Пари, или Мечтам свойственно сбываться Глава 7

Тимофей

Глава 7

     Я писал тебе про ад? Тогда нет, это был не ад. Это происходит со мной сейчас, мой личный холодный ад. Я не мог до неё дозвониться, чтобы всё объяснить и попросить прощения, она просто отключала телефон. На смс-сообщения никак не реагировала. Проходили дни, которые сложились в неделю. Неделю гребаной неизвестности. Ну почему она такая холоднокровная? Потому что взрослая – ответил бы ты.
     Когда она приехала с сестрой и выставила меня из съёмной квартиры, я был в прострации. Мне казалось, что мне все это приснилось. Я был в шоке сам от себя вчерашнего. Я честно даже не помню, что она такое сказала. Возможно, в разговоре промелькнула фамилия Павлова, как красная тряпка для быка. Я последнее время стал недолюбливать этого человека. За что спросишь ты? За то, что она взрослее и мудрее меня. Он же уже подобрал ключик к сердцу Кристины. Да, я с ней спал. Её тело принадлежало мне, но, к сожалению, не душа.
     За три года её отсутствия она тоже очень изменилась. Да, в некоторых обстоятельствах она оставалась девочкой, но в семейных делах непоколебимой взрослой, прости господи, с…й. Она была хороша во всем. Для этого она отдавала всю себя, но требовала от Кристины тоже немало. Планка была слишком высока. Только через полгода я начал это понимать. Я не выдержал. Позволил себе расслабиться и выпить с коллегами немного коньяка. Немного не получилось, надрался я знатно. И припёрся к ней. Лучше бы я где-нибудь отоспался. Но нет, я же крутой, а она кто без меня? Мать одиночка. Значит, могу делать, что хочу, куда она без меня денется. Я же мужик. Значит, главный. Наверное, многие мужчины так думают и своим отрицательным поведением узнают границу дозволенного. Вот и я узнал.
     Выйдя из квартиры с вещами, я не знал, что мне делать, куда идти. Закончилось пари или нет. Решил, что и сейчас не сдамся, буду, если понадобится, в ногах валяться до тех пор, пока она меня не простит.
     Поехал с вещами на работу. Объяснился с начальством и остался там ночевать. У нас один из водителей там, в будни ночевал.
     Дня через три стало совсем хреново. Что делать не знал совершенно. Водитель Константин посоветовал пойти в церковь. В церквушке горели свечи, пахло ладаном. Пообщался с батюшкой, стало немного легче.
     На седьмой день решил попробовать поговорить с Кристиной. Я знал, на какой электричке она едет с работы. В каком вагоне не знал. Перед нужной остановкой стал обходить все вагоны с конца. Мне повезло, Кристина ехала в четвёртом. Не посмел подойти, но вышел вслед за ней.
    Стояли и смотрели друг на друга на платформе.
 —Пошли, — сказала она, и я пошёл.
     Дошли до съемной квартиры, сняли верхнюю одежду и прошли на кухню.
— Есть хочешь? — спросила Кристина.
— Мне бы сначала помыться. От меня воняет, — честно признался я.
— Пожалуйста, ванна свободна. Я пока на стол накрою. Есть же будешь?
Я посмотрел на неё взглядом преданной собаки и пошёл в ванну. Там принял душ и оделся в ту же выстиранную и поглаженную одежду, оставленную семь дней назад.   
     Она молча покормила меня и, убрав со стола и вымыв посуду, села за пустой кухонный стол и спросила:
— Кто начнёт первым переговоры?
— Я не хотел. Крис, прости, — вырвалось у меня. — Этого больше не повторится.
— Тим, этого точно не должно повторяться. Второй раз будет последним. Я ничего не буду выяснять, просто вычеркну тебя из своей жизни. У меня нет врагов. Я их просто вычеркиваю из своей жизни и больше о них не вспоминаю.
— А как же дочка?
— Ха. Смешно. А приходя домой пьяным и, ударяя меня, ты о ней думал? Скорее нет, да?
— Крис…
— Мне не нужны сейчас твои извинения. Просто ответь, пари ещё в силе?
— Это надо у тебя уточнить.
— Я условия не нарушала.
— Я тоже. Жил на работе.
— Тогда едем за дочкой.
— Постой, давай немного «по-холостуем».
— Хорошо. Что делать будем?
— Говорить, для того чтобы всё выяснить до конца.
— Хорошо. Задавай вопросы.
— У меня сейчас только один вопрос в голове крутится: что или, вернее, кто для тебя Павлов?
— Хороший человек, который смог стать мне другом. Причём очень хорошим, сродни отцу или старшему брату.
— Где ты скрывалась?
— У подруги, с которой познакомилась в психбольнице. В обособленной деревеньке.
— Почему о ней никто не знал?
— А меня о моих связях никто не спрашивал, а я особо не распространялась. Предпочитаю не смешивать знакомства.
— Рожала где?
— В роддоме под своей фамилией. Я тогда уже успела поменять паспорт на свою девичью фамилию.
— Ну и сука же ты всё-таки, Кристина.
— Ты сам начал эту войну.
— Да уж, сам виноват.
— Что тебя ещё интересует?
— Что там с бабушкой.
– Всё очень просто. Я с шести месяцев страдаю аллергической бронхиальной астмой. Аллергия на сырость деревянного дома. Бабушка жила в квартире, поэтому я до школы находилась у неё в другой деревеньке. Именно бабушка дала мне основное воспитание. С её смертью закончилось моё безоблачное детство. В 10 лет я повзрослела. Вернувшись навсегда к совсем, если честно, не знакомым мне людям с чужими мне законами и нормами.
Знаешь, первые каникулы после смерти бабушки я проводила у тёти. Я ассоциировала её с ней. Мама совсем не похожа на бабушку. Так вот, когда каникулы закончились и меня вернули в мою родную деревеньку, в мой отчий дом, так сказать, я первую ночь плакала, настолько мне было плохо.
Мать не плохая, она просто другая. Бабушка давала мне полную свободу, у меня там было много друзей. Мы ходили везде по деревне: в лес собирали там цветы, орехи; ходили купаться на речку, где я чуть не утонула; меня не пичкала едой, как это делала мать. Там, в этой деревне, для меня всё было настоящее: настоящая любовь, ласка, свой уголок, игрушки, книжки, а самое важное – свобода действий и самовыражения.
Когда я вышла замуж в первый раз, я впервые дни ловила себя на мысли, что можно после девяти вечера не выключать свет, как это делал отчим, мать ему поддакивала. В кинотеатре, когда я попала в первый раз, для меня было странным смеяться в голос вместе с такими же простыми любителями синематографа. В доме с отчимом мне приходилось скрывать все эмоции. Поэтому сейчас я не стремлюсь их выражать, да и не умею.
     А тебе скажу, любимый, мой дорогой Тимофей. Ещё раз позволишь не только меня ударить, замахнуться или просто повысить на меня голос, я тебе вспорю брюхо, скажу, что так и было, и пусть меня посадят. А дочку, надеюсь, брат младший воспитает.
     Друг мой! Я в первый раз видел Кристину в таком яростном гневе. Глаза её оставались холодными, но от её тела исходил такой жар! Я не вытерпел и набросился на неё. Это был самый лучший секс в моей жизни. Она впервые за долгое время не сдерживала себя: рвала мою кожу зубами, оставляя кровавые следы, вонзала свои ногти мне в спину, оставляя кровоточащие царапины. Я не оставался в долгу и также кусал и царапал её разгоряченное тело. Я несколько раз терял сознание от нахлынувших на меня чувств.
     Володя, в эту ночь я умер и возродился утром совсем другим человеком.