Введение. Глава 1

    
     
               
               
                Введение

     За последние два столетия мировая историко-критическая наука накопила колоссальный библиографический массив, превышающий сто тысяч монографий и исследований, посвященных поиску истоков христианской цивилизации. Однако при всем кажущемся разнообразии гипотез этот океан литературы демонстрирует поразительную однородность. В конечном счете всё сводится к двум основным направлениям в решении ключевой проблемы: кто именно является подлинным основателем новой веры — Иисус из Назарета или Павел из Тарса.
     Сторонники апологетического и умеренно-консервативного взгляда настаивают на том, что христианство возникло как прямое, органичное следствие земной жизни, проповеди и исторического факта Воскресения Иисуса Христа. С этой позиции Иисус признается единственным и абсолютным Основателем Церкви, заложившим её мессианские основы. Савлу же из Тарса отводится роль гениального систематизатора и миссионера, который не привнес в доктрину ничего принципиально нового, а лишь перевел Учение на универсальный язык греко-римского мира.
       Им противостоит радикально-критическое и светское направление, утверждающее, что христианство как мировая религия возникло в результате глубокого кризиса иудаизма Второго Храма и последующего смешения еврейских апокалиптических ожиданий с эллинистической философией. Для этой научной школы Иисус из Назарета оставался сугубо иудейским пророком близкого Суда, в чьи намерения вовсе не входило создание новой теологии или разрыв с Храмом. Подлинным же основателем мировой Церкви здесь признается именно апостол Павел. Он совершил радикальный переворот и сместил фокус с религии самого Иисуса на религию о Нем, превратив распятого галилейского Пророка в космическое божество.
      В противостоянии этих концепций монументальным плацдармом служит школа «последовательной эсхатологии» Альберта Швейцера и Мартина Вернера. Швейцарский теолог Мартин Вернер убедительно доказал, что рождение всей христианской теологии стало вынужденной реакцией ранней общины на задержку Второго пришествия. Он описал процесс де-эсхатологизации как теологический тупик, заставивший Церковь «остужать» первоначальный галилейский экстаз, чтобы выжить в условиях затянувшейся земной истории.
        Выбор темы для этой работы продиктован не желанием оспорить выводы признанных исследователей Нового Завета. Перед вами —  попытка заглянуть из XXI века в самое начало христианской истории, чтобы понять, как всё происходило «на самом деле». За бесконечным фасадом древних свитков и текстологических сличений слишком часто терялся живой Человек, и вернуть его — главное намерение этих страниц.
        Если в прежних работах автора*** внимание было направлено на внешнюю, историческую несовместимость учения Иисуса Христа с функционированием любой государственной машины, то настоящая книга обращается к внутренней, психологической изнанке этого процесса. С этой целью автор пытается распутать и рассмотреть то, что схематично обозначено в фундаментальных формулах Мартина Вернера. Его абстрактное понятие «де-эсхатологизации» здесь переводится в плоскость живых характеров и социальной психологии.
      Одна из главных целей предлагаемой работы заключается в знакомстве русскоязычного читателя с новейшими, революционными направлениями и именами в мировой западной библеистике и смежных науках последних десятилетий( главы 7,36). Автор  выводит исследование на стык   передовых междисциплинарных методов XXI века, таких как : 
нейропсихология и когнитивная наука , позволяющие исследовать религиозный экстаз, ментальные сдвиги и феномен массового подражания у ранних христиан не как метафизическое чудо, а как объективный психофизиологический процесс(главы 16,17);   психобиография —  метод, который  становится ключом к «оживлению» библейских персонажей, позволяя реконструировать живую психологию, внутренние конфликты, травмы и личные мотивы конкретных исторических деятелей (Часть V), и др.
Книга знакомит читателя с масштабным сдвигом в западной исторической текстологии — «Новой перспективой на Павла» (New Perspective on Paul), позволяющей  по-новому описать миссию апостола язычников, вернув Павла из протестантского богословия в реальный контекст иудаизма I века.
      Теоретическим стержнем и главным ключом к пониманию  истоков христианской религии служит идея Двойного эсхатологического шока, рассматриваемая через призму теории когнитивного диссонанса Леона Фестингера. Эта психологическая модель точно описывает, что происходит с замкнутыми группами верующих, когда их ключевые ожидания опровергаются реальностью. Модель позволяет выстроить строгую хронологическую сетку двух катастроф, определивших судьбу христианского мира:  Первого эсхатологического шока, источником которого явились проповедь Иисуса Христа и Голгофский кризис 30-го года; и  Второго эсхатологического шока — мучительного кризиса задержки парусии, когда первое поколение свидетелей начало умирать, так и не дождавшись наступления Царства Божьего в исторической реальности. Именно этот затяжной ментальный тупик, совпавший по времени с  уничтожением Иерусалимского Храма в 70-м году, заставил Церковь эвакуировать Царство из плоскости земной истории в область духа.
    Реконструкция этого сложнейшего механизма трансформации живой веры в жесткую структуру развернута в книге через последовательную цепочку шагов.

