Прескриптократия как форма правления России

Р. С. Нерсесян
ПРЕСКРИПТОКРАТИЯ
КАК ФОРМА ПРАВЛЕНИЯ
БУДУЩЕГО РОССИИ
Монография
Москва
2026
Оглавление
Введение. От кризиса смысла к институту смысла
Глава 1. Теоретические основания прескриптократии
1.1. Смысл как онтологическое основание власти
1.2. От прескриптивности к прескриптократии
1.3. Прескриптократия, технократия и демократия: сравнение
1.4. Смысловые матрицы российской государственности
Глава 2. Архитектура прескриптократии: институты и процедуры
2.1. Институт прескриптивной экспертизы
2.2. Прескриптивный парламент
2.3. Прескриптивное управление территориями
2.4. Смысловой федерализм
Глава 3. Прескриптократия в эпоху ИИ: человеческий слой
3.1. ИИ как инструмент, а не субъект
3.2. Смысловой фильтр до и после
3.3. Защита от алгоритмического популизма
3.4. Государственный стандарт «человеческого слоя»
Глава 4. Практические кейсы: как это работает в России
4.1. Законотворчество: от деклараций к вкладу
4.2. Стратегическое планирование: смысл как основа KPI
4.3. Международные отношения: смысл как мягкая сила
4.4. Образование: прескриптивная грамотность
Глава 5. Риски, критика и пути их преодоления
5.1. Риск бюрократизации
5.2. Риск субъективизма
5.3. Критика с позиций либерализма, консерватизма и технократии
5.4. Переход: пилотные проекты и масштабирование
Глава 6. Россия предлагает прескриптократию миру
6.1. Смысл как общий язык многополярного мира
6.2. Альтернатива ценностному экспорту
6.3. БРИКС и ШОС: институт смысловой координации
6.4. Проект Всемирного совета по смыслу
6.5. Россия как методологическая держава
Заключение
Приложение 1. Шкала прескриптивной экспертизы (42 балла)
Приложение 2. Шаблон паспорта цели
Приложение 3. Пример паспорта цели (нацпроект «Демография»)
Приложение 4. Программа модуля ДПО для госслужащих
Источники
Введение. От кризиса смысла к институту смысла
Современное государство сталкивается с парадоксом: чем совершеннее
управленческие технологии, тем очевиднее разрыв между формальной
корректностью решений и их осмысленностью. Регламенты соблюдаются, KPI
выполняются, бюджеты осваиваются— но вопрос «зачем?» остаётся без ответа.
Бюрократия научилась делать дела правильно, но разучилась спрашивать, ради чего.
В эпоху стремительного развития искусственного интеллекта этот разрыв
становится критическим. ИИ способен генерировать формально корректные
решения, стратегии, тексты законов— но не способен ответить на вопрос «зачем?».
Аргумент Сёрла («Китайская комната», 1980) показал это ещё сорок лет назад:
компьютер манипулирует символами по синтаксическим правилам, но не обладает
семантическим пониманием. Чем мощнее ИИ, тем больше формально правильных,
но бессмысленных решений он производит. Угроза не в «восстании машин», а в
тихой подмене: человек перестаёт задавать «зачем?» и превращается в оператора
чужого алгоритма.
Россия сталкивается с двойным вызовом. С одной стороны— необходимость
технологической модернизации, цифровизации управления, внедрения ИИ-
инструментов. С другой— сохранение цивилизационной идентичности, смысловых
оснований государственности, которые невозможно делегировать алгоритму. Эти
два вызова не противоречат друг другу, если у государства есть инструмент,
соединяющий технологическую эффективность со смысловой глубиной.
Такой инструмент предлагает прескриптивное мышление— способность ставить
вопрос о смысле любого решения, нормы или цели до его принятия и реализации. В
предыдущей работе («Переосмысление прескриптивности: от нормы к смыслу»)
этот навык был представлен как индивидуальная компетенция. Настоящая
монография делает следующий шаг: смысл становится не только личным навыком,
но и институциональным принципом.
Прескриптократия (от лат. praescriptum — предписанное, заданное заранее, и греч.
kratos — власть) — форма правления, в которой власть легитимна не только
юридически, но и смыслово: каждое значимое решение проходит обязательную
проверку на соответствие идентичности, предназначению и вкладу. Это не
идеология и не политический режим— это управленческая архитектура, в которой
смысл встроен в процедуру принятия решений как обязательный шаг.
Прескриптократия— не утопия. Она не требует смены конституционного строя,
реформы политической системы или создания новых властных структур. Она
требует одного: включения смысловой проверки в действующие регламенты— как
одного дополнительного шага, предшествующего утверждению решения. Этот шаг
можно сравнить с антикоррупционной экспертизой: она не отменяет проект, но даёт
сигнал, если что-то не так. Прескриптивная экспертиза делает то же самое— но не с
коррупционными рисками, а со смысловыми.
Методология работы опирается на четыре линии:
• Онтология смысла (Хайдеггер, Франкл): смысл не придумывается, а
обнаруживается в структуре бытия; он предшествует действию.
• Теория действия (Вебер, Парсонс): действие осмысленно, если оно соотносится с
осознанной целью и ценностью.
• Критика формальной рациональности (Хабермас): коммуникация как способ
легитимации смысла; смысл должен быть не только принят, но и обоснован в
публичном пространстве.
• Авторский метод прескриптивной экспертизы: три вопроса, шесть индикаторов,
шкала 42 балла, паспорт цели, тормоз смысла. Подробно описан в предыдущей
монографии и учебном модуле «Прескриптивное мышление в эпоху ИИ».
Структура монографии. Глава 1 закладывает теоретический фундамент: смысл как
основание власти, переход от прескриптивности к прескриптократии, сравнение с
технократией и демократией, российские смысловые матрицы. Глава 2 описывает
архитектуру: институты, процедуры, регламенты. Глава 3 рассматривает
прескриптократию в эпоху ИИ— «человеческий слой» как точку, где человек
остаётся автором решений. Глава 4 — практические кейсы: законотворчество,
стратегическое планирование, международные отношения, образование. Глава 5 —
риски и критика. Глава 6 — выход России на мировую арену с предложением
прескриптократии как универсального метода смысловой координации в
многополярном мире.
Глава 1. Теоретические основания прескриптократии
1.1. Смысл как онтологическое основание власти
Власть держится не только на законе, но и на признании её осмысленности. Если
граждане не видят смысла в решениях государства, возникает то, что можно назвать
«тихой делегитимацией»: формальное подчинение без внутреннего согласия. Законы
выполняются, налоги платятся, отчёты сдаются— но доверие тает. Этот процесс
медленнее и опаснее открытого протеста: его трудно заметить, пока не становится
поздно.
Хайдеггер в «Бытии и времени» (1927) показал, что человеческое бытие (Dasein) —
это бытие вопрошающее. Человек не просто существует, а спрашивает о своём
бытии: «зачем я здесь?». Этот вопрос— не психологическое любопытство, а
онтологическая структура: без него человеческое бытие превращается в автоматизм.
Если применить этот тезис к государству: государство, которое не спрашивает
«зачем?», превращается в механизм— формально работающий, но онтологически
пустой.
Франкл в «Человеке в поисках смысла» (1946) показал, что смысл не
предписывается извне, а находится в конкретной ситуации. Для государства это
означает: смысл не спускается сверху как идеологема, а обнаруживается в
соотнесении цели с идентичностью, предназначением и вкладом. Власть не может
«назначить» смысл— но может создать процедуру, в которой смысл становится
видимым и проверяемым.
Вебер в «Основных социологических понятиях» (1921) различал типы действия.
