Пустырь

Пустырь зарос рыжей, похожей на щетину травой, которая шуршала на ветру, будто целлофан. Днём и ночью мимо шли товарные составы. Обнаружив пустырь, ещё не успев к нему привыкнуть, Алиса пыталась их считать, но всякий раз сбивалась со счёта. Хозяевам нужны были ресурсы. Городу нужна была еда. Расцепить этот симбиоз никому уже было не под силу.

С запада в город тянулись составы с тушёнкой. Алиса слышала, что как-то один такой сошёл с рельсов. Два вагона кувыркнулись с насыпи. Изнутри, будто внутренности из трупа, вывалились сотни жестяных банок без этикеток. Разобрали их очень быстро. Приехавшие через полчаса менты могли только почесать тупые головы и глубокомысленно протянуть: «Да-а-а…»

На запад шли вагоны с углём, пузатые цистерны и вагонзаки с решётчатыми окнами. За ними иногда можно было разглядеть перекошенные бледные лица. Алиса знала, что если долго ехать в ту сторону, в конце концов попадёшь в вотчину хозяев. Но до этого составам нужно пересечь километры степей и лесов. Что будет с узниками дальше, Алиса не знала, да и не очень то и хотела знать. От этих мыслей у неё начинали чесаться рога. Дальше пустыря она не уходила. Пока не уходила.

Сидя на бревне перед потихоньку коптившей железной бочкой, Алиса щёлкала зажигалкой. Она погрузилась в мысли и лишь в последний момент услышала позади тяжёлые шаги. Обернулась. Перед ней во все свои сутулые два метра вырос Шпендрик. Такое прозвище парень получил, конечно, именно за рост. В маленьких тупых глазёнках трудно было что-то разглядеть. Он посмотрел на неё бессмысленно пару секунд и тяжело произнёс: «Тебя ищут».

— Знаю, — сказала Алиса. После того, что она устроила, не мудрено. Она снова захлопнула старую бензиновую зажигалку. Шпендрик, которого на деле звали Тимохой, ей не сильно нравился, как и все другие из их компании. Но нужда свела их вместе.

— У Малого были менты, — сказал Шпендрик. Он открыл было рот, чтобы ещё что-то сказать, но вместо этого тряхнул бритой головой, развернулся и медленно побрёл прочь.

«Даже не предложил пожить у себя», — подумала Алиса. Впрочем, если пришли к Малому, придут и к нему. На что она, собственно рассчитывала? Она поглядела на лежащий рядом с ней на бревне рюкзак, будто пытаясь удостовериться, что он на месте. План «Б», о котором ей думать вовсе не хотелось, становился всё неизбежнее. Закрыв глаза, Алиса представила, как опера лазят по обугленной и залитой водой квартире, как медики выносят оттуда два обезображенных тела. Поменьше — матери. Побольше — отца. Покрывало на его голове топорщится от рогов.

Ещё вспомнила последний вечер, проведённый дома. Мать была тихой и сгорбленной, будто страх в конце концов разъел её изнутри. Отец был пьян и весел, заливался своим отвратительным, безумным смехом. В грязном окне стоял малиновый закат. По темнеющему небу тянулись со стороны заходящего солнца похожие на длинные пальцы облака. Спать они пошли рано. Алиса щёлкнула зажигалкой и поднесла её к шторам…

***

— Последние времена наступают, — сказал тип с незапоминающимся лицом. Он был похож на наркомана в завязке. — Хочешь спастись?

Тип остановил Алису по дороге из школы. Домой она не торопилась, хорошо представляя сумасшедший взгляд отца и вечно недовольный — матери, на плоском лице которой угнездились узкие свинячьи глазки. Но особенно хорошо представляя кулаки отца. Стоял март и из степи долетал зябкий и резкий ветер. Он гулял между новостройками, гудел в проводах и подворотнях.

— И как спастись? — с дельным равнодушием спросила Алиса. Внутри она давно была готова на всё ради спасения, с каждым днём чуть дольше задерживаясь на пустыре.

— Отойдём, — сказал тип. Секунду Алиса сомневалась.

— Сосать не буду, — сказала она. Не оборачиваясь, тип неопределённо махнул рукой. Они зашли в проулок. Он снял с плеча грязный рюкзак и запустил пятерню внутрь. Извлёк тёмную книгу в кожаной обложке. Сравнительно небольшую.

— Я в школе начиталась, — сказала Алиса и хотела было уйти.

