Дарственная

 
                ДАРСТВЕННАЯ

  - Ваш благородь! Ваш благородь! Ваш благородь! - доносился откуда-то издалека очень знакомый скрипучий голос.
  Павел открыл глаза. В комнате было светло. Возле кровати стоял его денщик рядовой Вахрушин и монотонно повторял:
 
- Ваш благородь! Ваш благородь!
 - Что случилось, Фёдор? - прошептал Малинин и тут же зажмурился от сильной головной боли.
 - Проснулись, вашблагородь! Едва добудился... Тама в прихожке посыльный от его высокоблагородия вас дожидается, - обрадованно сообщил денщик.
 - Иду...  - подпоручик Малинин с трудом сел на кровати. - А впрочем позови его сюда! - приказал он.
 
 В спальную комнату вошёл незнакомый солдат.
 - Ваше благородие, вас немедленно приглашает к себе его высокоблагородие командир полка! - громко рявкнул посыльный.
 - Сейчас буду... - прошептал подпоручик. «Господи, как же болит голова!» - он потёр ладонями свои виски. - А ты, случайно не знаешь, что случилось?
 - Телехрамма для вас получена! - почти закричал посыльный.
 - И чего ты так орёшь? - тихо возмутился Малинин, чувствуя как к горлу подкатывает ком тошноты. - Иди... Я уже выхожу! Так и доложи господину полковнику.
 - Ваш благородь, я вам настойку полоскательную налил уже. Тама, на столе, стоит. Вы уж извольте попользоваться, - почему-то жалобно попросил Вахрушин, а потом вздохнул и добавил, - уж больно дух чижолый у вас из рота идёт!
 
Павел Иванович Малинин, двадцатипятилетний подпоручик Н-ского пехотного полка, который был расквартирован в Тверской губернии, стараясь не сутулиться, медленно шагал к штабу полка.
 У него жутко болела голова. Даже не болела, а раскалывалась. Павлу даже казалось, что она вот-вот лопнет, как перезревший арбуз и упадёт ему под ноги. «Ох и надрался же я вчера! Ладно перепил, главное в том, что опять в карты проиграл! Сколько же я теперь должен? - Малинин попытался посчитать, но не смог. - Опять придётся у матушки просить! Хотя бы рублей пятьдесят!»
 
- Господин полковник, подпоручик Малинин! - доложил Павел, стараясь не смотреть на командира полка.
 - Павел Иванович, - по имени и отчеству обратился к нему  полковник, что с ним бывало крайне редко, - вот получена телеграмма на ваше имя! Срочная! - добавил он и протянул подпоручику сложенную четвертинку плотной бумаги серого цвета.
 Павел взял. Пальцами быстро сломал сургучную печать и развернул телеграмму.
 «Ваш родной дядя Андрей Андреевич Малинин при смерти ТЧК Желательно ваше присутствие ТЧК Минкин ТЧК»
 - Господин полковник, мой любимый дядюшка помирает. Просят приехать, - старясь не закричать от охватившей его радости, - объяснил подпоручик.
 - Раз так, то, конечно, поезжайте Павел Иванович! Сегодня, не теряйте времени! - со скорбным выражением лица распорядился командир полка.

 «Неужели и правда помирает? Я дождался! Дождался! Получу наследство и оставлю службу! Буду наслаждаться жизнью! - Малинин рассматривал себя в зеркале , пока денщик укладывал его вещи в баул. - И не так важно, что ростом не вышел и сутулый. Волосы редкие, лысеть стал рано , да под глазами «мешки»... От скупердяя дядюшки столько унаследую, что любая столичная красавица  замуж за меня пойдёт. Хотя нас наследников трое... Однако  хватит всем, ведь Андрей Андреевич - миллионы за свою жизнь сделал. Хватит, я думаю всем!»
 
В просторном доме Малинина на Кадетской набережной, Васильевского острова  Санкт-Петербурга собрались наследники умирающего Андрея Андреевича Малинина.
 Все они были вызваны нотариусом Иваном Ивановичем Минкиным.
 