Целерациональное действие— действие, ориентированное на цель, осознанную
действующим. Это ключ к прескриптократии: государственное действие должно
быть не только целесообразным (направленным на цель), но и осмысленным (цель
должна быть обоснована). Вебер показал формальную рациональность как расчёт
средств— но не ставил вопрос о смысле цели. Прескриптократия добавляет этот
уровень: не только «эффективно ли?», но и «зачем?».
Таким образом, онтологическое основание прескриптократии таково: смысл
предшествует действию (Хайдеггер), смысл обнаруживается, а не назначается
(Франкл), смысл требует осознанной цели (Вебер). Власть, которая игнорирует эту
структуру, рискует стать формально эффективной, но онтологически пустой.
1.2. От прескриптивности к прескриптократии
Классическая прескриптивность— от Канта до Хэра— работает с нормами и
императивами. Кант в «Основах метафизики нравственности» (1785) формулирует
категорический императив: «Поступай только согласно такой максиме,
руководствуясь которой ты в то же время можешь пожелать, чтобы она стала
всеобщим законом». Хэр в «Языке морали» (1952) определяет моральные суждения
как предписания, аналогичные императивам, и вводит принцип универсализуемости.
Деонтическая логика фон Вригта формализует нормы как операторы
долженствования.
Общее у этих подходов— ответ на вопрос «что я должен делать?». Но ни один из
них не спрашивает «зачем я должен это делать?». Кант обосновывает долг самим
собой: поступок морален, если его максима универсализуема. Хэр сводит мораль к
предписанию: «сделай X». Но смысл X — почему именно X, а не Y — остаётся за
скобками.
Авторский сдвиг, подробно обоснованный в предыдущей монографии, состоит в
следующем. Прескриптивность переопределяется: предписание— не содержание
действия («сделай X»), а методологическое требование («прежде чем действовать,
задай вопрос "зачем X?"»). Это не отрицание Канта и Хэра, а дополнение:
прескриптивность как проверка смысла предшествует прескриптивности как норме.
Сначала «зачем?», потом— «что должно?».
Прескриптократия институционализирует этот сдвиг. Если прескриптивное
мышление— индивидуальный навык, то прескриптократия— система, в которой
этот навык становится обязательной процедурой. Проверка смысла встраивается в
государственный процесс— как антикоррупционная экспертиза, экологическая
оценка или финансовый аудит. Разница в предмете: прескриптивная экспертиза
проверяет не коррупционные риски и не экологический ущерб, а смысловую
состоятельность цели.
Ключевое различение: прескриптократия не диктует содержание решений. Она не
говорит «делай это, а не то». Она говорит: «прежде чем принять решение, покажи,
что оно осмысленно— ответь на три вопроса: кто мы, зачем мы здесь, что мы даём».
Если ответа нет— решение возвращается на доработку. Это тормоз смысла: не
запрет, а пауза для проверки.
1.3. Прескриптократия, технократия и демократия: сравнение
Прескриптократия не заменяет ни технократию, ни демократию— она дополняет их
смысловым фильтром. Но чтобы понять её место, полезно сравнить три формы по
ключевым параметрам.
Параметр Технократия Демократия Прескриптократия
Критерий качества решения Эффективность, KPI Легитимность, воля
большинства
Смысловая состоятельность
(идентичность,
предназначение, вклад)
Инструмент,
Роль ИИ Оптимизация процессов,
Анализ общественного
подконтрольный
замена человека
мнения
смысловому фильтру
Главный риск Формализм, потеря
идентичности Популизм, краткосрочность Бюрократизация проверки
смысла
Ответ на «зачем?» Не задаётся Заменяется волей
Обязательная процедура до
большинства
решения
Технократия оптимизирует средства, но не спрашивает о цели. Демократия
легитимизирует решение через большинство, но большинство может выбрать
бессмысленное. Прескриптократия не отменяет ни эффективность, ни легитимность
— она добавляет третий критерий: осмысленность. Решение должно быть не только
эффективным и не только легитимным, но и осмысленным. Если оно формально
эффективно, легитимно принято, но не отвечает на «зачем?» — прескриптивная
экспертиза даёт сигнал: доработать.
Это особенно важно в условиях, когда ИИ-системы становятся всё мощнее.
Технократия естественно склонна делегировать ИИ всё больше решений— потому
что ИИ «эффективнее». Демократия может делегировать ИИ анализ общественного
мнения— потому что ИИ «точнее». Но ни та, ни другая не имеет встроенного
механизма проверки: «зачем мы это делаем?». Прескриптократия— единственная из
трёх форм, которая делает этот вопрос обязательным.
1.4. Смысловые матрицы российской государственности
Россия исторически тяготеет к смысловым основаниям власти. Это не особенность
идеологии, а структурное свойство: российская государственность формировалась
через несколько смысловых матриц, каждая из которых давала ответ на вопрос
«зачем?» — и каждая из которых может быть проанализирована с помощью
прескриптивной экспертизы. Цель этого раздела— не идеализировать прошлое, а
показать: прескриптократия не чужда российскому опыту, она формализует то, что
всегда было в нём имплицитным.
Матрица 1. Согласие (Булгария, IX–XIII вв.). Первое государственное образование
на территории будущего Россия— Волжская Булгария— сформировалось через
согласие разных этнических и конфессиональных групп. Смысл: не подчинение, а
договор. Идентичность— многонациональная. Предназначение— торговый и
культурный мост между Востоком и Западом. Вклад— распространение
письменности, ислама, торговых связей.
Матрица 2. Порядок (Орда, XIII–XV вв.). Система управления, заимствованная от
Золотой Орды: ямская служба, перепись, налогообложение, централизованная
власть. Смысл: вертикальный порядок. Идентичность— служилая. Предназначение
— поддержание стабильности на огромной территории. Вклад— инфраструктура
управления, без которой невозможно было бы объединение Руси.
Матрица 3. Суверенитет (ханство, XV–XVI вв.). После распада Орды формируется
идея суверенной власти— московский царь как преемник хана. Смысл:
независимость. Идентичность— государствообразующая. Предназначение—
собирание земель. Вклад— создание единого государства.
Матрица 4. Вклад (империя, XVII–XIX вв.). Российская империя формируется как
система, где каждый народ и каждый регион вносят свой вклад в общее целое.
Смысл: служение. Идентичность— имперская, многонародная. Предназначение—
расширение и удержание пространства. Вклад— культура, наука, безопасность,
освоение территорий.
Матрица 5. Массовое действие (советский проект, XX в.). Индустриализация,
коллективизация, культурная революция— проекты, основанные на мобилизации
масс. Смысл: преобразование мира. Идентичность— классовая, интернациональная.
Предназначение— построение нового общества. Вклад— индустриальная база,
наука, образование, победа в войне.
Матрица 6. Переговорная идентичность (постсоветский период, 1990-е—
настоящее). Федеративный договор, асимметричная федерация, переговоры между
Центром и регионами. Смысл: баланс. Идентичность— многоуровневая
(федеральная + региональная). Предназначение— удержание единства через
разнообразие. Вклад— поиск модели, соединяющей централизацию с автономией.
Эти шесть матриц— не образец для копирования, а аргумент: осмысленное
управление возможно и имеет глубокие корни в российском опыте.
Прескриптократия не навязывает новую идеологию, а формализует эту склонность:
вместо интуитивного «мы знаем, зачем» — прозрачная процедура «мы можем
показать, зачем».
Глава 2. Архитектура прескриптократии: институты и процедуры
2.1. Институт прескриптивной экспертизы
Прескриптивная экспертиза— обязательная процедура смысловой проверки для
всех значимых государственных решений. «Значимое решение» — акт уровня выше
ведомственного приказа: закон, государственная программа, стратегия развития,
крупный инфраструктурный проект, международное соглашение. Для текущих
административных решений экспертиза не требуется— иначе возникнет
бюрократизация (см. главу 5).
