Синий блокнот

Осень в нашем дворе наступает не по календарю, а по Наталье Сергеевне. Пока она не достанет с антресолей синий блокнот с полустёртым словом «Итоги» на обложке.
Можно ещё надеяться на бабье лето. Но стоит ей в один из октябрьских вечеров поставить чайник, накинуть шерстяную кофту и щёлкнуть шариковой ручкой, как осень считается объявленной официально.

Я знаю её много лет и позволю себе рассказать, как это происходит. Не из любопытства, а потому что, по-моему, глубокому убеждению, такие вечера заслуживают быть записанными.
Итак, вторник, половина девятого. За окном  листья клена падают медленно, как будто им неловко.

Наталья Сергеевна открывает блокнот на чистой странице и по привычке делит её на три колонки: «Сделать», «Не получилось», «Отпустила». Последнюю колонку она придумала три года назад и с тех пор считает самой важной.
С первой колонкой всегда проще. Она пишет: «Таня». И останавливается, потому что за этим коротким словом стоит многолетняя дружба.

С подругой они не общались шесть лет. Целых шесть лет, а кажется только вчера. У памяти нет сроков. Повод давно забылся, ушёл, как вода в песок, а Таня перестала отвечать на её звонки, поздравления с Днем рождения, передаваемые приветы.
В апреле Наталья Сергеевна просто набрала номер. «Алло», — сказала Таня. «Это я», — ответила Наталья Сергеевна. И этого оказалось достаточно. На той стороне повесили трубку.

Наталья Сергеевна хмурит брови, досадливо отодвигает голубой блокнот, ей не хочется продолжать. Она снимает очки, вздыхает, прикрывает ладонями глаза. Устали. Пусть отдохнут.

Признаюсь, в такие минуты мне хочется подойти и сказать: «Наталья Сергеевна, не переживайте так. Если Таня продолжает обижаться, то это её проблема». Но автору такие вольности не положены. Автор стоит в углу кухни рядом с холодильником и делает вид, что его тут нет.

Со второй колонкой сложнее. Ручка зависает в воздухе.

«Море», — пишет она наконец. В мае обещала себе поехать, копила, присматривалась к путёвкам, но в июне заболело колено, потом закончились деньги, потом кончилось лето.

Дальше: «Английский» (приложение на телефоне обиженно молчит с июля), «Разобрать шкаф» (шкаф, впрочем, тоже никуда не делся, и она уверена, что он ждёт её с пониманием).

Мне кажется, раньше в такие минуты Наталья Сергеевна начинала себя ругать, вспоминала, что в её годы люди уже давно... Но в этом году что-то переменилось. Она вздыхает, и вздох выходит не тяжёлым, а каким-то…, каким-то умиротворяющим.

— Ничего, — говорит она вслух. — Море никуда не денется. Шкаф подождет. Книга стихов тоже не к спеху. Нужно ещё подредактировать, написать новое, вот, к примеру, про осень. Она задумывается, смотрит вопрошающе в окно, может, осень нашепчет. Но написалось совсем другое.

моих разлук безмерно расстоянье
умножено на боль, любовь, мечту
и встречи бесконечно ожиданье
и нечем заглушить тоску
 и день за днем влачить существованье
и наблюдая сердца замиранье
надеяться — ему видней
оно мудрее разума и воли
и чувств его — пугает глубина —
то — кладезь счастия, то — боли
страданье совести сполна
искупят импульсивность действий
равняя знак несоответствий

Это никак не про осень. Она пожала плечами. Без знаков препинаний. Так сейчас пишут.
«Поставь знаки препинания. Не надо заниматься подражательством. Читать будет легче! — Это я, чуть не сказал вслух. Вовремя спохватился.

Третья колонка. «Мысль, что я должна быть всем нужна». Здесь пауза чуть длиннее.
«Страх, что не успею». Ручка дрожит, но слова пишутся ровным почерком. Я бы даже сказал, красивым.

Чайник давно остыл. Наталья Сергеевна встаёт, включает его снова и подходит к окну. Во дворе дворник Рахим неторопливо сгребает листья в большую жёлтую кучу, а маленький мальчик из третьего подъезда, не дожидаясь разрешения, прыгает в неё с разбега. Рахим делает вид, что сердится.

Она смотрит на них и думает о том, о чём обычно думают в такие вечера. Год подходит к концу. В суматохе каждодневных дел, некогда оглянуться назад. Она не хочет быть очень строгой к себе. Да и зачем.

Возвращается к столу и внизу страницы, под тремя колонками, делает ещё одну строчку. Пишет мелким, аккуратным учительским почерком:
«В воскресенье позвонить Тане. Просто так».

Откладывает ручку, закрывает блокнот и кладет его на подоконник, поближе к свету. Мне кажется, он теперь выглядит чуть менее усталым.

Чайник закипает. Наталья Сергеевна наливает чай, садится и слушает, как за окном шуршат листья. Потом на салфетке быстро записывает:

падают листья
в дремотном безволии
жить уставая

На этом и закончим. Автор удаляется, оставляя дорогого читателя в задумчивости. Ведь у каждого своя осень и.. не только за окном.
07. 09. 26

07. 09. 26