Кроме подпоручика Павла Ивановича прибыл из Москвы Иван Васильевич, которого все звали просто «Ванюшей». Вечный студент, худенький, с большущими глазами, в засаленной тужурке Императорского Московского университета.  Это был сын среднего брата Андрея Андреевича Василия Андреевича, упокоившегося ещё три года назад.
 Ванюша представлял интересы своей сестры Аннушки. Вдвоём они претендовали на полную долю наследства. Аннушка сказалась больной и осталась в Москве.
  Явился, разумеется,  и  Константин Петрович единственный сын старшего брата Петра Андреевича, ушедшего из жизни лет пять назад.
 
Константин Петрович был сух и неразговорчив. Лысый, с длинным крючковатым носом и тонкими губами он был молчалив.  А о чём ему собственно  было говорить  с своими кузенами - неудачниками? Ведь он в свои тридцать два года имел собственную квартиру в Санкт-Петербурге, являлся титулярным советником и служил по министерству иностранных дел.
  На собрании Константин Петрович  сразу же взял  на себя роль руководителя своих кузенов по защите совместного скорого наследства.
 - Итак, я предлагаю установить круглосуточное дежурство в комнате нашего дядюшки. Принести и поставить рядом с его кроватью  большое кресло для элементарного удобства. К дядюшке свободно допускать служанку Феклушу, личного доктора и, по мере возникновения необходимости, священника. Приказчику Илье Дорохову  и нотариусу Минкину вход только после обоснования с их стороны необходимости видеть Андрея Андреевича.
  - Думаю, что это правильно! - одобрительно сказал подпоручик Малинин.
 
 Нестриженный студент Ванюша заёрзал на стуле, но промолчал.
 - Вы, мои дорогие кузены, прекрасно знаете, что Андрей Андреевич почти сорок лет невенчанным жил с Евдокией Даниловной Сорокиной, феминисткой и ... - здесь Константин Петрович запнулся, не зная, как ещё назвать сожительницу дядюшки. - Она, как известно, скончалась два месяца назад. Хорошо, что у них не было детей! Однако, насколько мне известно, огромное количество племянников Сорокиной  начали активно шевелиться. Понятно, что сонмище этой дамы не захочет остаться в стороне от такого наследства. Шансы их малы, ведь закон на нашей стороне. Однако эти племяннички могут пойти на всё!
 - Мне бы хотелось знать объём нашего наследства, - понизил свой голос до шёпота Ванюша. - Мне известно, что Андрей Андреевич владеет двумя доходными домами в Санкт- Петербурге  большим количеством лесопилок в городах на берегу Волги.
 - Не два доходных дома, а целых четыре! - уверенно произнёс подпоручик.
 - Я признаюсь не знаю точно, чем владеет наш дядюшка, собравшийся покинуть сей мир. Однако после его смерти мы получим доступ ко всем его документам и будем знать! - Константин Петрович для для значительности своих слов поднял вверх указательный палец правой руки.
 
 Потом, после недолгих прений, наследники решили  установить дежурство по 12 часов.
 Первым заступал на него Павел Иванович.
 Он с какой-то необъяснимой опаской  вошёл в спальную.
 Здесь сильно пахло воском, дубовым паркетом и ещё чем-то старческим.
  Андрей Андреевич с открытыми глазами неподвижно лежал на широкой кровати накрытый тёплым стёганным одеялом.
 Подпоручик на цыпочках подошёл к нему.
 - Дядюшка, здравствуйте! Это я - Павлик! Вы меня узнаёте? - тихо произнёс подпоручик.
 Андрей Андреевич продолжал молча лежать с открытыми глазами, смотря куда-то в потолок.
 - Дядюшка, а вы что меня разве не помните? Павлик я! Я был у вас в гостях, когда учился ещё в кадетском корпусе, - медленно выговаривая все буквы, сказал Павел Иванович.
 Андрей Андреевич молча лежал, продолжая смотреть в потолок.
 » Вот так вот устроена жизнь. Говорят, что утром после завтрака он встал из-за стола. Сделал два шага и упал.  Прибывший доктор сказал, что у Андрея Андреевича случился сильный удар и он находится при смерти. Так вот! А когда помрёт? Долго нам придётся дежурить в этой комнате, ютясь на кресле?» - подпоручик глубоко вздохнул.
 
