточенной инденторной ручкой прямо в живот.

Второй пилот, зажимая рану ладонью, вышел в тамбур, где, теряя сознание, поставил задачу бледной стюардессе:

— Кэп невменяем... Скажи Паше, чтоб руки ему покрепче связал. Я отключаюсь. Сделай объявление, может, среди пассажиров есть пилот, хоть кукурузника. Иначе искать нас будут по ДНК.

Стюардесса Аня, синея губами и судорожно сглатывая подступающий ужас, выскочила в салон. Кое-как зажав трясущийся микрофон, она, изо всех сил боясь выдать волнение, объявила:

— Граждане пассажиры! Есть ли среди вас лётчики? Возникла необходимость мм... в третьем пилоте.

Салон ответил гробовым молчанием и очередным провалом в воздушную яму. Никаких отставных и действующих авиаторов на борту не оказалось. Наша страна — родина героев, но в нужный момент все они обычно летят другим рейсом. Но с дальнего кресла, аккуратно поправив сползающие очки в толстой роговой оправе, явно робея, поднялся худощавый молодой человек в безразмерном худи. Таким он и появился в кабине пилотов.

Звали его Иннокентий. В узких кругах известный как «Камикадзе» — яростный любитель авиасимуляторов.

— Вы... кто? — прохрипел раненый пилот, чьи глаза уже подергивались туманом. — Училище? Год выпуска?

Иннокентий понял, что пути назад нет, и вдохновенно соврал:

— Ульяновское летное! Третий курс!

— Значит, азы знаешь... — облегченно выдохнул Второй и с чистой совестью отключился.

Иннокентий втиснул свой худой зад в левое кресло, до упора затянул привязные ремни и надел гарнитуру. Самолет в этот самый момент заложил такой дикий крен, что в боковом иллюминаторе показалась черная бурлящая вода.

Голос на той стороне уже прощался с премией, работой, спокойной жизнью.

— Рейс 312, ответьте! Кто на связи?! Назовите себя!

Иннокентий не сразу, но нащупал кнопку связи:

— На связи рейс 312. Командир и второй недееспособны. Управляю я, Иннокентий. Курсант, в общем.

— Фамилия твоя какая, курсант?!

Диспетчер по коду бронирования мгновенно пробил, кто такой этот внезапный спаситель. Современный цифровой мир суров и не прощает романтики: никакого Ульяновского училища в базах данных не значилось. Только корочка сисадмина и три неоплаченных штрафа за превышение скорости на электросамокате.

В наушниках Иннокентия раздался тяжелый, утробный рык:

— Какое, твою мать, Ульяновское?!

Настоящие, не симуляторные физические перегрузки с размаху вдавили гика в кресло, желудок подкатил прямо к горлу, а «жопомер» — то самое чувство веса самолета, которого так трагически не хватает перед домашним монитором, — включился на полную.

Иннокентий поправил пальцем съехавшие очки и снова вышел в эфир, риторически заметив:

— Вам шашечки или ехать?

Диспетчер замолчал на долю секунды и неожиданно спокойно, с капитуляцией перед абсурдом бытия, ответил:

— Садиться...

Следующие пятнадцать минут напоминали синергию непутевого сына, злого отца и крылатой алюминевой дуры. Иннокентий не пытался «геройствовать», он делал то, что умел лучше всего — администрировал систему.

Его пальцы со скоростью пулемета летали по панели FMC, следуя инструкциям. Он, путаясь, вбивал частоты ILS, корректировал курс кнопками автопилота, щелкал тумблерами закрылков и выпускал шасси, сверяясь с виртуальной глиссадой на дисплее.

Когда самолет с грохотом пробил нижнюю кромку облаков на высоте всего восьмидесяти метров, в плотной пелене ливня наконец вспыхнули зеленые и красные огни взлетно-посадочной полосы. Лайнер неистово, боком сносило ураганным ветром.

— Автоленд не сработает, дует выше лимита для автоматики! Снесет на постройки! — заорал в ухо диспетчер. — Держи штурвал, Кеша! Руками держи, лови ось!

Иннокентий отключил автопилот. Кабина мгновенно огласилась истошным воем электронной сирены: «WROOP-WROOP! PULL UP! PULL UP!». Тяжелая тридцатитонная махина просела вниз. Кеша зажал гашетку и, борясь с порывом, накренил самолет крылом на ветер, удерживая нос по центру полосы.

Самолет подпрыгнул, но удачливый новичок вдавил педали тормозов и вывернул реверс двигателей на максимум.

«Боинг» замер ровно в тридцати метрах от конца полосы, окутанный дымом от стёртых шасси. К лайнеру со всех сторон уже неслись десятки мигалок скорых и пожарных.

Иннокентий снял наушники, из которых доносился радостный мат диспетчера и дрожащими руками достал платок, которым протер запотевшие очки:

— Знал бы, как будет... памперсы с собой захватил...

***

Больше Кеша за симуляторы не садился. Но и в Ульяновское по протекции гражданского авиакрыла не пошёл.