Ветрен

И пусть ветреная погода не станет предлогом ветреного духа...

Окно. Окно в мир разврата. И всё равно, что ближе кривой дорогой, будь прав — ты ей пошёл. И идёшь. Как, будучи мальчишкой, разве ты их не выбросил? Чему тебя научила школа? Блаженен идеал, испорть его, он благочестивейший из людей. Фауст. Фатум. Наперекор горла, из каждой витрины: твоё прошлое, из каждого рожка и на углу, где всё зачинается, ты всё глубже вгоняешь. Угол. Это уродует душу, выпей до дна, на середине не останавливают — оставляют. Чем ближе... и пахнет серой. Я вырос здесь — написать на твоей могиле? Окно, ведущее в никуда. Короткий путь. Длинный...

О ужас этого места! Оставьте меня и прошение о жизни. В конверте два письма, одно в лицо — другое между строк: ты повешен, тебя освежевали, на базаре такое мясо — останови! Всё равно, что умереть во сне: и не было прошлого, только итоги, не было ошибок, осечек, ты достиг цели ровной дорогой — ложь — ты бы ушёл дальше. Ты бы ушёл сам от себя, как жизнь приводила всякого невинного в ад, ты пошёл бы следом за ними в бездну. Ты счастлив? Я хочу быть счастливым. Здесь и сейчас, как сладость, как игрушку — пусть их прибьют к полу. У него отбирают, а он всё стремится стать взрослым: отомстить своим детям. Последний. Ты принял, примешь это, твой путь — кривая дорога — истинна: она возносит. И чем легче ноша, тем тяжелее сердце — это благая тяжесть...

И правда: люди ржавеют. На что выменял старые книжки: мусор их дом. И теперь, скоро, я среди них. Сокровища ненужные, знания, понятные всем. Что изучено, измучено жизнью. Все смыслы и памяти, теперь мы и правда — людям бессмысленно: быть вместе. Тяжёлая полка — клад прошлого, за бесценок и если бы, ты выбросишь его на обочину так же. Плевок в душу, посмертие души. Тех, чьи сыны не воздали почести. Весь прок их — сжечь в печи и пепел поставить в банку. Живым нужны могилы, а не гробы...

Смешно — мне много не надо и они, и их деньги, думы. «Такая жизнь», а такая жизнь мне не по душе. И всё же это их знамя, моё слишком далеко, этих вещей не касается... Счастье — в бегах, в деньгах, в ладах с неопределенностью, в великом и величественном, в неутолимом. В голоде, в алчности и жадности. Счастье — оно и минута, и год, и целая жизнь — на что хватит мыслей. Мечта же ведёт человека — кто не умеет мечтать, ведом бытом. И всё словно пыль, перетирая меж пальцев. «Я хочу и я буду», я не ведаю смысла их целей. Они просты и порочны, и всё, что их манит: им опротивело быть пешками своих королей: раб возжелал своего, дай им свободу и она их погубит. В стороне, цинично и бесславно. Быть может, это их взгляд, а может, мой. Скажи, что это неправильно, и кто решил, что тирания не изменит своего сердца. Не изменит, покуда мы его не изменим. Желая благ, ты желаешь блага других, пусть его лицо кажется тебе пустым — они тоже люди. Я не смею ничего отбирать у них, я не унижу себя, ибо единственное, что я должен, — это очистить их сердца и направить на путь истинный. И тогда они поймут, чего стоили их выдуманные заботы, и только тогда они смогут быть по-настоящему счастливы...

Пускать корни, лишь чтобы увидеть, как их отрубят. Ещё один шанс на рабство — не упустите: по выгодной цене. Цена всегда будет слишком. Где продают время? А ты его даришь и ничем иным не расплатишься. Ничего великого, покуда семя не прорастёт в благодатной почве. Любое деревце, любой маленький стебель и ты. Уж лучше быть птицей, пускай их доля не более завидна. На верную смерть. Пусть хотя бы смерть будет нам неверной. Ветрен...

В чём ты теперь оставлен, куда заброшен? Легко притворяться, и врать себе, и забивать голову всяким — ничего не стоит во времени плыть, до обрыва, в обрыве не плыть — тонуть. Кто помнит будущее? Оно приходит ветреным днём, когда дождь смывает город, оно тебя не покинет и не даст уснуть, и не даст есть, и не даст. Жить. Кусочек разбитого дня, судьбы. Что мне теперь? Когда я вспомнил, когда оно о себе напомнило. Когда хочется встать столбом или вытошнить этот ком. Когда снова хочется забыть... И стол, и стул, коридор, дом, и его, и её, и себя. Но нечем. Ты сам себе врач и бог — что это значит? Ты сам палач — нет, можешь лишь быть согласен.