Потянулись скучнейшие дни и тоскливые ночи.
 Павел с Ванюшей жили в доме Андрея Андреевича, а Константин после дежурства уезжал к себе домой.
  Феклуша с ложечки пыталась кормить больного. Иногда он даже что-то проглатывал.
 «Зачем это его кормить? Пусть не ест! Быстрее отойдёт! Не могу же я бесконечно торчать в этом доме. И выйти возможности нет! Ведь карманы совсем пустые!» - слоняясь по дому, думал подпоручик.
  Ему безумно хотелось поехать а ресторан, а там хорошо  выпить, послушать цыган и вообще хорошо оторваться.
 » У кого бы денег занять? Только достойную сумму? Рублей так тысячу! А после получения моей доли наследства отдать долг с любыми процентами.  Вот только у кого? » - терзала мысль Павла.
 
Прошла ещё одна неделя...
 Подпоручику  казалось, что ещё совсем немного и он начнёт выть на потолок, как одинокий и уставший волк.
  Он постоянно думал о том,  у кого бы занять денег. Как это вообще можно сделать? Ведь у Ванюши денег нет, а Константин не даст. Да и не будет унижаться перед ним Павел! Ещё чего!
 
В этот самый вечер Иван Иван Минкин был приглашён в гости к приказчику Дорохову Илье Сергеевичу.
  Хозяин дома не поскупился на угощение. Стол ломился от закусок и бутылок  с водками и коньяками. Однако нотариус предпочитал свою любимую «Клюквенную». Приказчик же почти ничего не пил и не ел.
 
Дорохов и Минкин стали приятелями ещё года три назад, когда Илья Сергеевич пригласил нотариуса на тетеревиную охоту.
 Тогда то и возникли между ними доверительные отношения.
  - Где же справедливость, Иван Иванович? - в очередной раз воскликнул приказчик? Я сорок лет работаю с Андреем Андреевичем! Сорок! Мы с ним первую лесопилку в Самаре устанавливали! А сейчас их сколько? - Дорохов поднял до уровня своих небольших жёлтых глаз крючковатый указательный  палец правой руки.
 - Насколько я знаю, уже дюжина! - Минкин ловко опрокинул в рот стопку «Клюквенной» и зацепил вилкой из тарелки  маринованный опёнок.
 - Да, Иван Иванович, дюжина! Но каких? Три последних оборудованы немецкими и аглицкими пилами! Самыми современными  я вам скажу! Таких в нашей империи по пальцам можно пересчитать. И что? Да, квартиру я себе купил. Детей выучил. Это истинная правда, - приказчик принялся крестить свою лопатообразную бороду. - Так это мои трудом было заработано! Моим, Иван Иванович! 
 - Конечно вашим, Илья Сергеевич! - подтвердил нотариус вновь налил себе водки.
 - Ну а теперь,что?  - грузный приказчик привстал и, подавшись к столу, принялся почему-то шептать Минкину почти на самое ухо:
 
- Давеча, вот зашёл к Андрею Андреевичу, проведать... Узнать, как он... Так студентишко этот в засаленной тужурке, как подскочил с кресла и кинулся ко мне, - мясистый толстый нос у Ильи Сергеевич наморщился, большая коричневая родинка на левой щеке задрожала, - вы, пожалуйста, уйдите отсюда! Дядюшка совсем плохой! Вы что не видите? И стал между кроватью  и мною! Не дал даже посмотреть на хозяина! Шакалы! Все племянники Андрея Андреевича - шакалы! Почувствовали добычу и сбежались, - Илья Сергеевич тяжело опустился на стул.

 - Да, гиены они! - согласился с ним нотариус, - я, поэтому к  Малинину и заходить не хочу! Слухи, чтобы разные не вызывать! - он положил себе на тарелку кусок севрюги.
  - Так где справедливость, Иван Иванович? Скажите, пожалуйста! - приказчик встал со стула.
 - Так нет такого понятия, уважаемый Илья Сергеевич! Нет! - Минкин отложил в сторону вилку, снял очки в золотой оправе, достал из кармана пиджака бархатную тряпочку и принялся протирать стёкла. - Согласно статьям Гражданского Уложения, мы с вами никаким  образом не можем являться наследниками. К большому моему сожалению. Однако... - нотариус сделал паузу и водрузил очки на переносицу.
 - Иван Иванович, да не томите вы меня! Прошу вас! Что означает ваше «однако»? - приказчик налил себе из графина полный стакан брусничного морса и залпом его выпил.
 