Процедура состоит из четырёх шагов:
1. Формулировка цели— чёткое описание того, что предполагается сделать. Без
формулировки экспертиза невозможна.
2. Ответ на три вопроса смысла— «Кто мы?» (идентичность субъекта решения:
регион, ведомство, отрасль), «Зачем мы здесь?» (предназначение в системе более
высокого уровня), «Что мы даём?» (конкретный вклад, выраженный в ценности, а не
в объёме).
3. Оценка по шести индикаторам— по два на каждый критерий, каждый индикатор
— 0–7 баллов, итого 42 балла. Оценку проводит экспертная группа: 3–5 человек с
квалификацией в области управления, философии или методологии. ИИ-ассистент
используется для сбора данных и проверки фактологии, но не для выставления
баллов.
4. Паспорт цели— документ на 1–2 страницы, фиксирующий результаты
экспертизы: формулировку цели, баллы по каждому индикатору с обоснованием,
общий балл, рекомендацию (допустить / доработать / переформулировать). Паспорт
публикуется— на сайте ведомства или в реестре паспортов.
Тормоз смысла: если общий балл ниже 15 (критический дефицит смысла), решение
не может быть утверждено без переформулировки. Если 15–28 (дефицит смысла) —
решение допускается к обсуждению, но с обязательными рекомендациями. Если 29–
35 (приемлемый) — решение принимается с рекомендациями. Если 36–42
(осмысленный) — решение принимается без ограничений.
Кто проводит экспертизу? Не отдельный «министр смысла» и не новое ведомство.
Экспертизу проводит коллегиальная группа: сотрудники профильного
подразделения + внешний эксперт (учёный, аналитик, представитель гражданского
общества). Это обеспечивает независимость и снижает риск формализма. ИИ-
ассистент помогает: собирает аналоги, проверяет фактологию, выявляет подмену
«вклада» «объёмом» — но не выставляет баллы.
2.2. Прескриптивный парламент
Прескриптивный парламент— это не новый орган, а модификация регламента
действующего. Каждая законодательная инициатива, вносимая в Государственную
Думу, сопровождается паспортом цели. В регламенте Думы появляется
обязательный шаг: обсуждение паспорта на профильном комитете до второго
чтения.
Это не заменяет голосование и не отменяет существующие процедуры. Оно
предшествует им: сначала «зачем?», потом «за / против». Если паспорт цели
показывает критический дефицит смысла (0–14 баллов), комитет вправе вернуть
законопроект вносителю с требованием переформулировать цель. Это не запрет—
это тормоз смысла: пауза, дающая время переосмыслить.
Эффекты прескриптивного парламента:
• Снижение декларативности. Законопроекты, где «как» есть, а «зачем»
отсутствует, становятся видимыми на ранней стадии.
• Согласование позиций. Общий метод постановки вопроса «зачем?» упрощает
межведомственное согласование: вместо спора о формулировках— проверка по
общим критериям.
• Прозрачность. Опубликованные паспорта целей дают гражданам и экспертам
возможность оценить смысловую состоятельность законопроекта до его принятия.
• Контроль ИИ-аналитики. Если законопроект готовится с использованием ИИ,
паспорт цели— это смысловой фильтр, который проверяет результат на
соответствие идентичности и предназначению.
2.3. Прескриптивное управление территориями
Для регионов и муниципалитетов прескриптивная экспертиза вводится по единой
методологии. Это создаёт «смысловую карту» страны: каждый регион имеет
паспорт, отвечающий на три вопроса. Карта не унифицирует— она показывает
разнообразие. Цель не в том, чтобы все регионы формулировали одинаковые
смыслы, а в том, чтобы каждый регион знал свой смысл и мог его обосновать.
Кейс: Республика Татарстан. Исторически регион формировался через несколько
матриц: согласие (Булгария), порядок (Орда), суверенитет (ханство), вклад
(империя), массовое действие (советский проект), переговорная идентичность
(постсоветский период). Эти матрицы— не образец для копирования, а аргумент:
осмысленное управление возможно.
Паспорт цели развития Татарстана (гипотетический):
• Идентичность: многонациональность, исламско-православский диалог,
индустриальная база, университетский центр.
• Предназначение: логистический и образовательный хаб между Европой и Азией;
вклад в федеральную экономику через высокотехнологичные отрасли.
• Вклад: качество жизни как модель для других регионов; экспорт компетенций
(инжиниринг, IT, образование); культурный диалог как ресурс мягкой силы России.
Сравнение: Калининградская область. Идентичность: постимперский анклав,
европейский фасад России, янтарный край. Предназначение: точка сопряжения
России и Европы, демонстрационная витрина. Вклад: не просто объём транзита, а
качество «окна» — насколько оно работает на образ России в европейском
восприятии. Различие с Татарстаном: Татарстан— мост внутри России,
Калининград— мост вовне. Оба осмысленны, но по-разному. Прескриптивная
экспертиза делает это различие видимым и проверяемым.
2.4. Смысловой федерализм
Федерализм— это не только распределение полномочий и бюджетов, но и
распределение смыслов. Каждый субъект федерации имеет собственную
идентичность, собственное предназначение в федеральной системе и собственный
вклад. Прескриптократия формализует это: каждый регион вправе иметь свою
смысловую модель— если она отвечает на три вопроса и проходит прескриптивную
экспертизу.
Смысловой федерализм отличается от бюджетного и правового тем, что он работает
с основанием, а не с механизмом. Бюджетный федерализм распределяет деньги.
Правовой— полномочия. Смысловой— предназначение. Без смыслового
измерения бюджетный и правовой федерализм рискуют превратиться в
механическое распределение ресурсов без вопроса «ради чего?».
Принцип смыслового федерализма: Центр не диктует регионам смыслы, но требует
их обосновать. Регион, который не может ответить на «зачем мы здесь?» и «что мы
даём стране?», получает не наказание, а рекомендацию: переформулировать
стратегию. Это не вертикальное давление, а методологическая помощь: Центр
помогает региону найти собственный смысл, а не навязывает чужой.
Практический инструмент: единый шаблон паспорта цели для всех регионов (см.
Приложение 2). Паспорта публикуются в открытом реестре. Граждане могут
сравнивать: какой смысл у стратегии их региона и соседнего. Это создаёт
конкурентную среду— не в бюджетах, а в смыссловом качестве.
Глава 3. Прескриптократия в эпоху ИИ: человеческий слой
3.1. ИИ как инструмент, а не субъект
ИИ отлично решает задачи «как»: оптимизация, прогнозирование, анализ больших
данных, генерация текстов. Но он не отвечает на вопрос «зачем?». Аргумент Сёрла
(«Китайская комната», 1980) показал это с философской точностью: компьютер
манипулирует символами по синтаксическим правилам, но не обладает
семантическим пониманием. Формальная корректность не равна осмысленности.
Этот аргумент остаётся предметом дискуссии, но его суть точно совпадает с
проблемой прескриптократии: правильно— не значит осмысленно.
Для государства это означает: делегирование ИИ решений без смыслового фильтра
— это делегирование без ответственного субъекта. ИИ может подготовить проект
закона, сгенерировать стратегию, предложить набор мер— формально корректных.
Но если ни один человек не спросил «зачем?» до запроса к ИИ и не проверил
результат после— решение принимается вслепую. Формально автор— чиновник.
Фактически— алгоритм.
Прескриптократия закрепляет разделение труда между человеком и машиной: ИИ
готовит варианты, человек (через процедуру прескриптивной экспертизы) выбирает
осмысленный. Это и есть «человеческий слой» — точка в ИИ-системе, где человек
задаёт смысл. Без человеческого слоя ИИ-система— исполнитель без автора.
3.2. Смысловой фильтр до и после
Прескриптивная экспертиза работает с ИИ в два шага.