Шаг первый: Психология свидетелей (Часть II). Потребовалось всмотреться в характеры галилейских рыбаков, первыми принявших Весть Иисуса. Автору важно было  представить внутреннее состояние апостолов, навсегда зажатых между живой памятью Галилеи и мощным, нивелирующим эту память интеллектуальным давлением Павла.

Шаг второй: Экстремальный опыт мученичества (Часть III). Феномен раннехристианского мученичества рассматривается здесь через призму пограничных нейропсихологических переживаний людей, чья психологическая стойкость в условиях когнитивного диссонанса во многом определила будущий исторический триумф движения над Римской империей.

Шаг третий: Институционализация (Часть 1V) Логика исследования неизбежно приводит к изучению деятельности самого апостола Павла и его преемников — «безымянных» строителей церковной структуры, которые окончательно превратили Весть Иисуса в фундамент прочной, монументальной организации.

        Стремясь к максимальной научной объективности, автор предлагает читателю принять участие в двух виртуальных «круглых столах» (главы 7 и 36). За ними лицом к лицу сталкиваются исследователи диаметральных, порой непримиримых взглядов — от консервативных богословов до радикальных критиков. Автор  предлагает читателю самостоятельно взвесить аргументы и составить собственное независимое мнение.

      ***   Игорь Лощинин: «Путь на Голгофу.В поисках исторического Иисуса.»- Москва. 2024. „Загадки смерти и  воскресения Иисуса Христа.Рождение новой веры“- Москва,2025.   «Вера и насилие: от библейских времен до начала ХХ века» — Москва.2026.