— Это не книга, — процедил тип и впервые посмотрел ей в глаза. Взгляд у него был безумный, но это было не алкогольное безумие отца. — Это спасение. От школы. От родителей твоих…
— Да что ты знаешь о родителях?
— Мой господин Йог знает всё. И ты узнаешь…
— Да катись ты со своим господином.

Алиса развернулась, но тип схватил её за плечо. Рывком развернул и сунул в руки книгу.

— И у хозяев есть свой хозяин. Там всё написано. С тебя сотка.

***

Она спрятала книгу на пустыре. Приходя, раскапывала тайник, доставала её из пакета. Пробегала пальцами по кожаной обложке, изрезанной непознаваемыми символами. Язык хозяев. Внутри слова уже были нормальные. Вернее — понятные. Вернее — безумные. Ещё там были рисунки. Схемы, беглые зарисовки с распотрошёнными телами, способы разрезания плоти и зашивания плоти обратно, способы оживления плоти и способы извлечения внутренностей. Но главное — описания ритуалов. А их живущие на западе существа И очень любили. Их хозяин Йог тоже любил. А вот рабы вроде её отца — нет. Заметив, что Алиса занимается на компьютере отнюдь не учёбой, а вместо этого лазит по оккультным сайтам, отец избил её сильнее обычного. «Хорошо, что спрятала книгу», — подумала тогда Алиса.

Был во всём этом хороший момент — в школу она не ходила целую неделю, пока физиономия не приобрела нормальный цвет.

***



Ритуал был прост: немного кладбищенской земли, огонь и две жертвы. Можно было бы использовать животных, но Алиса решила не мелочиться. За это Йог обещал даровать ей своё благословение. Правильно сказать: обещала книга. Вспоминая сектанта, отдавшего ей артефакт, Алиса испытывала некоторые сомнения в том, что действительно получит желаемое. Да и что такое это благословение Йога… Алиса представляла это так: жизнь её невероятным образом преобразится. Быть может, хозяева примут её не как раба, а как равное существо, разделившее их веру.

Стоя под окнами пятиэтажки, она несколько минут смотрела, как полыхает квартира, в которой она росла. Послышались крики, потом завыла сирена… Алиса быстро пошла прочь. К своему настоящему дому, к пустырю. Что будет делать дальше, она представляла с трудом. Первым делом, конечно, нужно было дождаться утра…

***

После ухода Шпендрика у неё внутри поселилось нарастающее чувство тревоги. Желудок болел, кишки крутило, локти чесались. Ищут. Её ищут. И её в конце найдут…

Проклятая книга наврала. Никаких изменений не произошло. Существа И не спустились с неба на огненной колеснице, чтобы забрать её. Алиса бросилась к рюкзаку, вытащила оттуда книгу и бросила в тлеющие красные угли, устилающие дно железной бочки. Сорвала несколько охапок сухой травы и швырнула следом. Потянуло едким дымом.

— Чтоб ты сдох, гнида! — выкрикнула Алиса и пнула бочку, добавив уже про себя имя Йога. Подняла глаза к небу и устремила взгляд на тонкий серп луны, висящий над степью. Почему-то ей казалось, что именно там, на тёмной стороне спутника, и затаился непостижимый хозяин хозяев. Как оказалось, лживый. Возможно, ему просто плевать на мелкие рабские жизни.   

«Значит, план «Б»», — подумала Алиса, затянула рюкзак и закинула его за плечо: «Будь что будет». Она поднялась и по какому-то наитию посмотрела в сторону города, куда вдоль путей бежала извилистая тропинка. Оттуда долетели тихие обрывки перекликивающихся голосов. Вдалеке появилась небольшая голова в серой фуражке.

Медлить нельзя. Раздвигая траву, Алиса бросилась к путям, где громыхал очередной грузовой состав. Ей повезло: мимо шли вагоны с углём. Алиса неуклюже полезла на насыпь, пока её голова не поравнялась с пролетающими мимо чугунными колёсами и ржавыми подножками. На секунду она представила, что будет, зацепи её сейчас какая-то из пролетающих мимо железяк. «Хорошо, если просто башку проломит, — подумала Алиса, — а то зацеплюсь рогом и поеду за поездом…»

Но времени на раскачку не было. Видение катящегося с насыпи трупа померкло. Ни о чём уже не думая, Алиса схватилась за проезжающую подножку и рывком втянула себя на площадку рядом с вагоном. Осторожно выглянула, и тут же спряталась обратно: на пустыре уже хозяйничали трое фигур в серой ментовской форме. Один из ментов как-то брезгливо держал в руке обгоревшую книгу.