До обращения к ИИ— смысловой фильтр. Прежде чем формулировать запрос к ИИ,
ответственный составляет паспорт цели: «Кто мы?», «Зачем мы здесь?», «Что мы
даём?». Запрос к ИИ строится не как «дай мне стратегию», а как «дай мне варианты
стратегии, соответствующей нашей идентичности, предназначению и вкладу». Это
снижает риск галлюцинаций и подмены смысла формальными метриками.
Пример: проект закона об образовании. Запрос к ИИ без смыслового фильтра:
«Найди лучшие практики в мире». ИИ вернёт набор моделей, формально
корректных, но не связанных с российским контекстом. Запрос с фильтром: «Найди
практики, которые соответствуют нашей идентичности (многонациональная страна,
единое образовательное пространство), предназначению (воспитание гражданской
идентичности), вкладу (подготовка кадров для технологического суверенитета)».
Результат— адаптация под смысл, а не копирование.
После получения результата— смысловая проверка. Результат ИИ оценивается по
тем же шести индикаторам. Если балл ниже порога— запрос уточняется или
результат отвергается. Проверка выявляет типичные дефекты ИИ-генерации:
шаблонность (низкая укоренённость), универсальность без специфичности (низкая
несводимость), метрики объёма вместо ценностного эффекта (низкий ценностный
эффект).
3.3. Защита от алгоритмического популизма
Алгоритмы могут усиливать популистские тренды: что популярно, то и предлагают.
ИИ-система, обученная на публичных данных, будет генерировать решения,
appealing к большинству— но популярность не равна осмысленности. Решение,
которое одобряет большинство, может противоречить идентичности, не иметь
вклада, не отвечать на «зачем?».
Прескриптократия ставит смысловой барьер: даже если решение популярно, оно
должно пройти проверку на вклад и предназначение. Это не антидемократический
механизм— это дополнение к демократии. Большинство может выбрать
бессмысленное; прескриптивная экспертиза не отменяет выбор, но делает видимым,
что выбор не отвечает на «зачем?».
Пример: популярная инициатива «бесплатный интернет для всех». Без смыслового
фильтра: инициатива популярна, собирает голоса, проходит. С фильтром: «Кто мы?»
— общество с цифровым неравенством. «Зачем мы здесь?» — обеспечение равного
доступа к информации. «Что мы даём?» — не «бесплатный интернет» (объём), а
«снижение цифрового разрыва между городом и селом на 30% за три года» (вклад).
Формулировка меняется— и становится осмысленной.
3.4. Государственный стандарт «человеческого слоя»
Человеческий слой— не метафора, а институциональное требование.
Прескриптократия вводит стандарт: любая государственная ИИ-система,
используемая для подготовки решений, должна иметь встроенную точку смыслового
контроля. Стандарт состоит из четырёх уровней:
5. Уровень 1 — Процедурный. Каждое решение, подготовленное с участием ИИ,
сопровождается паспортом цели. Без паспорта решение не поступает на
утверждение.
6. Уровень 2 — Прозрачностный. Паспорт цели указывает, где использовался ИИ,
какие данные, какие модели, какие ограничения. Гражданин вправе знать, что в
решении— машинное, а что— человеческое.
7. Уровень 3 — Ответственностный. В паспорте указывается конкретный человек
(или коллегиальный орган), принимающий ответственность за смысл решения. ИИ
не может быть ответственным субъектом. Если смысл не обоснован—
ответственность несёт подписант, а не алгоритм.
8. Уровень 4 — Публичный. Паспорта целей значимых решений публикуются.
Граждане и эксперты могут оспорить оценку, предложить свою, указать на пропуск.
Это создаёт обратную связь— механизм коррекции, который не зависит от
внутриведомственного контроля.
Стандарт человеческого слоя— это ответ на главный вызов эпохи ИИ: не потерять
автора в потоке формально корректных решений. Не ограничить ИИ (он полезен), не
запретить его (он эффективен), а встроить точку, где человек неизбежно спрашивает
«зачем?» — и отвечает за ответ.
Глава 4. Практические кейсы: как это работает в России
4.1. Законотворчество: от деклараций к вкладу
Проблема. Законопроекты часто содержат формулировки «повысить
эффективность», «улучшить качество», «обеспечить развитие» — без конкретики.
Такие формулировки невозможно ни измерить, ни оспорить. Они формально
корректны, но семантически пусты. Депутат голосует за «повышение
эффективности» — но что это значит? Кто определяет, что эффективность
повысилась? Что изменится в жизни людей?
Решение. Паспорт цели требует указать конкретный вклад. Не «повысить
эффективность системы здравоохранения» — а «снизить время ожидания приёма у
специалиста с 14 до 7 дней в 80% поликлиник к 2028 году». Не «улучшить качество
образования» — а «обеспечить, чтобы 70% выпускников сельских школ сдали ЕГЭ
по математике не ниже 60 баллов». Формулировка вклада делает цель проверяемой
— и для граждан, и для контролирующих органов.
Результат. Меньше абстрактных норм, больше измеримых эффектов. Законопроект,
прошедший прескриптивную экспертизу, даёт ответ на вопрос «зачем?» — и этот
ответ можно использовать: для мониторинга реализации, для оценки
эффективности, для публичной отчётности.
4.2. Стратегическое планирование: смысл как основа KPI
Проблема. KPI часто оторваны от смысла: ведомство выполняет план, но ничего не
меняется. «Провести 100 мероприятий» — выполнено. «Выпустить 500
специалистов» — выполнено. Но что изменилось? Метрики объёма доминируют,
метрики вклада отсутствуют.
Решение. KPI выводятся из паспорта цели. Сначала «что мы даём?», потом «как
измерить?». Объём— лишь средство, эффект— главное. Паспорт цели нацпроекта
задаёт рамку, внутри которой формируются KPI. Если KPI не соответствуют вкладу
— они пересматриваются.
Кейс: национальный проект «Демография». Гипотетический паспорт цели:
• Идентичность: многонациональная страна с сокращающимся населением,
традиционной семейной культурой и региональным разнообразием демографических
ситуаций.
• Предназначение: сохранение и приращение человеческого капитала как основы
суверенитета и развития.
• Вклад: не «число рождений» (объём), а «доля семей, чувствующих
государственную поддержку при рождении и воспитании детей» (ценностный
эффект); снижение смертности в трудоспособном возрасте на 15% за пять лет.
Оценка по шкале 42 балла (гипотетическая): укоренённость— 5 (учитывает
многонациональность и региональное разнообразие), несводимость— 4 (не
копирует иностранные модели, но частично шаблонна), системная включённость—
5 (связана с суверенитетом), различимость— 3 (предназначение сформулировано
общими словами), ценностный эффект— 4 (есть, но не полностью
конкретизирован), измеримость вклада— 4 (часть метрик— вклад, часть— объём).
Итого: 25/42 — дефицит смысла. Рекомендация: усилить различимость и
конкретизировать ценностный эффект.
Этот пример показывает: прескриптивная экспертиза не отвергает нацпроект, а
выявляет слабые места и даёт конкретные рекомендации. Цель экспертизы— не
критика, а усиление.
4.3. Международные отношения: смысл как мягкая сила
Прескриптократия предлагает России уникальный внешнеполитический
инструмент: не экспорт ценностей (который вызывает сопротивление), а экспорт
метода проверки смысла. Это нейтрально и универсально: страны БРИКС и ШОС
могут использовать тот же метод для согласования позиций— без принятия чужих
ценностей.
Кейс: декларация саммита БРИКС. Типичная декларация содержит 50+ пунктов,
многие— риторика без измеримого вклада. Паспорт цели декларации: «Кто мы?» —
страны с разными культурами, но общими вызовами. «Зачем мы здесь?» — поиск
многополярного баланса. «Что мы даём?» — альтернативные модели развития, не
навязанные, а предложенные. Если каждый пункт декларации проходит проверку на
вклад— риторика сокращается, конкретика растёт.
