Ах, часы!

АХ, ЧАСЫ! («Орден 2.0»)

Транслитерация (произношение русскими буквами) современных зарубежных брендов, использованные в рассказе.

Audemars Piguet — ОдемАр ПигЕ (в разговорной речи — ОдемАры)
Patek Philippe — ПатЕк ФилИпп (в разговорной речи — ПатЕки)
Richard Mille — Ришар Милль
Rolex — Ролекс

Методист онлайн-курсов, скромный фрилансер Лев Шаромыжкин, обитал в съёмной студии рядом со своим успешным другом, ведущим разработчиком Гришей. К последнему он и направил свои стопы в новогоднее утро.
— Видишь ли, в чем дело, Гриш, — сказал он другу после дежурного «С Новым годом!». — Я не стал бы тебя беспокоить, если бы не крайняя надобность. Одолжи мне на сегодняшний вечер твои Audemars Piguet. Ну, те самые, золотые «Адемары». Сегодня, видишь ли, я приглашен на ужин к криптоинвестору Аммиакову. А ты знаешь этого пафосного подлеца Аммиакова: он страшно зациклен на брендах и чуть ли не нищебродами считает тех, у кого на запястье не болтается что-нибудь стоимостью с хорошую однушку. И к тому же у него две дочери... Милана, знаешь, и Кристина... Говорю как другу... Ты меня понимаешь, милый мой. Дай, сделай милость!
Всё это проговорил Шаромыжкин, заикаясь, краснея и робко оглядываясь на дверь. Гриша снисходительно выругался, но согласился и достал часы из сейфа.
В два часа дня Шаромыжкин ехал на такси класса Ultima к Аммиаковым и, распахнувши чуточку оверсайз-пальто, глядел на свое правое запястье. Там сверкали золотом и отливали идеальными гранями чужие элитные часы.
«Как-то и уважения к себе больше чувствуешь! — думал методист, самодовольно кряхтя. — Штука чужая, а какой фурор производит! Сразу чувствуешь себя инвестором, а не создателем табличек в Excel!»
Подъехав к пентхаусу Аммиакова, он распахнул пальто и стал демонстративно медленно расплачиваться с водителем, выставляя руку вперед. Водитель, как показалось Льву, увидев блеск золота, аж замер. Шаромыжкин самодовольно кашлянул и вошел в дом. Снимая в гардеробной пальто, он заглянул в огромную гостиную. Там за длинным столом сидели уже человек пятнадцать, пили дорогое шампанское и дегустировали устриц. Слышался светский говор и смех.
— Кто это там пришел? — послышался зычный голос хозяина. — Ба, Лев Николаич! Милости просим. Немножко опоздали, но это не беда... Сейчас только подали горячее.
Шаромыжкин выставил руку вперед, слегка оттопырив манжет, поднял голову и вошел в зал. Но тут он увидел нечто ужасное. За столом, прямо рядом с Кристиной, сидел его напарник по онлайн-школе, дизайнер Эдуард Трусов. Показать коллеге «Адемары» — значило бы вызвать массу неприятных вопросов вроде «Откуда у методиста с зарплатой в сто тысяч такие часы?», значило бы осрамиться навеки, обесславиться на всю компанию...
Первою мыслью Шаромыжкина было незаметно снять часы и сунуть в карман или сбежать под предлогом форс-мажора. Но ремешок заклинило, а отступление было уже невозможно — Аммиаков тащил его к столу. Быстро спрятав правую руку в карман брюк, Лев сгорбился, неловко кивнул всем сразу и, никому не подавая руки, тяжело опустился на свободный стул, как раз напротив сослуживца Трусова.
«Выпивши, должно быть, или под веществами!» — подумал Аммиаков, поглядев на его испуганное, сконфуженное лицо.
Перед Шаромыжкиным поставили тарелку с изысканным запеченным стейком из лосося. Он взял левой рукой вилку, но, вспомнив, что левой рукой есть нож и вилку в приличном обществе не подобает, заявил, что он уже сыт.
— Я уже поужинал-с... Мерси-с... — пробормотал он. — Был в гостях у дяди, крупного чиновника, и он буквально заставил меня... тово... наесться деликатесов.
