Ерунда

  Нынче время такое, что свободную минуту улучить всё равно как сундук с золотом отыскать. Одного служащего, например, жена из дома прогнала, когда ребёнок, увидав папу, испуганно спросил у матери: «Мам, а кто этот дядя?» Служащий, однако же, сильно не расстроился и окончательно поселился на работе. «Что ж, – оптимистично заметил он, – по крайней мере, на дорогу до дому и обратно времени терять не придётся».
  Конечно, это неправильно. Города растут и ширятся, население неуклонно увеличивается, дети растут так, что иной отец своих уже и не узнаёт, ритм жизни ускоряется, темпы, как говорится, нарастают. А сутки – нет. Дошло до того, что некоторые персонажи по четыре-пять часов спят. Конечно, это несправедливо. Конечно, от этого человечество свирепеет.
  Вот, к примеру, живи люди на Меркурии, запаса времени на три тысячелетия вперёд хватило бы. Там сутки по нашему времени почти два месяца длятся: эдак не только с работой и семьёй управишься, но и, виданное ли дело, выспаться сумеешь. И уж точно благодаря такому обстоятельству на Меркурии вовек бы не случилось того, что произошло в трамвае нашего города одним ранним утром.
  Коротко говоря, событие, о котором пойдёт речь, ни своей необычностью, ни какой-либо иной исключительностью ума не будоражит, как не будоражит его, если вдуматься, и самая что ни на есть обыденная обыденность, каковой оно, в сущности, и является. Подумаешь, две тётки драку в трамвае затеяли. Одна до трёх ночи в интернете с кем-то ругалась, другая с двух до четырёх мужа пьяного воспитывала. А в семь они в трамвае повстречались.
  Главное, как-то у них всё очень ловко вышло: та, что в интернете ругалась, вошла в трамвай и, намереваясь взяться за поручень, чуть промахнулась и крепко за волосы чьи-то ухватилась. Обладательница тех волос медленно развернулась и, ни слова не сказав, наградила обидчицу увесистой затрещиной. Затем скинула с её головы шапку и принялась её топтать – обстоятельно, с притопом, – но тут же услышала, как зазвенело в левом ухе. Словом, завязалась потасовка.
  Едут они, две дамы, и дерутся. Причём беззвучно дерутся. Без криков и грубых ругательств: рядом гражданин стоя спит, неловко человека будить. Слышно лишь, как на задней площадке какая-то возня происходит с разными вздохами и стонами.     Пассажиры к драке никакого интереса не проявляют: один в окно пялится, другой на дерущихся глядит, но как будто и не видит ничего. А кондуктор как ни в чём не бывало туда-сюда по вагону снуёт, громко остановки объявляет и за проезд деньги требует. Та, что без шапки, соперницу не отпускает, свободной рукой в кармане мелочь нашаривает. Кондуктор терпеливо ждёт, отрывает билет, отсчитывает сдачу. Вторая, не разжимая пальцев на чужом воротнике, показывает проездной. «Проходим в середину, не стоим на задней площадке!» – гаркнул кондуктор, и спящий гражданин вздрогнул и открыл глаза. Посмотрел на дерущихся, ничего не понял и снова заснул. А дамы дерутся. Прямо не на жизнь, а насмерть сцепились: волосы клочьями летят; у одной сапог слетел, а та, что без шапки, ещё и все пуговицы на пальто растеряла.
  Наконец на очередной остановке та, что без сапога, вдруг крикнула: «Да что ты ко мне пристала!» – и вытолкала соперницу через раскрытые двери. Затем, стараясь сохранить достоинство, отыскала под сиденьем свой сапог и с независимым видом покатила до нужной остановки.
  А что стало с побеждённой – неизвестно. Может, такси вызвала. Хотя, говорят, в следующем трамвае на задней площадке тоже какая-то возня была.
  В общем, ерунда. А вот двадцати четырёх часов в сутках явно недостаточно.