Смысл как общий язык— это инструмент мягкой силы, не требующий
идеологического экспорта. Россия не говорит: «ваши ценности неправильные».
Россия говорит: «давайте проверим, осмысленно ли то, что мы делаем». Это
принципиально иной тон— не конфликтный, а методологический. В мире, где
ценностные споры ведут к эскалации, предложение общего метода проверки смысла
— мирная инициатива.
4.4. Образование: прескриптивная грамотность
Прескриптивная грамотность— способность ставить вопрос «зачем?» до действия
— должна стать базовой компетенцией образования. Не заменяя предметные знания,
она добавляет уровень смысла: не только «как решить задачу», но и «зачем её
решать».
Для школ: прескриптивная грамотность вводится как метапредметный навык—
через разбор кейсов из реальной жизни. Ученик учится задавать три вопроса к
любому действию: «Кто я?», «Зачем я здесь?», «Что я даю?». Это не философский
тренинг, а практический навык выбора.
Для вузов: учебный модуль «Прескриптивное мышление в эпоху ИИ» (72–108
часов) готов к внедрению. Программа включает философский фундамент
(Хайдеггер, Франкл, Вебер, Сёрл), метод (три вопроса, 42 балла, паспорт цели) и
практику (10 кейсов: стратегии, программы, законопроекты, международные
декларации). Для программ ДПО— курс для госслужащих, управленцев,
дипломатов.
Для госслужащих: модуль ДПО «Прескриптивное управление» (72 часа) формирует
навык прескриптивной экспертизы как повседневного инструмента. Не теория— а
практика: составление паспортов целей для собственных проектов, взаимная оценка,
защита. Результат: чиновник, который прежде чем подписать, спрашивает «зачем?»
— и может ответить.
Глава 5. Риски, критика и пути их преодоления
5.1. Риск бюрократизации
Главный риск прескриптократии— превращение смысловой проверки в
формальность. Если паспорт цели становится ещё одним документом, который
заполняют «для галочки», эффект будет обратным: вместо усиления смысла— его
имитация. Бюрократия умеет поглощать любые инновации, превращая их в
очередной регламент. Прескриптократия не исключение.
Механизмы защиты (четыре уровня):
9. Шкала, а не отзыв. Паспорт цели— это не текст «цель осмысленна, так как ...», а
балльная оценка по конкретным индикаторам. Шкала 42 балла структурирует:
эксперт не может написать «всё хорошо» — он должен выставить балл по каждому
индикатору и обосновать. Формализм шкалы— защита от формализма эксперта.
10. Публичность. Паспорта публикуются. Низкое качество паспорта становится
видимым— для граждан, экспертов, других ведомств. Публичность— естественный
ограничитель формализма: никто не хочет публично показать, что цель его стратегии
бессмысленна.
11. Ограничение охвата. Экспертиза применяется только к значимым решениям—
не к каждому приказу. Если применять её ко всему— система захлебнётся. Порог
значимости: закон, государственная программа, стратегия, крупный проект,
международное соглашение.
12. Периодический аудит качества паспортов. Раз в год независимая группа
проводит выборочную проверку: насколько баллы в паспортах соответствуют
реальному качеству целей. Если обнаруживается системное завышение— процедура
пересматривается.
5.2. Риск субъективизма
Смысл— не математическая величина. Два эксперта могут оценить одну и ту же
цель по-разному. Критик скажет: прескриптивная экспертиза— это субъективное
мнение, замаскированное под метод.
Ответ. Субъективизм есть— но он структурирован. Шесть индикаторов с
описанными уровнями (0–7) дают рамку, в которой различие оценок имеет пределы.
Эксперт не может поставить 0 там, где цель явно учитывает идентичность, и 7 там,
где цель— универсальный шаблон. Обоснование балла— обязательное: эксперт
пишет, почему именно 4, а не 3 или 5. Это не устраняет субъективность, но делает её
проверяемой.
Дополнительные механизмы: коллегиальность (3–5 экспертов, балл— среднее или
согласованное), ИИ-ассистент (проверяет фактологию, выявляет противоречия, но
не выставляет баллы), и публичное обсуждение (граждане и внешние эксперты
могут предложить свою оценку).
5.3. Критика с позиций либерализма, консерватизма и технократии
Критика с позиций либерализм: «Это вмешательство государства в свободу выбора.
Кто дал экспертной группе право решать, что осмысленно, а что нет?»
Ответ: прескриптократия не диктует решения. Она требует обоснования смысла—
но не определяет его содержание. Экспертная группа не говорит «делай это»; она
спрашивает «зачем ты делаешь это?». Если ответ есть— решение проходит. Если
ответа нет— решение не отвергается, а возвращается на доработку. Это не
ограничение свободы, а усиление прозрачности. Либерал должен приветствовать
механизм, заставляющий власть публично объяснять смысл своих решений.
Критика с позиций консерватизма: «Это рационализация того, что должно храниться
в традиции. Смысл— не то, что измеряют шкалой.»
Ответ: традиции— часть идентичности, и прескриптивная экспертиза их фиксирует
и защищает. Паспорт цели включает критерий идентичности— то есть традиции,
культуру, историю. Прескриптократия не заменяет традицию процедурой, а делает
традицию работающим аргументом. Регион, который опирается на традицию,
получит высокий балл по идентичности. Регион, который копирует чужую модель,
— низкий. Это инструмент защиты традиций, а не их разрушения.
Критика с позиций технократии: «Смысл— это слишком размытое понятие для
управления. Дайте нам KPI, метрики, алгоритмы— и мы всё оптимизируем.»
Ответ: KPI без смысла— это метрики ради метрик. Вебер показал это сто лет назад:
формальная рациональность без ценностной— «стальная клетка».
Прескриптократия не отменяет KPI — она задаёт им направление. KPI выводятся из
паспорта цели: сначала «что мы даём?», потом «как измерить?». Это делает KPI
осмысленными— и, как следствие, более эффективными.
5.4. Переход: пилотные проекты и масштабирование
Прескриптократия не вводится указом за один день. Переход состоит из трёх этапов.
13. Этап 1 — Пилот (1–2 года). Один федеральный орган (например,
Минэкономразвития) + 3 региона. Внедрение паспортов целей для крупных
проектов. Обучение персонала. Оценка эффекта: изменилось ли качество целей?
Стало ли меньше декларативности? Повысилась ли согласованность между
ведомствами?
14. Этап 2 — Расширение (2–3 года). Включение в регламент Госдумы (паспорт цели
как обязательное приложение к законопроекту). Распространение на все регионы.
Создание открытого реестра паспортов. Внедрение модуля ДПО для госслужащих.
Интеграция с ИИ-системами (смысловой фильтр до и после).
15. Этап 3 — Институализация (3–5 лет). Закрепление в нормативной базе: закон о
стратегическом планировании (ФЗ-172) дополняется требованием прескриптивной
экспертизы. Стандарт человеческого слоя для государственных ИИ-систем.
Включение в образовательные стандарты. Международное предложение (см. главу
6).
Каждый этап оценивается. Если пилот не даёт эффекта— процедура
корректируется. Если даёт— расширяется. Прескриптократия— не революция, а
эволюция: смысл постепенно встраивается в систему, не разрушая её.
Глава 6. Россия предлагает прескриптократию миру
6.1. Смысл как общий язык многополярного мира
Мир становится многополярным. Это означает не только перераспределение власти,
но и поиск нового общего языка. Страны БРИКС, ШОС, Глобального Юга имеют
разные культуры, разные политические системы, разные ценности. Попытка
договориться через ценности (либеральные, конфуцианские, исламские) неизбежно
ведёт к конфликтам— потому что ценности у всех разные, и каждая сторона считает
свои универсальными.