Нотариус теребил пальцами свою аккуратную бородку, внимательно изучая растерянное лицо хозяина дома.
 - Однако в Своде Законов Гражданских есть такое понятие, как дарственная. Завещание всегда можно оспорить, а вот дарственную никогда! Ведь дарение осуществляется при жизни, - Минкин потянулся за бутылкой клюквенной водки.
 
- Иван Иванович, дорогой, как же этого можно добиться, чтобы Андрей Андреевич мне что-то подарил? Мне не надо всё! Лесопилки бы, а вот доходные дома пусть остаются шакалам - племянничкам... Прахом ведь всё пойдёт! Прахом! Сейчас налажено всё, как часы работает, а потом! - Илья Сергеевич  в отчаянии пнул ногой стул.
 - Трах! - ударился он об стену. У стула отскочила  одна ножка.
 - Вы успокойтесь, уважаемый, успокойтесь! Ведь мы с вами знакомы уже не один год. Есть у меня мысли... - нотариус вынул носовой платок из брючного кармана и, не спеша, принялся протирать им свой высокой лоб.
 - Какие мысли! Говорите! Прошу вас, взмолился приказчик.
 - Дарственную Андрей Андреевич подписывает на вас. Однако половину того, что там будет указано вы отдаёте мне! - твёрдо и уверенно произнёс нотариус.
 - По-ло- ви-ну? - задыхаясь от удивления по слогам выдавил из себя приказчик и тут же замолчал.
 
 Наступила тяжёлая пауза. Двое мужчин смотрели друг на
друга пристально и изучающе.
  «Половину отдать? За что? Он что сделал? - напряжённо размышлял приказчик, - хотя даже если я нотариусу половину отдам, всё равно миллион мне останется! А может даже и больше! Я разве не заработал права быть миллионщиком? Ещё как заработал! Сорок лет трудился, как проклятый!»
- Половину? - повторил приказчик. - Я согласен! Только...Только вот...
 - Как это сделать? Положитесь на меня Илья Сергеевич! - нотариус растянул в улыбке свои тонкие губы. - Нам понадобится помощь Феклуши и ещё одного человека. Мужчины. Соседа или ... - Минкин задумался. - Или например приказчика из магазина или хозяина этого магазина. Только такого, чтобы держал язык за зубами. У вас есть такой?
 - Надёжный? - вслух спросил сам у себя  Дорохов и замолчал.
 - Есть! Хозяин мясной лавки, что напротив! Мы с ним находимся в очень хороших отношениях.  человек -кремень! - обрадованно вспомнил приказчик.
 - Прекрасно! Великолепно! - нотариус от восторга принялся даже настукивать какую-то мелодию вилкой по столу. - Да, совсем забыл! Конозов - лечащий врач Андрея Андреевича- является моим доверенным лицом. Он нам  тоже очень нужен! Без него никак. Думаю, что от предложенных ему двадцати пяти  тысяч рублей он не откажется и подпишет документ о том, что Малинин находился  при памяти и осознанно совершил акт дарения! - он положил вилку.
 - Двадцать пять тыщ? Это же какие деньжищи! - возмущённо воскликнул приказчик и тут же осёкся от тяжёлого укоризненного  взгляда Минкина. - Нет! Нет! Я всё понимаю, Иван Иванович! Дадим! - заверил он, не отводя глаз в сторону.
 
