Кудис 2 глава 19

Глава 19
Вторник, 25 апреля, тёплый циклон, принесённый ветром в выходные, тем самым, который холодил моё тело у Рины на кухне, набирал мощность – в 6 утра, когда я посмотрел на градусник за коном, было уже +18. Я присвистнул и пошёл собирать обеденные контейнеры, я твёрдо решил уже тогда, ранним утром, что приложу все усилия, чтобы пообедать на воздухе. Хоть 10 минут в нашем больничном парке казались мне чуть ли не лекарством от всех печалей. Рина улетела в Питер, а я остался со своими грустными мыслями о нашем будущем и о моих чувствах к ней. Когда мы стояли на светофоре по дороге в аэропорт, она вдруг сказала так просто и буднично: «Тебе надо приехать ко мне в Питер (не просто в Питер, а «ко мне в Питер»), посмотришь, как я устроилась, погуляем по городу. По-моему, будет здорово». Я же не вчера родился, господи! Она уже строила планы, решение в ее голове почти созрело и оформилось. Не буду врать, с одной стороны мне это польстило – собираясь в новую жизнь, она хотела взять меня, а не оставить, как старую вещь в старой квартире. Но гораздо больше меня это испугало и придавило – я ведь не был вещью.
Я улыбнулся (да, все мы, оказывается, умеем виртуозно лицемерить) и так же беззаботно бросил: «Почему нет? Романтическое путешествие весной – ммм, это мечта!». А она продолжила наступление: «И квартира пока бесплатная, грех не воспользоваться». Пока бесплатная. Короче, всё было понятно… кроме того, как поступить, ха-ха.
Я не мог не думать об этом, это ведь была моя жизнь, и чем больше я думал, тем больше понимал, что наш небольшой любовный кораблик течение жизни подхватило и несёт на скалы. Да что там, даже Титаник затонул, а наша посудина была абсолютным воплощением духа современности – компактной, комфортной и совершенно непрочной.
Но в то утро вторника тяжёлые мысли рассеялись, как только я выглянул в окно, как будто солнечный свет уничтожил какие-то тёмные чары. Небо было таким пронзительно-синим с небольшими пухлыми облачками, и этот весенний свет, заряжающий жизнью и оптимизмом… весна вышла на пик своей красоты, и в такое утро просто невозможно было думать о чём-то плохом или о ком-то плохо. И правда, зачем ломать себе голову и отравлять жизнь? Всё так или иначе решится, и это будет в любом случае лучшим решением для меня… для нас. А пока меня ждал тёплый апрельский день, пятница в Клубе, на этот раз без стрессов, потому что я точно не дежурил, а Рина точно не собиралась приезжать – в выходные она собиралась на открытие выставки кого-то из художников издательства, для которого работала. И я не мог не улыбаться при мысли о том, что могу съесть свой нехитрый обед не в прокуренной ординаторской, а в нашем парке на лавочке.
Мне даже удалось урвать себе ещё одно удовольствие: я успел выкурить сигарету в том самом туалете, где не так давно мы беседовали с Азалиахом… но в тот день даже мысли о нём потеряли яркость на фоне дня, я курил и любовался видом из окна, ловил на лице тёплый ветер и радовался, что эти минуты принадлежат мне одному. Потом всё как обычно: приём пациентов, короткие разговоры с коллегами, часов в 12 я даже попытался сесть за написание историй болезни вместе с Илюхой, но мы, как школьники, вместо уроков занимались болтовнёй, и разогретый солнцем и городом ветер влетал в открытое окно и вместо нас листал истории болезни, забытые на заваленном столе. Примерно в час я достал из холодильника свои контейнеры с пюре и жареными ножками и уже собирался погреть их в микроволновке и отправиться в наш парк, но тут случился первый облом – поступила женщина с острым панкреатитом. Илюха заржал и пожелал мне приятного аппетита.
- Это, чтобы ты не оказался на ее месте, - подмигнул он мне, когда я с недовольным лицом покидал ординаторскую.
- Главное, чтобы ты оставался на своём, - я наставил на него палец с ухмылкой, - даже не думай приближаться к холодильнику.
Он комично закатил глаза, изображая саму невинность, и пожал плечами, на этом мы расстались. Когда я, спустя 40 минут, вернулся, его не было, а моя еда, к счастью, меня дождалась. Я опять поместил всё это в микроволновку, скажу честно, пока таймер вёл обратный отсчёт, я едва не подпрыгивал от нетерпения – так мне хотелось поскорее выйти в этот солнечный день и провести хоть 20 минут вне больницы. Я боялся, что сейчас опять что-нибудь произойдёт, и моя маленькая мечта так и не сбудется. Я так спешил, что едва не забыл взять вилку, в нашем ординаторском раю был целый склад одноразовых вилок и ложек, мы даже шутили, что, если сложить все деньги, потраченные на эти пластиковые приборы, можно было бы купить нормальный диван или поменять холодильник. Но это мы так, ворчали, кофе-машина, подаренная администрацией, уже внушала нам чувство избранности и роскошной жизни, ха-ха.