Прескриптократия предлагает принципиально иной подход: не согласование
ценностей, а согласование метода проверки смысла. Три вопроса— «Кто мы?»,
«Зачем мы здесь?», «Что мы даём?» — универсальны не по содержанию, а по форме.
Каждая страна отвечает на них по-своему, но все отвечают на одни и те же вопросы.
Это создаёт общий язык без ценностного доминирования.
Ключевой тезис: «Мы не утверждаем, что наши ценности универсальны. Мы
утверждаем, что вопрос "зачем?" универсален». Это принципиально иной тон: не
экспорт идеологии, а предложение метода. Страна может не разделять российские
ценности— но может использовать российский метод проверки смысла. Метод не
навязывает содержание— он требует процедуру.
6.2. Альтернатива ценностному экспорту
Западный мир десятилетиями строил международные отношения на экспорте
ценностей: демократия, права человека, свобода рынка. Результат двоякий: ценности
действительно важны, но их экспорт вызывает сопротивление. Страны, которые не
хотят принимать чужие ценности, воспринимают их навязывание как культурную
агрессию. Взаимное обвинение в «нарушении ценностей» ведёт к эскалации, а не к
согласию.
Прескриптократия— альтернатива. Вместо «примите наши ценности» — «давайте
проверим, осмысленны ли наши действия». Это нейтральный, методологический
подход. Он не требует отказа от собственных ценностей— он требует обоснования
смысла. Страна А может иметь ценности X, страна Б— ценности Y. Но обе могут
проверить: соответствуют ли их действия собственным ценностям? Имеют ли их
решения вклад? Отвечают ли на «зачем?»
Это не релятивизм («все ценности равны»). Это методологический плюрализм:
«ваши ценности— ваши, но давайте проверим их смысловую состоятельность».
Прескриптивная экспертиза не оценивает ценности— она оценивает, есть ли у
действий, основанных на этих ценностях, смысл. И это вопрос, на который можно и
нужно отвечать вместе.
6.3. БРИКС и ШОС: институт смысловой координации
БРИКС и ШОС— естественные площадки для предложения прескриптократии. Эти
объединения созданы не на общности ценностей, а на общности интересов. Но
интересы без смысла— недостаточное основание для долгосрочной координации.
Прескриптивная экспертиза добавляет смысловой слой: не только «что нам
выгодно?», но и «зачем мы вместе?»
Дорожная карта предложения:
16. Шаг 1 — Демонстрация. Россия представляет метод прескриптивной экспертизы
на саммите БРИКС— на примере собственного опыта внедрения. Показывает
паспорта целей национальных проектов. Объясняет: метод работает, он
воспроизводим, он не требует принятия российских ценностей.
17. Шаг 2 — Совместный пилот. 2–3 страны БРИКС применяют метод к совместной
декларации: каждый пункт проходит проверку на вклад. Результат— декларация с
измеримыми смыслами вместо риторики. Это демонстрирует практическую
ценность метода.
18. Шаг 3 — Институализация. Создание рабочей группы БРИКС по
прескриптивной экспертизе. Метод включается в процедуру подготовки совместных
документов. Паспорт цели становится обязательным приложением к декларациям
саммитов.
19. Шаг 4 — Открытость. Метод предлагается всем странам, не только членам
БРИКС. Россия выступает как методологическая держава— не навязывающая
ценности, а предлагающая инструмент смысловой проверки.
6.4. Проект Всемирного совета по смыслу
Долгосрочная цель— создание Всемирного совета по смыслу при ООН или в
рамках БРИКС+. Совет— не наднациональный орган и не «министерство смысла».
Это методологическая платформа: место, где страны могут проверить смысл своих
инициатив, стратегий и соглашений.
Задачи Совета:
• Разработка и поддержка единой методологии прескриптивной экспертизы (три
вопроса, шесть индикаторов, шкала 42 балла).
• Обучение национальных команд прескриптивной экспертизе.
• Проведение независимой смысловой экспертизы международных соглашений по
запросу стран-участниц.
• Ведение открытого реестра паспортов целей международных программ и
деклараций.
• Исследование роли ИИ в международном управлении и поддержка стандарта
«человеческого слоя».
Принципы Совета:
• Добровольность. Ни одну страну нельзя заставить пройти прескриптивную
экспертизу. Совет работает по запросу.
• Нейтральность. Совет не оценивает ценности стран. Он оценивает смысловую
состоятельность действий— по критериям, которые сама страна признаёт.
• Прозрачность. Результаты экспертиз публикуются. Граждане всех стран могут
видеть, насколько осмысленны международные обязательства.
• Неиерархичность. Совет не подчиняет одни страны другим. Все участники— и
эксперты, и страны— равны в применении метода.
Риск. Совет может превратиться в инструмент политического давления— если
сильные страны будут использовать смысловую экспертизу для критики слабых.
Защита: принцип добровольности (Совет работает по запросу) и принцип
нейтральности (Совет не оценивает ценности, а только смысл). Если эти принципы
нарушаются— Совет теряет легитимность и перестаёт работать. Поэтому
единственный механизм защиты— жёсткое соблюдение принципов.
6.5. Россия как методологическая держава
«Методологическая держава» — понятие, которое описывает страну, чьё влияние
основано не на силе, не на богатстве, не на ценностях, а на методе. Россия может
стать методологической державой, если предложит миру инструмент, который:
• Универсален по форме (любая страна может применить).
• Нейтрален по содержанию (не навязывает чужие ценности).
• Практичен (даёт конкретный результат— паспорт цели, балл, рекомендацию).
• Защищает человека в эпоху ИИ (сохраняет «человеческий слой»).
Это не мягкая сила в традиционном понимании (культурная привлекательность).
Это методологическая сила: привлекательность инструмента. Страна, которая даёт
миру работающий метод решения общих проблем, приобретает влияние— не через
давление, а через спрос. Если страны хотят использовать метод— они сами
обращаются к его автору. Это влияние, которое не нужно навязывать.
Россия имеет исторические основания для этой роли. Российская философская
традиция (от Соловьёва и Бердяева до Франкла, который формировался в русском
культурном контексте) всегда ставила вопрос о смысле в центр мышления.
Российская управленческая традиция (от петровских реформ до советского
планирования) всегда искала смысл в масштабных проектах. Прескриптократия
формализует эту традицию и предлагает её миру— не как идеологию, а как метод.
Итог. Россия предлагает миру не новую идеологию, не новые ценности, не новую
религию. Россия предлагает вопрос: «зачем?». Вопрос, который универсален,
который не требует согласия по содержанию, но требует честности по процедуре. В
мире, который захлёбывается формально корректными решениями— от ИИ, от
бюрократии, от популизма,
— вопрос «зачем?» может стать тем самым
«человеческим слоем», который удержит цивилизацию от потери себя.
Заключение
Прескриптократия— не утопия и не идеология. Это управленческая архитектура, в
которой смысл становится обязательной процедурой, а не добрым пожеланием. Три
вопроса— «Кто мы?», «Зачем мы здесь?», «Что мы даём?» — просты настолько, что
их может задать любой чиновник, и столь глубоки, что отвечают на онтологический
вопрос о бытии. Шкала 42 балла— не хитроумная методология, а практический
инструмент, который помещается на одной странице. Паспорт цели— не том, а
документ на 1–2 страницы, который можно прочитать за три минуты.
Простота— не слабость, а сила. Сложные методы не внедряются. Прескриптивная
экспертиза внедряется— потому что она не требует ничего, кроме дисциплины
задавать вопрос «зачем?» до действия. Один дополнительный шаг в действующем
регламенте. Один документ. Один порог. Это и есть прескриптократия: не смена
системы, а добавление смысла в систему.