- Тогда устраивайтесь за столом!  Закрепим  нашу договорённость! - нотариус наполнил стопки водкой приятного красного цвета.
 - За то, чтобы получилось! - произнёс Дорохов и быстро, одним глотком, опустошил стопку. - Я, как стану владельцем, лесопилок, сразу же вашу часть их продам и вам отдам деньги! - приказчик жевал кусочек ржаного хлеба.
 - Зачем, Илья Сергеевич! Не нужно этого делать! Вы же коммерсант! - укоризненно покачал головой нотариус и облизав свои пересохшие губы, объяснил, - Мы с вами зарегистрируем товарищество на паях. Вы будете заниматься лесом, как и сейчас. Однако половина прибыли будет уже принадлежать мне. Как согласны?
 - Конечно! Конечно! - быстро ответил Дорохов, и глаза его заблестели. - Мы с вами, Иван Иванович, через год миллионщиками станем! Вот вам крест! - он принялся креститься своими толстыми крепкими пальцами.
 
Подпоручик Малинин  в одиночестве в просторной столовой в невероятном унынии ковырял вилкой яичницу, поданную ему Феклушей. «Так и с ума сойти можно! Я думал, что  только полк -  унылое прозябание, когда зачастую хочется застрелиться от тоски. Ан , нет! Сейчас хуже! Нахожусь в Петербурге, а из дому не могу выйти.В карманах ветер свищет. Когда уже дядюшка отойдёт?» - он в сердцах швырнул вилку на стол.
 
- Дзинь! - от тарелки со звоном откололся кусок фаянса.
 - Шось случилось, барин? -  услышав шум заглянула в столовую служанка.
 - Феклуша, ничего не случилось! - зло обронил Павел и встал из-за стола.
 - Барин, замаялись вы сидючи в доме! Вам бы бедненькому выйти надо на улицу! Там весна уже, барышни по прошпекту гуляют, - на круглом лице служанки появилась хитрая улыбка.
 - Феклуша, я бы вышел! Питер ведь я безумно люблю. Только вот одна незадача, денежное содержание не выдали в полку, и я очень ограничен в средствах. А на барышень, как ты знаешь, деньги нужны! - нехотя признался подпоручик.
 - Барин, так вы в рост у Парфёна Никитича возьмите! Он даёт, правда только знакомым. Ну вам он не откажет! - глаза у Феклуши тоже сделались круглыми, как и её лицо.
 - А кто это такой, Парфён Никитич? - оживлённо поинтересовался Павел.
 - Как кто? А вы чаво не знаете яво? - удивлённо протянула служанка, напирая на свой нижегородской говор. -Это же хозяин мясной лавки, что напротив. Я тама мясо всегда покупаю! Очень хорошее мясо, барин! А ещё... - подпоручик однако её больше не слушал.
 
Малинин, не надевая шинели, бежал к двери. 
 - Вам чего, господин офицер? -  за древним массивным столом бородатый мужчина, в жилетке и косоворотке, ловко щёлкал костяшками на счётах и затем карандашом делал записи в толстой засаленной тетради.
  - Здравствуйте! Вы Парфён Никитич? - осведомился подпоручик.
 - Да, я! - коротко ответил купец, не приглашая гостя присесть.- Чем, так сказать, могу служить?
 - Вы бы могли мне дать деньги в рост ? - выпалил Павел.
  Купец от удивления уронил карандаш.
 - Э-э-э-э? - промычал он.
 - Ох, прошу прощения, забыл представиться! Подпоручик Малинин, племянник Андрея Андреевича Малинина. Дело в том, что нам задержали в полку денежное содержание, а тут такое дело, - принялся объяснять Павел.
 - Так сразу бы и сказали! Садитесь! Вот вам  стул! В ногах правды нет! Племяннику уважаемого мною Андрея Андреевича я, разумеется, окажу любую посильную помощь! Говорите! - Парфён Никитич приподнялся и протянул ему свою крепкую толстую руку.
 - Вы могли бы занять мне пятьсот... Нет! Лучше тысячу рублей! - попросил Малинин и облизал губы.
 Его почему-то стала мучить жажда.
 - Тысячу! - переспросил купец и вынул из и кармана жилетки большой и очевидно тяжёлый ключ. - Сейчас! Он подошел к несгораемому железному ящику, стоящему в углу и со скрипом отпер дверь.
 
