Воля эмбриона

(По роману Д. Глуховского "Регистрация")
Война – абортарий.
Выкидыш войны – Ульянин жених с ампутированными ногами.
А в утробе Ульяны двухмесячный зародыш от этого жениха.
Существует в романе ещё мать этого жениха, тоже выносившая его когда-то в своей утробе.
Парень в госпитале при смерти. Бабы ревут. То и дело повторяется слово «гробовые», которые предстоит поделить между матерью и «невестой без места». Но если мать – в законе, то невесте ещё нужна регистрация.
Тут и начинается роман-калькуляция.
Фрагмент текста:
«Ульяна мигом разложила все по полочкам, лучше любых Госуслуг. «Президентская выплата 5 000 000 рублей, делится между вдовой и родителями; единовременное пособие Минобороны, 5 524 892 рубля, делится между вдовой и родителями; страховая выплата от ООО «Согаз», 3 400 000 рублей, делится между получателями». Если вдова бездетная, ей треть, если с ребенком, то от всего половина. Нули, нули, нули. Обнуление какое-то. От нулей закружилась голова, замутило.
Неужели такая вот я мразота, спросила у себя Ульяна.
А там ещё вниз дальше шло: региональные выплаты, от миллиона до пяти. И ещё какая-то мелочь насыпана. 11 530 рублей пенсия вдове, если погиб при исполнении. И вот ещё вдове - ежемесячные выплаты. И ещё - льготы всякие. Это золотое дно какое-то было. Знай, греби.
Ульяна поднялась, пошла в санузел. Встала перед зеркалом и удивленно осмотрела себя в нем. Кто такая? Залепила себе пощечину — то ли чтоб от боли проснуться, то ли чтоб от боли живой себя почувствовать, то ли наказать себя. Но больно не было.
Она просто делиться со мной не захотела, сказала себе Ульяна.
Татьяна Николаевна. Она просто не захотела со мной поделиться. В этом все дело. Она-то эти цифры, небось, раньше изучила. Это я, дура суеверная, боялась заглядывать. А она жесткая баба. Поэтому и в семью не пускает, а не то что я в ****юшнике там, в массажном салоне... Это отговорки все, она меня просто ядом прыснула, чтобы парализовать.
А что, правда, разве Ульяна тут чего-то такого просила, что ей не причиталось бы? На чужое позарилась она, что ли?
Нет. Она просто хотела по справедливости. Только законного.
Того, что ей положено. Её долю.
Равную.
Облегчилась, умылась, вернулась. Проворочалась всю ночь, уснула только под утро. Красная луна мешала…»
Это роман-смета.
На всём протяжении повествования счётная машинка с подачи автора бешено работает и в голове матери, и в голове невесты.
В советские, девственные, времена мы верили, что деньги зло, деньги развращают. Кляли «вещизм», «карьеризм», «стяжательство».
А в наши дни неожиданно обнаружили себя если и не развращёнными этими самыми деньгами, то обольщёнными ими. Даже почувствовали некую благодать от их небывалого количества.
Деньги развращают? Нет, они окропляют нас золотым дождём. Становятся единственным искуплением всех наших бед.
Автор романа через своего альтер-эго, буржуазного до мозга костей москвича Максима, хозяина книжного магазина, не позволяет нам и минуты сомневаться в целительных свойствах денег в том числе и «гробовых».
Умение добыть, выбить, вырвать деньги из глотки государства в самых невероятных условиях делает Ульяну, обыкновенную вологодскую массажистку, счастливой победительницей, положительным героем романа. Получив вожделенные гробовые она становится хозяйкой массажного салона, где раньше работала в унизительном найме.
В этой неистовой борьбе за долей солдатских выплат она как бы отряхивает с ног своих весь советский и даже христианский прах. Очищается в страданиях, связанных с получением миллионов, до степени героини американской мечты в каком-нибудь вестерне.
В этом романе социальный лифт поднимает Ульяну на этаж представителей среднего класса собственников и предпринимателей. Жених умирает, получив напоследок от Ульяны поцелуй вечной любви. Она становится новым человеком и для себя, и для родной Вологды, и для нас читателей, как героиня нашего времени.
Её выковала война.
Эта война завершила в ней процесс преображения советского человека, окончательно коммерциализировала его. Утвердила в мысли, что всё на свете решают, нет, конечно не просто деньги, но - их количество.
Читая роман, я видел как рядом с нашими православными святыми поднимается в наши чистые небеса, встаёт над Русью великий Трамп в блеске золотого тельца.
И в русском человеке утверждаются первобытные, вполне впрочем законные земные цели: спать помягче, есть послаще.
На сладкое падок даже зародыш, эмбрион в чреве Ульяны.
Вот лежит Ульяна под аппаратом УЗИ, сестра водит датчиком по её животу. Ульяна смотрит на экран и недоумевает, - обыкновенный жировик на первый взгляд там в водичке качается. Чего такого жалеть. И она готова хоть сейчас его под нож.
Но бывалая медсестра тянет время, хитрит. Даёт шоколадку Ульяне, как бы по- дружески, чтобы беседу подсластить. Ульяна рассасывает шоколадку и видит, как на экране вдруг то, что она посчитала жировиком, оживает, начинает дёргаться и кувыркаться.
Ульяна недоумевает.
А медсестра ей и говорит:
-Это он шоколадке радуется.
«Сладенький ты мой, - думает Ульяна, наблюдая воплощённую в себе волю к удовльствиям жизни.
После чего та же внеземная созидательная сила, заключённая в Ульяне, другим своим концом бьёт по семейству породистых московских интеллектуалов, в которое Ульяну милостиво впускают как неведомую провинциальную зверушку.
По воле Ульяны (зародыша в ней),
сын этого милого семейства оказывается в лапах пограничников в аэропорту при побеге из страны.
А потом ещё, по настоянию шантажистки Ульяны вынужденные поступиться своими идейными пацифистскими убеждениями родители арестованного сына, отстёгивают ей миллион на памятник умершему в госпитале ее жениху (молодому мужу) Ульяны, солдату СВО. Как реквизицию за поражение в битве Ульяны с их миротворчеством.
Финальная сцена романа происходит в вологодском «****ушнике» – массажном салоне, выкупленном Ульяной на «гробовые».
Заходит детина и требует оказать ему услуги, не оговорённые в прейскуранте этого заведения.
Своей хозяйской властью Ульяна вынуждает сотрудницу исполнить капризы похотливого мужика.
Далее текст романа:
«Открыла шкаф, схватила пуховик. Накрыла ладонью пять тысяч.
-Я пойду перекурю.
-Ульян! Это очень крысиный поступок! - заплакала Крис.
А Ульяна уже бежала вверх по лестнице, придерживая рукой живот; Крис дернулась тоже было к выходу, но клиент выбросил вперед ручищу, перехватил её и загрёб к себе. Дальше неизвестно, что было: лестница вид перекрыла.
-Ты конченая, что ли, совсем?! - пискнула напоследок невидимая Кристинка.
А потом захлопнулась железная дверь, так что и слышно уже ничего не стало.
Ульяна привалилась спиной к двери, словно оттуда еще кто-нибудь мог вырваться наружу, достала «айкос» и вдохнула сладкий дым.
Дынька.
Подержала, выпустила. Пар повалил вверх. Пролетал неоновую витую надпись «СПА-САЛОН «УЛЬЯНА» и расцвел, заразившись от неё, красным цветом».
Конец романа