Не однажды в Силезии. То раннее утро в Лазенках 2

                ***
             По дороге к нам присоединись наши гости из Москвы, художник-баталист Александр Чагадаев с супругой, с которыми мы изучали потрясающую коллекцию средневековых рыцарских доспехов в Музее армии, а также живопись Яна Матейко в залах Королевского замка.
            Конечно, я не преминул предложить подняться к директору галереи. Серж засомневался, но спорить не стал. Гости разбрелись по залам, а мы с Сергеем направились к руководству. Директриса, типичный музейный работник, каковых я перевидал на своём веку великое множество, встретила нас весьма любезно. Она прекрасно изъяснялась по-русски, но предпочитала слушать.
           -Вы знаете, не представлял, что в Варшаве столько работ высочайшего уровня. Рембрандт в Королевском дворце впечатлил. А после Вашего музея армии наш эрмитажный Рыцарский зал выглядит ну уж очень бледно, -начал я с комплимента.
           -Очень приятно. Ещё раз, как Вас зовут?
           Мы с Сержем по очереди представились во второй раз. Директриса ещё раз улыбнулась улыбкой, в которой скорее пряталась потребность этикета, чем радость от встречи с гостями.
           Впечатление от общения внушало скорый и успешный результат по очередной выставке. На прощание директриса вручила нам по каталогу с её авторской статьёй.
           -Ну что, убедился? – спросил на лестнице из служебной части галереи Серж.
           -Ты о чём?
           -А ты так ничего и не понял?
           -Да о чём ты!? –ещё раз переспросил я.
           -Да водит тебя она за нос! –возмутился Серж. –Их всех давно обучили, как общаться с русскими. Ну ничего, растолкую. Мы-то здесь, в Польше,  всю эту политику уже несколько лет назад раскусили. Только поздновато поняли. Не хотел забивать тебе голову, а придётся.  Начнём с двух рекомендаций сэра Мэйджора для Восточной Европы. Давай, присядем.
            Мы не без труда нашли свободные скамьи для нашей компании. Несмотря на сырой воздух поляки, будто дел у них в будний день не было и не предвиделось, заполонили аллеи города. Сергей осмотрелся, взмахом направил всю нашу кампанию куда-то в сторону Маршалковской, где и нашлись скамьи. Терпеливо дождавшись, пока наша маленькая группа устроится на соседних скамьях, обвёл всех с серьёзным выражением лица, готовы ли его слушать. Но все рады были хоть немного отдохнуть, поскольку с утра были на ногах, а вечером почти всем из нас предстояло участвовать в открытии выставки. Минут десять мы слушали молча. Не могу ручаться за  спутников, но меня рассказ Сергея Сержа озадачил. Как много, оказывается, я не знал о вещах, которые пусть и не напрямую, но касались будущего наших выставок.       Чем больше подробностей приводили Сергей и его эмоциональная супруга, тем яснее становилось: дорога в серьёзные западные музеи нам закрыта. И русскому искусству, по большому счёту, тоже.
           - Ну и кадр этот Мэйджор! -возмутился я в какой-то момент и даже привстал со скамьи.
            -Да, личность ещё та. Ты же помнишь, что просил тебя Леру исправить в письме в музей Конде? (Прим. авт.: Жан Франсуа Леру, известный французский коллекционер советского искусства; музей Конде в замке Шантийи).
           -Помню, о чём говоришь! Убрать из письма в аннотации о Товариществе слово «русский».
          -Убрал?
          -Зачем? И не думал. Я с прежним текстом сам отвёз его самолично в замок ещё в первый приезд. Кстати, мы после музея гуляли в зелёном лабиринте и перед самым закрытием парка умудрились заблудиться в нём, - припомнил я некстати.
         -Ну, так вот. Ты и сейчас, да все, кто живёт в России, ходите по лабиринту, рассчитывая на искреннюю дружбу с Западом. И не выйдете из него. - уверенно заявил Серж.
         -Это почему же?
         -А Русь не нужна Западу. Она мешает ему. Вы их ментальный враг. Только об этом никто не говорит вслух. Об этом не говорят. Водят Вас по лабиринту.
         -?!!
         -Но искусство-то тут причём?- спохватился я.
          -Очень даже причём. В глазах местного обывателя русские -злобные необразованные варвары, нас тут дикими монголами называют. Носители невежества. И, заметь,  кто же скармливает эту дрянь полякам?- местячковая интеллигенция. Здесь, в Варшаве, это ещё не так заметно, люди тут пока ещё с пониманием, тесные связи за сорок лет с СССР сформировали к Союзу уважение. А отъедь от города всё и прочувствуешь. Поживи здесь- такого наслушаешься! Именно от хуторских деятелей, которые ринулись в Варшаву и Краков- заводы-то позакрывали. Они закрыли, а русские в их ухудшившейся жизни виноваты. Особая ниша за взращённой на европейские гранты псевдоинтеллигенцией. Вот не устраивает их гуманистическая сущность русского искусства. Ну, не ус-тра-и-ва-ет! С точки зрения устроителей такой идеологии, как я подозреваю, в отношении России такого искусства у русских не существует и не существовало в принципе, поскольку мы- злобные варвары. Здесь в Польше не только сейчас, но и раньше проходила линия цивилизационного фронта.
            -Громко звучит,- вставил я.
            -Мы, Валер, хоть и католики, но русские, -вмешалась жена Сергея. -Но мы-то приезжие католики. Я плохо помню все эти имена, но на какое польское воеводство с исторической стороны не взгляни- то всё территория обмана и предательств. Тебе Лешик всё расскажет, он историк.
     Наталья закашляла, но Серж разговор не подхватил -тема была не из приятных, а впереди был трудный и ответственный для всех вечер в посольстве.
            -Давайте-ка погуляйте по Маршалковской, а нам с Натальей пора назад, посмотрю что там с подготовкой.
     При этих словах все встали и мы, попрощавшись, разошлись. Вчетвером мы прошли по знаменитой улице в той её части, если, конечно не вся она такая, что во многом непохожа на улицы Петербурга. Улица уютная и любима как мы поняли по снующим парочкам у варшавян, но мне она показалась экспериментом по соединению улицы, проспекта и бульвара. Разобраться с этой странностью не дали Чагадаев с его женой, предложившие прогуляться по Старе Място.
            -Конечно! -поддержал я. -Почему эта мысль пришла не мне, а Вам, Александр Сергеевич!
            -Я был там лет двадцать назад. Но хочется ещё раз посмотреть на это замечательное место. Оно и есть настоящий памятник, который поляки своими руками возвели себе.
            Мы с моей спутницей Натальей поддержали и до самой темноты в приятной весенней сырости мерили улочки шагами наших спутниц по удивительно правдоподобной новодельной старине с таким же именем- Старувка. Лишь однажды я оставил друзей на лавочке у какого-то костёла и заглянул в попавшийся по дороге музей Склодовской-Кюри. Пройти мимо музея такой личности было точно не в моих силах.
                ***