 Взял пачку десяток, которую ему вчера вечером принёс Дорохов.
 - Пишите вексель на тысячу пятьсот! Могу только на два месяца! Вас, господин офицер, устраивает? - уставившись в пол спросил купец.
 -Устраивает! Устраивает! - почти закричал Павел, - где перо и бумага?
  Через пятнадцать минут подпоручик уже садился  в пролётку.
 - Давай- ка братец вези меня к «Медведю»! - весело приказал он кучеру.
 - С ветерком доставлю, вашблародь! - улыбнулся тот, показывая свои редкие жёлтые зубы.
 - Давай гони! Гони!  Чего стоишь? - с нетерпением закричал Павел.
   Его душа горела. Хотелось водки, обильной закуски  и разгула.
 «Хоть поем, как хочу! В доме дядюшки подают яичницу, котлеты да щи! В полку в офицерском собрании и то меню разнообразнее!» - Малинин закрыл глаза.
 - Приехали, вашблагородь! Ресторан «Медведь». Большая Конюшенная улица! Быстрее ветра домчали... - кучер ещё что говорил, но Павел его не слушал.
 Он сунул мужику несколько серебряных монеток, которые у него звенели в кармане шинели и ловко спрыгнул на мостовую.
 
Быстрым шагом вошёл в ресторан, где внутри у самого входа  высилось страшное чучело бурого медведя, стоящего на задних лапах, а в передних держащего серебряное блюдо.
 Сдал шинель, фуражку  гардеробщику и оказался в огромном зале, где было занято ещё мало столов.
 К нему подбежал половой, предложил самое лучшее место.
 - Повремени, братец! - махнул на него рукой Малинин и принялся осматривать людей в зале.
 «Вот, там у окна, сидит поручик! Один! Мне к нему! Не буду же я в одиночестве пить водку и развлекаться?»
 - Братец,  я хочу за стол с офицером! Вон видишь? - Павел подбородком указал на поручика.
 
- Да! Да! Пройдёмте, вашблагоодь! - сразу же согласился половой.
 -  Здравствуйте, господин поручик! Разрешите представиться, Н-ского полка подпоручик Малинин, - Павел выдавил из себя улыбку.
 - Поручик Иванов! Я из -из - офицер был уже в сильном подпитии и с трудом произносил слова.
 - Садитесь! Мне, мне одному как-то скучновато! - наконец выпалил он.
 - Благодарю вас! Может перейдём в отдельный кабинет? - предложил Павел.
 - Я бы, я бы , но зна-знаете - морщинистое лицо поручика покрылось красными пятнами.
 - Не беспокойтесь! Я приглашаю, значит я за всё плачу! Пойдёмте! - снисходительно успокоил Иванова Павел.

 Потом они пили водку в отдельном номере. Поручик пытался что-то рассказать ему, но так и не смог. Вскоре он уснул на диване.
 Малинин через полового пригласил цыган. Их было четверо. Двое гитаристов, скрипач  и одна вертлявая очень веселая девка, которая высоко поднимала юбки, пела, плясала.
 
Павел посадил её к себе на колени и попытался поцеловать в шею.
 - Нет! Красивый ты мой мой, нет! Ты сначала мне ручку позолоти! - горячо прошептала она ему в самое ухо, звеня монисто из серебряных монет.
  Малинин, достав из кармана бумажник, вынул из него несколько ассигнаций красного цвета  и сунул цыганке в горячую ладонь.
 Затем он исступлённо принялся целовать её шею и волосы. Они пахли урюком, ванилью и орехами.
 
Мужики продолжали играть на гитарах и скрипке.
 - Позолоти ручку, красивый ты мой! Позолоти! - страстно и горячо шептала  ему на ухо цыганка.
  Что произошло потом Павел  уже ничего не помнил. Очнулся он только тогда, когда позвонил в дверь дядюшкиной квартиры.  Подпоручик помнил, что было уже утро, и наступала очередь его дежурства у Андрея Андреевича.
 Дверь открыла Феклуша, и подпоручик буквально рухнул на неё.
 - По-по-по -помоги с ши-шинелью! - дрожащими пальцами он попытался расстегнуть пуговицы.
 - Ну, барин, вы и даёте! - усмехнулась Феклуша и стащила с него шинель, а затем довела до спальной комнаты, где лежал Андрей Андревич.
 Здесь подпоручик сразу же свернулся калачиком в кресле и заснул.
 
