Золотая рыба

Я спрашивал женщин у зелёной воды, что они хотят поймать здесь. Женщины – в пестрых растянутых кофтах, обтёртых штанах и юбках, босоножках. С сумками, рюкзаками, пакетами. С заброшенными в воду удочками. Лица женщин, сжатые временем, не слишком великим, но сосчитать его трудно, а вернуть... Вода молча подрагивает.


Они отвечали, как бы себе, не глядя на меня, одно: Мы ловим в Дону золотых рыб.


Но откуда же им здесь взяться, удивлялся я.


Мы ловим золотых рыб. Где же им быть, если не здесь. Мы пришли с того берега, где оставили юность, красоту и улыбки. Где быть золотым рыбам? Только здесь.


В кабинете вид на Дон. Пятнадцатый этаж, панорама величественная. Напротив – мост, а под ним в ту и другую сторону ходят суда. Иной раз цепляется взгляд, вчитываешься. У каждого судна есть имя. Иногда с номером, иногда без.


За соседним столом коллега – произносит тихонько. Задумчиво произносит, вслушивается – как прозвучит имя корабля, если его сказать пространству. Однажды я спросил, зачем он так делает. Это мне или кому-либо из коллег никогда не мешало, он ведь тихонько, но просто интересно.


Он ответил, что работает здесь вот уже пять лет. И раньше работал в другом здании, но тоже с видом на Дон. И до того. А когда-то, в молодости, ходил по морям. Корабль назывался… Он произнес название, и я на неуловимо-малое, но в то же время заметное мгновение, потерялся, обмер. Я будто сам совершил плавание в неведомое. Коллега смотрел на меня спокойными зеленоватыми глазами сквозь стёкла очков, что-то говорил, но я не слышал. Вода качалась и рябила...


Вдруг мой снова пойдёт по волнам, подытожил он.


Что-то дико романтическое было в этих его словах. История, которой я полностью никогда не узнаю, но от того она только сильнее завораживала. Я тут же забыл название. И хотел попросить его повторить, рассказать ещё раз, но побоялся...


В тот день, минут за пятнадцать до обеденного перерыва, я отвлекся от монитора и расчетов, взглянул на реку. Говорят, полезно секунд по двадцать смотреть далеко – глаза отдыхают. А у нас вид такой, что и душе хорошо становится. Вода, ползущая сразу в обе стороны, на ней мерцающая сеть солнечных бликов. Если остановить взгляд на них, только на них – получается целое море бесконечно изменяющихся узоров на прозрачной линзе. Ощущение гипнотическое. В какой-то момент вся река, всё, что видишь, вспыхивает золотом.


Идет большой грузовой корабль. А коллега совсем увлёкся бумагами. Пропустит ведь! Я вгляделся и прочитал вслух имя корабля. Снова оно не отпечаталось у меня в памяти… Вновь я повис где-то над пульсом бытия и не существовал, а только видел.


Что я видел? Не знаю. Всё. Теперь уже не вспомнить. Коллега поднялся, снял очки и смотрел на судно. Его губы двигались, они беззвучно читали название. Снова и снова, так произносят короткие молитвы. Корабль скрылся из виду. Коллега еще постоял возле окна, затем, пробормотав что-то о звонке, вышел из кабинета. Никто из нас его больше никогда не увидит. Очки так и оставил на столе.


Позже снилось, что я искал его – в столовой, в комнате отдыха. Не мог вызвать лифт и долго спускался по лестнице… Нет, не спускался. Почему-то поднимался, но вышел на улицу. Светло, день. Озирался, искал его среди прохожих. Не находил. Люди брели, буквально проплывали мимо. Самые разные. Нарядные, простые. Текли к берегу, к пристани, к воде. Я тоже пошёл к Дону. Во сне он производил гигантское впечатление. Зелёный змей, ползущий куда-то. Вдоль берега стояли люди и глядели в него. Вдоль другого берега – тоже.


А у перил, отгораживавших пристань и наш бизнес-центр от воды, рыбачили женщины. И это мне уже не снилось. Нет здесь никаких золотых рыб, хотелось мне им сказать. Они выбирали леску, снова забрасывали. Река растягивалась своими течениями в улыбке или в ином выражении.


Утром раздался звонок. Рано, ещё не прозвенел будильник. Поднял трубку. Тишина. А за тишиной – шум волн. Я сполз с кровати и поднялся на палубу. Редкие чайки, их редкие фразы. Еще сумерки. Солнце только грядёт. Название нашего корабля:

.
.
.
.
.
.
.
.
.
.
.

Прохладно. В воде, прямо за бортом, в её темных и медленных глубинах, кружится и мерцает золотым…


ЦВ