***

Налитое зарево заката стояло над степью. Мимо пролетали электрические столбы. Изредка в пути утыкались просёлочные дорожки. В какой-то момент такие дорожки стали асфальтированными, а утыкались они уже не просто в пути, а в полноценный переезд со шлагбаумом и домиком рядом. Алиса лежала в вагоне с углём и смотрела в небо. Она примостилась рядом с бортом вагона: собранный в небольшой холм уголь оставлял там небольшое пространство. Она давно перемазалась чёрной пылью и уже не обращала на неё внимание.

В чернильных сумерках состав выехал на огромный металлический мост, протянувшийся над молчаливой рекой. Берега и редкие огни быстро затерялись во тьме. А потом воду подсветила выглянувшее из-за облаков красное блюдце луны. Скрипнули тормоза и поезд начал тормозить. Алиса отпрянула от металлического бортика вагона и пригнулась.

«Встали. Да ещё и на мосту! Не к добру», — подумала она. Внезапно над вагонами вспыхнули нестерпимо яркие лампы. Издалека долетел звук сирены. Алиса бросилась к задней части вагона и осторожно выглянула: всё вроде бы было спокойно, но вскоре далеко позади появились несколько фигур. Они осторожно двигались вдоль вагонов, поднимались на подножки и заглядывали внутрь. Воронёные короткие автоматы при этом глухо ударялись о железо. «Срисовали!» — мелькнуло в голове у Алисы. Она ползком пробралась в переднюю часть вагона мимо угольного холма. Пыль забилась в ноздри и она чихнула. В окружившей состав тишине это прозвучало как выстрел. Алиса выглянула в сторону тепловоза. С той стороны тоже приближались двое — каждый со своей стороны состава. Бежать было некуда. Панические мысли роились в голове обезумевшими пчёлами. Она упала в угольную пуль и обняла рюкзак. Красный глаз луны, будто смеясь, выглядывал между белых ламп.

Внезапно тело охватило какое-то болезненное спокойствие. Она поняла, что делать. Подползла к краю вагона и, уже не боясь, что заметят, выглянула. Перед ней была узкая полоска, по которой можно пройти, потом низенькие железные перила, а потом — только простор, заключённый меду двух уснувших берегов реки.

Издалека долетели требовательные выкрики. Лязгнули затворы. Алиса перегнулась через борт, уцепившись за край, отпустила руки и спрыгнула на узкую дорожку. Спереди и сзади уже бежали фигуры в форме. Но время ещё было. Алиса вдруг ощутила, что времени у неё — у них — ещё много. Миллионы лет. Миллиарды лет. Бессчётные годы. Сколько их уже было. Сколько ещё пролетит мимо… «Йог», — сказала Алиса, подняв взгляд на луну, а потом перекувыркнулась через заграждение и рухнула навстречу медленным волнам.

Падение было бесконечным. Падение было коротким. Удар выбил из Алисы дух. Закрутилось и исчезло в небесном водовороте красное блюдце. Вместе с ним сгинул и мост с вытянувшимися ввысь опорами. Пропали выглядывавшие из-за перил хмурые лица... Стало совсем темно.

Алиса шла ко дну. Подступающее удушье заставило её открыть рот, но залившаяся внутрь вода её почему-то не убила. Темнота вдруг стала чуть менее резкой, а потом её и вовсе прорезал рыжеватый свет. Но долетал он уже не сверху, откуда опускалась Алиса, а снизу, как будто бы со дна реки… Свечение становилось всё ближе. Алиса опустилась на убранное водорослями дно и двинулась на свет, раздвигая речную траву. Холодная поначалу, вода всё больше теплела, пока не стала горячей. Перед Алисой показалась расселина, изнутри которой долетал красный свет. Была она ни велика, ни мала, а ровно такая, чтобы можно было протиснуться. Радость разливалась по телу. Алиса перекувыркнулась через голову (вода немного тормозила движение), а после головой вперёд нырнула в расселину. Сразу после этого земля осторожно схлопнулась за ней.

Она опускалась всё глубже. Свечение погасло и вокруг снова стало темно. Впереди лежали тысячи лет тишины. Но Алиса вдруг осознала, что в этой темноте и тишине она больше никогда не будет одна. Даже когда погаснет Солнце и Земля превратится в безжизненный шар, а галактики улетят так далеко, что весь небосвод почернеет. Было лишь немного грустно оттого, что закат над степью она, вероятно, больше никогда не увидит.

Июнь — август 2026