Служанка бегом помчалась в просторную прихожую. Сняла  массивную трубку тяжёлого телефонного аппарата, висящего на стене.
 - Барышня! Барышня! Срочно меня соедините с господином Минкиным Ван Ванычем! Срочно! - затараторила девушка.
 - Какой номер у него? - она на мгновение задумалась, - А.а...номер очень простой! 225!
 - Иван Иваныч, -  служанка поднесла трубку к самому рту и понижая голос, уже медленно произнесла, - здрасте! Это Феклуша! Пришёл барин, это охвицер который. Пьяный? Да нет, Ван Ваныч, не пьяный, а пьянющий. С ног валился...Щас в кресле спит !
 
Через минут пятьдесят в квартиру Малинина прибыли Минкин, Дорохов и врач Конозов - высокий сутулый мужчина лет сорока.
 - Феклуша, мы к Андрею Андреевичу! Не разрешай туда никому заходить! - нотариус потрепал служанку за круглую щёку.
 В спальной стоял сильный запах перегара и слышался громкий храп.
 Подпоручик лежал в неудобной позе на спине, свесив ноги в грязных сапогах с кресла.
 - Ох и запашок! - брезгливо поморщился Конозов. - Я сейчас ширму переносную из кабинета доставлю. Нам нужно отгородить кровать больного...
 Вскоре храпящий подпоручик остался по другую сторону экрана из плотной белой парусины.
 Теперь они втроём стояли у кровати Малинина.
 
Глаза купца равнодушно смотрели в потолок.
 - Андрей Андреевич, здравствуйте! Вы меня узнаёте? Это я - Дорохов, ваш верный слуга и  соратник! - негромко произнёс приказчик.
   В глазах больного ничего не отразилось.
 - Андрей Андреевич, я ваш приказчик! Дорохов я! Неужели вы меня не узнаёте? - с отчаянием в голосе повторил  Илья Сергеевич.
 - Сейчас узнает! - пообещал Конозов и открыл свой докторский саквояж.
 
Он капнул на кусочек ватки нашатыря из маленькой стеклянной бутылочки и поднёс её к ноздрям больного.
  Андрей Андреевич сразу встрепенулся. Глаза у него стали широкими, а рот открылся, словно бы он пытался что-то сказать.
 - Илья Сергевич, говорите! Не молчите! - взял приказчика за локоть нотариус.
 - Андрей Андреевич, спасать нужно дело всей вашей жизни! Спасать! Наследнички ваши по миру всё пустят! Им же ничего не дорого! Андрей Андреевич отпишите на меня все лесопилки! Мы с вами их ставили! Я и продолжу дело всей вашей жизни! Работать буду не покладая рук, Андрей Андреевич! Прошу вас, - по пористым толстым щекам Дорохова покатились слёзы.
 
Минкин сел на единственный стул и расстегнул блестящие замки своего шикарного кожаного портфеля. Вынул из него чернильницу, ручку со стальным пером,  лист бумаги закреплённый на толстом картоне большими кнопками, на котором красивым  почерком уже заранее был написан  текст дарственной.
 - Андрей Андреевич, не совершайте роковой ошибки!  По ветру пустят такое большое дело... , -  нудно продолжал просить Дорохов.
 
- Илья Сергеевич, держите  перед ним  картон с дарственной, - перебил приказчика Минкин и обмакнул кончик пера в чернила. - Давайте, Андрей Андреевич, поднатужтесь немножко! Подпись свою поставьте! - он насильно сунул в пальцы купца ручку.
 
Андрей Андреевич, медленно, с неимоверным усилием, вывел на бумаге букву «М». Потом  ручка упала, оставляя крупные кляксы на бумаге и одеяле.
 -Ох ты! Незадача какая! - тихо прошептал Иван Иванович , поднимая ручку.
 Он вновь аккуратно обмакнул перо в чернило и вставил ручку в пальцы Малинина.
 Она тут же снова упала... По одеялу и напольному ковру разползлись большие фиолетовые пятна.
 - Ну что ты будешь делать? - огорчённо вздохнул нотариус, ткнув ручку в чернильницу, а затем насильно сунул её в пальцы Андрея Андреевич, прижимая их своими.
 