Душа Шаромыжкина наполнилась щемящей тоской и злобной досадой: стейк издавал божественный аромат, а от трюфельного супа шел необыкновенно аппетитный дымок. Лев попробовал освободить правую руку и прикрыть часы левой, но это выглядело максимально нелепо — рука лежала поперек груди, словно он собирался петь гимн.
«Заметят... Господи, хоть бы скорее этот ужин кончился! Во «Вкусно — и точка» потом заеду, наемся как человек!»
После смены блюд он робко, одним глазком поглядел на коллегу. Трусов, почему-то тоже сильно сконфуженный, глядел на него исподлобья и... тоже ничего не ел, пряча левую руку под стол. Поглядев друг на друга, оба еще более смутились и опустили глаза в пустые тарелки.
«Заметил, подлец! — подумал Шаромыжкин про Трусова. — По роже его дизайнерской вижу, что заметил! А он же кляузник, завтра же разнесет по всему офису, что я фейковые часы ношу!»
Съели хозяева и гости пятое блюдо, выпили элитные вина... Поднялся какой-то высокий господин в дорогом пиджаке и с винировыми зубами. Он поправил прическу и провозгласил:
— Предлагаю поднять бокалы за процветание наших прекрасных дам и их личных брендов!
Обедающие шумно поднялись и взялись за бокалы. Громкое «Ура!» пронеслось по пентхаусу. Дамы заулыбались и потянулись чокаться. Шаромыжкин поднялся и взял свой бокал в левую руку.
— Лев Николаич, потрудитесь передать это просекко Милане! — обратился к нему Аммиаков, протягивая бутылку. — Налейте ей!
На этот раз Шаромыжкин, к великому своему ужасу, должен был пустить в дело и правую руку. Чужие золотые Audemars Piguet выскользнули из-под манжета и ярко засияли в лучах неоновой люстры. Учитель побледнел, опустил голову и робко поглядел на Трусова. Тот глядел на его запястье удивленными, вопрошающими глазами. И вдруг губы дизайнера хитро улыбнулись, а с его лица медленно сполз испуг.
— Эдуард! — обратился к коллеге хозяин дома. — Передайте лед, пожалуйста!
Трусов нерешительно протянул левую руку к ведерку со льдом и... о, счастье! Шаромыжкин увидал на его запястье часы. И то были не просто «Адемары», а легендарные Patek Philippe с кучей бриллиантов! Значит, и дизайнер сжульничал, взял паль или одолжил у богатого родственника!
Шаромыжкин едва не засмеялся от удовольствия, вальяжно сел на стул и расслабился. Теперь уже не было надобности прятать руку! Оба грешны одним грехом, и некому, стало быть, доносить и распускать слухи в корпоративном чате.
— О-о-о... гм!.. — промычал Аммиаков, увидев на руке скромного методиста элитное золото. — Серьезный аксессуар, Лев Николаич. Не думал, что в образовании так платят.
— Да-с! — гордо сказал Шаромыжкин, вальяжно покручивая бокал правой рукой. — Удивительное дело, Эдуард! Как тяжело сейчас с поставками оригиналов в Москву! Сколько у нас народу в онлайн-школе, а настоящие швейцарские часы премиум-класса сегодня только у вас да у меня! Уди-ви-тель-ное дело!
Трусов весело закивал головой и нарочито выставил руку вперед, демонстрируя свои «Патеки».
После ужина Шаромыжкин ходил по всем комнатам пентхауса, картинно жестикулировал и показывал барышням часы, невзначай поправляя волосы. На душе у него было легко и вольготно, хотя в животе урчало от дикого голода.
«Знай я такую штуку, — думал он, завистливо поглядывая на Трусова, который уже вовсю обсуждал со Аммиаковым инвестиции в швейцарский часпром, — я бы Richard Mille у знакомого блогера выпросил. Эх, не догадался!»
Только эта одна мысль его и помучивала. В остальном же он был совершенно, абсолютно счастлив.