 Глава 1. Палестина, начало первого века .Мессианские чаяния

      Римская оккупация Иудеи, перешедшая в фазу прямого прокураторского правления в 6 г.н.э. , была для евреев осквернением Святой земли нацией идолопоклонников. Ненависть к оккупантам мотивировалась не столько патриотическими побуждениями, сколько религиозными. Присутствие язычников было не знающим прощения оскорблением, нанесенным Богу. Уплата подати кесарю воспринималась иудейским сознанием как акт религиозного предательства, как признание чужого владычества над уделом Яхве. Евреи никогда не скрывали своей ненависти к римлянам, и те знали, что имеют дело с фанатиками, отрицающими божественность императора и законность римской власти в Иудее, остающимися до конца верными своему Богу.
     В разных местах страны происходили беспорядки. Первое столетие нашей эры было эпохой апокалиптических ожиданий, народ был охвачен мессианскими чаяниями. У людей все более набирало силу чувство, что близится конец существующего мира и новый, божественный порядок вот-вот явит себя. Царство Божие было совсем рядом. Все говорили о нем. Но власть Бога   в представлении радикальных групп  могла быть установлена только с помощью тех, у кого есть рвение бороться за нее.
     Пока одни иудеи смиренно ожидали приход Избавителя-Мессии, периодически появлялись лидеры, объявляющие себя «мессиями», — так называемые «лжемессии» (глава 39: “Лжемессии первого века“). Власти реагировали на любой намек на подстрекательство к мятежу. Все мессианские претенденты  провозглашали своей целью спасение Израиля, и все они были казнены римлянами.
    Однако едва была потушена одна вспышка, как появлялась другая. Лидеры мессианских движений воодушевляли народ на войну за освобождение, подчинявшимся римскому владычеству грозили смертью, заявляя открыто, что те, которые добровольно предпочитают рабство, должны быть принуждены к свободе. Некоторые из этих «ложных мессий» известны нам по имени (Деян. 5:36-37).
    Мессианским чаяниям посвящены книги древних пророков, а также апокалиптическая литература, популярная в первом веке н.э. Между классическими пророчествами и поздней апокалиптикой существовало  почти непримиримое противоречие в понимании Мессии, Царства Божьего и самой человеческой истории.
    Ветхозаветные великие пророки — Исаия, Иеремия, Захария, Амос, Михей — рассматривали историю как арену, где Бог воспитывает свой народ через суды и милость. Мир, сотворенный Богом, хорош, но испорчен грехами людей. Пророки объясняют бедствия Израиля неповиновением народа заповедям Божьим. Традиционно Царство Божье представляли как улучшенную, исцеленную земную реальность, которая наступит через покаяние и изменение поведения людей. Это политическое и земное процветание, при котором восстанавливается династия царя Давида. Народы живут в мире, земля дает сверхурожаи, люди рождаются и умирают, но живут долго и праведно.
      Апокалиптика (от греч. «откровение») родилась как ответ на глубокий кризис веры. Евреи находились под властью языческих империй — сначала эллинистических Селевкидов, затем римлян. Апокалиптическое мировоззрение начинается примерно с середины II в. до н.э. Время греческого владычества над Израилем (332–167 гг. до н.э.) характеризуется, с одной стороны, подъемом религиозности, с другой — именно в это время иудеи подвергались наиболее жестоким притеснениям. Традиционное пророческое представление о том, что за грехи следует наказание, а за праведность — награда в земной жизни, перестало объяснять реальность. Праведники страдали, а язычники процветали. Это породило новое видение истории.
     В поздней апокалиптике взгляд на мир чрезвычайно пессимистичен. Мир испорчен безнадежно, его невозможно исправить реформами и покаянием; им правят не просто злые цари, а космические демонические силы. Он должен быть полностью уничтожен. Царство наступит через космическую катастрофу, после чего произойдет Великий суд над всеми народами и явление «Сына Человеческого» на облаках. Появятся «новое небо и новая земля», радикально изменится сама природа человека: смерть будет уничтожена, произойдет Воскресение мертвых. Эта апокалиптическая концепция была чужда ранним [классическим] пророкам.
Мессианские ожидания [первого] века н.э. отличались многообразием. [Иудаизм] не имел единой, жестко зафиксированной догмы о Мессии, а предлагал спектр религиозных надежд. Когда евреи штудировали пророческие тексты в поисках информации об этом, они обнаруживали запутанный, порой противоречивый набор мнений и взглядов о Мессии и его роли: он будет освободителем, который снимет узы с иудеев (Втор. 18:15–19; Ис. 49:1–7); или он будет претендентом на трон и восстановит царство Давида (Мих. 5:1–5; Зах. 9:1–10); или он явится в конце времен для суда над вселенной в образе эсхатологического, космического Судьи из Книги пророка Даниила и Книги Еноха, который приблизит конец времен (Дан. 7:13–14; Иер. 31:31–34]. („Концепция прихода Мессии“ – изложена в Приложении 1).
      Именно в это расколотое ментальное поле, зажатое между земными ожиданиями национального триумфа и космическим пессимизмом апокалиптики, в 30-м году ворвется проповедь Иисуса из Назарета.