Для России прескриптократия— естественный путь. Страна с историей смыслового
поиска, с традицией масштабных проектов, с цивилизационным самосознанием—
не может управляться по чисто технократическим алгоритмам. Но и не может
позволить себе управляться по интуиции без проверки. Прескриптократия даёт
третье: формализованную процедуру смыслового анализа, которая соединяет
глубину с прозрачностью, традицию с эффективностью, человека с технологией.
Для мира прескриптократия— предложение, которого давно ждут. В мире, где
ценностные споры ведут к эскалации, а технократические решения— к потере
смысла, вопрос «зачем?» может стать общим языком. Не потому что все ответят
одинаково— а потому что все смогут спросить одно и то же. Смысл не
унифицирует— он различает. Но различение через общий метод— это основа
координации, а не конфликта.
Россия может стать первой страной, которая институционализирует смысл как
государственную процедуру— и предложить этот опыт миру. Не как идеологию, не
как модель для копирования, а как метод. Метод, который работает, потому что
отвечает на вопрос, который каждый человек, каждое ведомство, каждая страна
задавала себе— но редко задавала вслух, до действия, честно и с ответственностью
за ответ.
Этот вопрос— «зачем?» — и есть последний рубеж, отделяющий человека от
машины. Не интеллект, не эффективность, не скорость. Смысл. Пока человек задаёт
«зачем?» — он автор. Перестаёт— становится оператором. Прескриптократия—
институт, удерживающий человека автором. В этом её главное назначение— и её
главная надежда.
Приложение 1. Шкала прескриптивной экспертизы (42 балла)
Три критерия ; два индикатора ; семь баллов= 42 балла.
Критерий 1. Идентичность (кто мы?)
Индикатор 1.1. Укоренённость. Насколько цель учитывает уникальные
характеристики субъекта: историю, культуру, географию, компетенции, профиль.
Шкала (0–7):
• 0 — цель сформулирована без учёта идентичности (универсальный шаблон).
• 1–2 — идентичность упоминается, но не влияет на содержание цели.
• 3–4 — цель частично учитывает идентичность (один-два аспекта).
• 5–6 — цель опирается на ключевые характеристики субъекта.
• 7 — цель полностью укоренена в идентичности: не может быть перенесена на
другой субъект без потери смысла.
Индикатор 1.2. Несводимость. Насколько цель не может быть механически
скопирована от другого субъекта без потери смысла.
Шкала (0–7):
• 0 — цель— прямая копия чужой модели, адаптация не предусмотрена.
• 1–2 — цель скопирована с минимальными изменениями (переименование).
• 3–4 — цель частично адаптирована, но ядро— чужое.
• 5–6 — цель оригинальна или существенно переработана под субъект.
• 7 — цель уникальна: вытекает из идентичности и не имеет аналогов.
Критерий 2. Предназначение (зачем мы здесь?)
Индикатор 2.1. Системная включённость. Насколько цель соотносит субъекта с
системой более высокого уровня.
Шкала (0–7):
• 0 — цель не соотносит субъекта ни с какой системой.
• 1–2 — система упомянута, но связь не конкретизирована.
• 3–4 — цель указывает на систему, но не объясняет вклад.
• 5–6 — цель чётко определяет роль субъекта в системе.
• 7 — цель полностью встраивает субъекта в систему: понятно, что система потеряет
без этого субъекта.
Индикатор 2.2. Различимость. Насколько предназначение отличает субъекта от
других субъектов того же типа.
Шкала (0–7):
• 0 — предназначение не сформулировано или совпадает с любым аналогом.
• 1–2 — предназначение сформулировано общими словами.
• 3–4 — предназначение частично специфично, но не уникально.
• 5–6 — предназначение отличает субъект от большинства аналогов.
• 7 — предназначение уникально: никто другой в системе не может дать то же самое.
Критерий 3. Вклад (что мы даём?)
Индикатор 3.1. Ценностный эффект. Насколько результат выражен в изменении
состояния системы, а не в объёме произведённого.
Шкала (0–7):
• 0 — результат описан только в объёмных метриках.
• 1–2 — объёмные метрики доминируют, ценностный эффект упомянут вскользь.
• 3–4 — наряду с объёмом указан эффект, но он не конкретизирован.
• 5–6 — эффект конкретизирован: что именно изменится, для кого, в какую сторону.
• 7 — результат полностью выражен в ценностных терминах: объём— лишь
средство.
Индикатор 3.2. Измеримость вклада. Наличие способа оценить конкретный эффект
(не объём затрат, а изменение состояния).
Шкала (0–7):
• 0 — способа измерить вклад нет; есть только метрики объёма.
• 1–2 — метрики вклада заявлены, но не разработаны.
• 3–4 — предложены отдельные индикаторы вклада, но система неполна.
• 5–6 — есть связанная система индикаторов вклада.
• 7 — вклад полностью измерим: метрики ценностного эффекта встроены в систему
оценки и работают.
Пороговые значения
Баллы Уровень Интерпретация
Цель не отвечает на три вопроса
0–14 Критический дефицит смысла
смысла. Действие бессмысленно.
Требуется полная переформулировка.
Цель частично осмысленна, но
15–28 Дефицит смысла
ключевые вопросы без ответа.
Требуется доработка.
Цель осмысленна, но есть слабые
29–35 Приемлемый
места. Допускается к реализации с
рекомендациями.
36–42 Осмысленный Цель полностью отвечает на три
вопроса. Готова к реализации.
Приложение 2. Шаблон паспорта цели
Паспорт цели— документ, фиксирующий смысловую состоятельность цели по трём
критериям и шести индикаторам. Объём: 1–2 страницы.
Структура паспорта:
20. Наименование цели— краткая формулировка.
21. Субъект— кто принимает решение (ведомство, регион, организация).
22. Идентичность (Кто мы?)— уникальные характеристики субъекта, учтённые в
цели: история, культура, география, компетенции, профиль.
23. Предназначение (Зачем мы здесь?)— вклад субъекта в систему более высокого
уровня: какую роль играет цель в этом вкладе.
24. Вклад (Что мы даём?)— конкретный эффект цели, выраженный в ценности, а не
в объёме. Что изменится, для кого, в какую сторону.
25. Оценка по шести индикаторам— балл 0–7 по каждому индикатору с
обоснованием (укоренённость, несводимость, системная включённость,
различимость, ценностный эффект, измеримость вклада).
26. Общий балл— сумма по шести индикаторам (из 42).
27. Уровень осмысленности— критический дефицит / дефицит / приемлемый /
осмысленный.
28. Рекомендации— конкретные предложения по усилению смысла (если балл ниже
36).
29. Переформулированная цель— скорректированная формулировка с учётом
рекомендаций.
30. Ответственный— конкретный человек (или коллегиальный орган),
принимающий ответственность за смысл решения.
31. Использование ИИ— отметка о применении ИИ-инструментов при подготовке
цели; результаты смыслового фильтра до и после.
32. Дата, подпись— дата составления паспорта и подпись ответственного.
Приложение 3. Пример паспорта цели (нацпроект «Демография»)
Наименование цели:
Сохранение и прирост населения России через поддержку семей и снижение
смертности.
Субъект:
Российская Федерация (национальный проект).
Идентичность (Кто мы?):
Многонациональная страна с сокращающимся населением, традиционной семейной
культурой, региональным разнообразием демографических ситуаций (от роста на
Северном Кавказе до убыли в Нечерноземье).
Предназначение (Зачем мы здесь?):
Сохранение и приращение человеческого капитала как основы суверенитета и
развития страны.
Вклад (Что мы даём?):
Не «число рождений» (объём), а «доля семей, чувствующих государственную
поддержку при рождении и воспитании детей» (ценностный эффект); снижение
смертности в трудоспособном возрасте на 15% за пять лет.
