На берегу

Тихий вечер. Солнце только закатилось за линию воды. Я и моя взрослая дочь удобно расположились на песке у берега моря. Она сидела справа от меня; вокруг ни души — только тишина и едва различимый шёпот бормочущих волн. Ждём… мою вторую половину — она вот-вот должна к нам присоединиться.

— Я не останусь с вами…

— Как только она придёт, я уйду. Мы с подругой собираемся в бар на воде, — пояснила дочь, указывая рукой на море.

Я посмотрел вдаль… Там действительно плясали какие-то цветные огоньки. Они гирляндами протянулись вдоль горизонта на фоне колышущегося на волнах неясного тёмного пятна.

Взглянул на руки, неожиданно почувствовав, что держу в них что-то плоское и гладкое… Большая двойная открытка, без адресата… Из ниоткуда… Как если бы само море вынесло из глубины на берег письмо в бутылке, а сумерки бесшумным почтальоном тихо и незаметно вручили его мне.

Ещё достаточно светло, чтобы читать, и я открыл… любовное письмо от моей второй половины. Я с изумлением всматривался в неё, словно впитывая доказательство того, что оно действительно пришло.

Послание состояло из короткого предложения, в котором упоминалось какое-то вино с названием «Совиньон 17», мы будто бы пили такое в день нашей первой встречи.

Текст написан от руки красивым почерком поверх едва угадываемого рисунка обнажённой груди, выполненного цветными карандашами. Он проступал сквозь приятный серо-голубой фон и воспринимался как водяной знак подлинности письма, откликаясь при этом тихим эхом воспоминания о школе.

В этом изображении было что-то личное, интимное, доверительное. Намёк на узнавание — что открытка именно от неё, а не какая-то случайная, оставленная кем-то на песке.

Пока она не пришла, мне захотелось показать открытку дочери, как пример наших отношений. Я уже чувствовал приближение второй половины откуда-то с левой стороны вечерней тишины так, как чувствуют перемену погоды — не глазами, а нутром. Она могла появиться в любую минуту…

Я думал: ей может не понравиться, что я раскрываю сокровенное, адресованное исключительно для меня, кому-то ещё, пусть даже и нашей дочери, поэтому торопился.

Дочь глянула, прочла текст и засмеялась. Она нашла забавным упоминание самого обычного вина. Я начал объяснять ей, что она всё не так поняла.

— Вино перестало быть обычным во время нашей первой встречи… когда всё начиналось — в тот момент оно стало особенным.

Я даже привёл ей в пример:

— Советский портвейн в такие моменты перестаёт быть советским портвейном и становится чем-то другим — особенным и запоминающимся. Ведь истина не в вине, а в состоянии сознания.

Она идёт — я обоняю её запах, который словно лёгкий аромат духов на открытке, окутал и вскружил голову. Меня поглощает и захватывает ощущение присутствия, хотя всё ещё не вижу её саму. Спешу забрать у дочери открытку — важное для меня послание о чём-то, что я не понимал и понимал одновременно.

Я смотрел на тихое и спокойное море, на танцующие на волнах огоньки и просыпался, так и не дождавшись её и того, что она несла собой. И сон ещё долго не отпускал — мягко покачивая меня словно лодку у своего причала.


18.07.2026