- Давайте, уважаемый! Давайте! Теперь пишем буковку «а», - Минкин руководил пальцами Малинина.
  - Андрей Андреевич, вы ж меня знаете больше сорока лет! Мы ж вместе с вами, локоть к локтю, как говорится работали! Вы же помните! Подпишите, дорогой мой! - продолжал тихо бубнеть Дорохов.
 - Вот и буковку «а» удалось написать! У вас Андрей Андреевич неимоверная сила воли! Давайте теперь буковку «л»! Это же легко! - нотариус водил пальцами Малинина, в которых была  сжата ручка, по листу бумаги.
 - Ему нужно подушку приподнять для удобства! - неожиданно вмешался Конозов и наклонился над изголовьем кровати.
 - Андрей Андреевич, а вы помните, как мы с вами пятнадцать лет назад в Самаре место выбирали на берегу реки для лесопилки?  Выбрали, а нам его отказались продавать! Андрей Андреевич, ради Господа, не дайте погубить ваше дело! Память о себе оставьте хорошую! - лицо Дорохова стала красным.
 Ему не хватало воздуха... Он расстегнул верхнюю пуговицу своей косоворотки, потом ещё одну.
 - Андрей Андреевич, а сейчас «и»! Давайте! - уговаривал Малинина нотариус.
 
Лицо купца медленно бледнело. По лицу покатились капли пота.
 Врач  приблизился к больному. Вынул из кармана своих брюк носовой платок и принялся  тщательно протирать лоб и щёки Малинина.
  - Доктор, вы мне мешаете! Заслонили дарителя! - усмехнулся Минкин. - Вы может ему ещё раз дадите понюхать нашатырику?
 - Это сейчас может быть крайне опасно... - задумчиво ответил Конозов и отошёл от кровати Малинина.
 - Ну а теперь настала очередь написать буковку «н»! Постарайтесь, пожалуйста, Андрей Андреевич.
 - А как из Германии пилорамы привезли! Помните? - не сводя глаз с хозяина, спросил Дорохов. - Не помните? А я , Андрей Андреевич, хорошо помню! Вы тогда ещё очень рассердились ...
 - Уважаемый, осталось совсем чуточку! Соберите своё желание и силу волю в кулак! Ещё одна «и»...
 - Хрых! Хрых! - вдруг послышался громкий хрип из-за ширмы.
 
Конозов немедленно сделал шаг в сторону и посмотрел на подпоручика.
 - Голова сильно запрокинута... С кресла на пол сполз. Лицо  сделалось странного зелёного оттенка. Думаю, что сейчас блевать будет! Ох и нализался господин офицер! - спокойным тоном сообщил он.
 - Этого ещё не хватало! - тихо возмутился Минкин. - Андрей Андреевич, вы слышали? Ваш племянничек настолько пьян, что собрался блевать! Давайте быстрее закончим! - он аккуратно, почти нежно, погрузил кончик стального пера в чернильницу.
 - Андрей Андреевич! Подписывайте! Подписывайте! -  взмолился приказчик.
 
- Всё готово! Дарственная подписана! - наконец торжественно объявил минут  через пять нотариус. - Теперь пройдёмте в кабинет хозяина, где наш уважаемый врач оформит документ о том, что даритель находился в здравом рассудке и при памяти.
 «Господи, неужто услышал ты мои молитвы? Неужели я стал миллионщиком?» -  у Дорохова даже колени затряслись от сильного возбуждения. 
 - Илья Сергеевич, не забудьте выдать Феклуше пятьдесят рублей! Хозяин мясной лавки, думаю, «катенькой» останется очень доволен! - прошептал приказчику на ухо нотариус, когда они вышли из спальной комнаты.
 Дорохов в ответ только закивал. » Я - миллионщик! Я - миллионщик, - стучало у него в голове. - Есть в жизни справедливость! Есть!»
 («Катенька» - сторублёвая купюра. Прим. автора)