Оценка по шести индикаторам:
Индикатор Балл Обоснование
Учитывает многонациональность и
Укоренённость 5
региональное разнообразие, но не все
аспекты раскрыты.
Несводимость 4 Не копирует иностранные модели, но
часть формулировок шаблонна.
Системная включённость 5 Связана с суверенитетом и развитием,
но механизм связи не детализирован.
Предназначение сформулировано
Различимость 3
общими словами, не отличает от
аналогичных программ других стран.
Есть, но не полностью
конкретизирован: «доля семей,
Ценностный эффект 4
чувствующих поддержку» — как
измерять?
Часть метрик— вклад, часть— объём.
Измеримость вклада 4
Требует доработки системы
индикаторов.
Общий балл: 25 / 42
Уровень: дефицит смысла
Рекомендации:
• Усилить различимость: конкретизировать, что именно делает российскую
демографическую политику уникальной (не просто «поддержка семей», а «учёт
региональной демографической асимметрии»).
• Конкретизировать ценностный эффект: определить метод измерения «доли семей,
чувствующих поддержку» (опрос, индекс удовлетворённости).
• Перевести объёмные метрики в метрики вклада: не «выплачено N пособий», а «N
семей преодолели черту бедности благодаря пособию».
Переформулированная цель:
Сохранить и прирастить население России, обеспечив, чтобы к 2030 году не менее
60% семей с детьми ощущали государственную поддержку как значимую, а
смертность в трудоспособном возрасте снизилась на 15% — с учётом региональной
демографической асимметрии и культурного многообразия подходов к семейной
политике.
Приложение 4. Программа модуля ДПО для госслужащих
«Прескриптивное управление для государственных служащих»
Объём: 72 часа (2 ЗЕТ). Форма: очная / гибридная.
Цель:
Сформировать у государственных служащих навык прескриптивной экспертизы—
способность проводить смысловую проверку целей, норм и решений до их принятия
и применять её в профессиональной деятельности, включая работу с ИИ-системами.
Структура (4 модуля):
Модуль 1. Смысл в государственном управлении (16 ч)
• Лекции: смысл как онтологическое основание власти; от причинности к
целесообразности; три уровня смысла; кризис смысла в эпоху информации.
• Семинары: смысл в повседневной управленческой практике; мост от философии к
методу.
• Контроль: эссе «Что значит— осмысленное управленческое решение?» (1000 слов).
Модуль 2. ИИ и угроза потери смысла (16 ч)
• Лекции: ИИ как формальный генератор; три уровня угрозы; почему этика ИИ не
решает проблему смысла.
• Семинары: где граница между человеком и машиной; почему техническая
безопасность не равна смыслу.
• Контроль: анализ кейса «Формально правильное, но бессмысленное решение,
сгенерированное ИИ».
Модуль 3. Метод прескриптивной экспертизы (20 ч)
• Лекции: три вопроса смысла; три критерия и шесть индикаторов; шкала 42 балла;
паспорт цели; тормоз смысла; встраивание в действующие регламенты.
• Семинары: три вопроса на практике (стратегия ведомства, федеральный закон,
собственная цель); шкала и паспорт цели; прескриптивная экспертиза и ИИ.
• Контроль: смысловой паспорт фрагмента реальной стратегии или программы.
Модуль 4. Практикум (20 ч)
• Разбор 5 кейсов: стратегия развития региона, образовательная программа,
законопроект, проект с ИИ, международная декларация.
• Групповая экспертиза: обмен паспортами, взаимная оценка.
• Защита итогового смыслового паспорта собственного проекта.
• Рефлексия: что изменилось в мышлении после модуля.
Балльно-рейтинговая система:
• Эссе— 15 баллов
• Анализ кейса— 15 баллов
• Смысловой паспорт фрагмента— 20 баллов
• Итоговый смысловой паспорт— 30 баллов
• Активность на семинарах— 10 баллов
• Терминологический тест— 10 баллов
Итого: 100 баллов. Зачёт: 51+. Отлично: 85+. Хорошо: 71–84. Удовлетворительно:
51–70.
Источники
Классическая философия (смысл, цель, действие)
1. Аристотель. Метафизика. Кн. V (учение о четырёх причинах).
2. Кант И. Основы метафизики нравственности. 1785.
3. Вебер М. Основные социологические понятия. 1921.
4. Хайдеггер М. Бытие и время. 1927.
5. Хэр Р. М. Язык морали. 1952.
6. Франкл В. Человек в поисках смысла. 1946.
7. Ясперс К. Смысл и назначение истории. 1949.
8. Гадамер Х.
-Г. Истина и метод. 1960.
9. Сёрл Дж. Речевые акты. 1969.
10. Сёрл Дж. Minds, Brains, and Programs («Китайская комната»). 1980.
11. Левинас Э. Тотальность и бесконечное. 1961.
12. Рикёр П. Герменевтика и метод социальных наук. 1970-е.
13. Соловьёв В. Смысл любви. 1892–1894.
14. Бердяев Н. О назначении человека. 1931.
15. Флоренский П. Столп и утверждение истины. 1914.
16. Лосский Н. Обоснование интуитивизма. 1906.
Этика ИИ и управление
1. Bostrom N. Superintelligence: Paths, Dangers, Strategies. 2014.
2. Floridi L. The Ethics of Information. 2013.
3. Russell S. Human Compatible: AI and the Problem of Control. 2019.
4. Crawford K. Atlas of AI. 2021.
5. Brynjolfsson E., McAfee A. The Second Machine Age. 2014.
6. Tegmark M. Life 3.0. 2017.
7. Jobin A. et al. The Global Landscape of AI Ethics Guidelines. 2019.
8. UNESCO. Recommendation on the Ethics of AI. 2021.
9. EU. Artificial Intelligence Act. 2024.
10. Floridi L., Cowls J. A Unified Framework of Five Principles for AI in Society. 2019.
11. Dignum V. Responsible Artificial Intelligence. 2019.
12. Coeckelbergh M. AI Ethics. 2020.
Русскоязычные работы по этике ИИ и целеполаганию
1. Алексева И. Ю. Этика искусственного интеллекта как прикладная этика //
Философия и общество. 2024. № 3. С. 69–85.
2. Платонов Р. С. Цифровая этика: становление проблематики // Этическая мысль.
2025. Т. 25, № 2. С. 113–127.
3. Лекторский В. А. (ред.). Человек и системы искусственного интеллекта. СПб.:
Юридический центр, 2022.
4. Бахтеев Д. В. Этико-правовые модели взаимоотношений общества с технологией
искусственного интеллекта // Journal of Digital Technologies and Law. 2023.
Управление и стратегическое планирование
1. Drucker P. The Effective Executive. 1966.
2. Mintzberg H. The Rise and Fall of Strategic Planning. 1994.
3. Senge P. The Fifth Discipline. 1990.
4. ФЗ-172 «О стратегическом планировании в Российской Федерации».
5. Searle J. The Construction of Social Reality. 1995.
6. Sch;n D. The Reflective Practitioner. 1983.
7. Friedman A., Hendry D., Borning A. Value Sensitive Design and Information Systems.
2017.
Авторский цикл
1. Нерсесян Р. С. Смысл— основа и начало человеческого бытия. (в печати)
2. Нерсесян Р. С. Переосмысление прескриптивности: от нормы к смыслу. (в печати)
3. Нерсесян Р. С. Прескриптивная экспертиза во всех сферах человеческой
деятельности. (в печати)
4. Нерсесян Р. С. Прескриптивная экспертиза как ответ на развитие ИИ. (в печати)
5. Нерсесян Р. С. Осмысленное целеполагание. (в печати)
6. Нерсесян Р. С. Учебный модуль «Прескриптивное мышление в эпоху ИИ». 2026.
Всего источников: 45