Поставив контейнеры один на другой и водрузив сверху вилку, я спешно покинул ординаторскую и направился к лестнице – так было меньше шансов кого-нибудь встретить. И что вы думаете – дверь, ограничивающая наши терапевтические владения, открылась, и в коридоре появился сам Зодиак, шагающий прямо мне навстречу.
- Семён, вы ограбили столовую? – Невозмутимо спросил он, поднимая кустистую бровь.
- Нет, свою кухню, - улыбнулся я, чертыхаясь про себя. – Сейчас как раз пытаюсь скрыться с награбленным, как видите.
- А куда, если не секрет, вы идёте? – И он в упор уставился на меня.
- Хочу пообедать на воздухе, - честно сказал я, - телефон со мной. – И я похлопал себя по карману пижамы. – Пока всё спокойно, я поем.
Он скривил недовольное лицо, но возражать не стал.
- Ладно, красиво жить не запретишь.
- А почему вообще это надо запрещать? – Пожал плечами я и устремился к заветной лестнице, пока кто-нибудь ещё не возник на моем пути.
Я благополучно добрался до первого этажа и решил выйти через вход экстренной помощи, туда привозили пациентов на скорой, так до парка было ближе всего, я понимал, что время ограничено, поэтому собирался занять первую же свободную лавочку.
- Ты что, грабанул кого-то? – Раздался за спиной знакомый голос. Юра. Я с раздражением закатил глаза. – Хотя мне всегда было интересно: а что на нашей работе можно украсть?
- Ха! Тут 2 варианта: либо у дураков мысли сходятся, либо великие умы мыслят одинаково – Зодиак минуту назад спросил меня тоже самое.
И я повернулся к Юре с ехидной улыбочкой.
- Не, ну, тут очевидно второе, - уверенно заявил он. Мы посмеялись. – Ты куда?
- Хочу поесть на воздухе, - повторил я, - погода такая классная, хочу хоть ненадолго вырваться из этого царства хлорки и стонов. А ты?
Он вздохнул, с завистью окинув взглядом мои контейнеры.
- А я ищу место потише, пока перерыв - посмотрю, как дочка выступает на утреннике.
Я сразу повеселел – он мне не помешает. Я ничего не имею против общения, но иногда хочется просто побыть наедине с миром.
- Ясно…
Телефонный звонок перебил меня, к счастью, звонил не мой телефон. Юра нажал зелёную кнопку и, прижав телефон к плечу, быстро проговорил:
- Это жена по видеосвязи, она на утреннике. Так что я надолго, давай! – И он махнул мне рукой, спешно выходя на улицу.
- Привееет! – Донеслось до меня, Юра как будто стал другим человеком, и мне от этого стало смешно. – Как там моя принцесса? Готова всех покорить? Папа смотрит, я не забыл!
Я улыбнулся, покачал головой и пошёл своей дорогой. Листья уже заметно подросли, и в нашем парке царила кружевная тень, ещё не такая густая, как бывает летом, но сейчас и жары такой не было, так что это было в самый раз. Я окинул взглядом первые лавочки, и тут меня ждал неприятный факт: все они были заняты. Я и не рассчитывал на лёгкую добычу, ха-ха, только не в такой день, но всё же не думал, что людей будет так много. На ближайших к зданию скорой лавочках сидели водители и пара врачей, Маришки среди них не было, ещё чуть подальше я увидел стайку молоденьких медсестёр, не наших, значит, из гинекологии, а остальные лавочки и даже аллеи были заполнены больными и их посетителями.
- Твою ж мать…, - тихонько выругался я, раздражение, смешанное с разочарованием, поднялось во мне, как горячее цунами.
Но я слишком хотел этого, чтобы вот так просто отступить, сжав челюсти и стараясь избавиться от злости, я шагнул на первую аллею, ища, если и не полностью свободную лавочку (это уже очевидно стало невозможным), то хотя бы место на ней. К фонтану я даже не думал идти – там люди собирались чаще всего, но у меня была некоторая надежда на лавочки воле калитки, что располагалась слева от наших главных ворот, там рядом с забором был большой блок с газовыми установками и электрическими трансформаторами, всё это издавало довольно громкое гудение, заглушающее даже шум города. Бедные не выбирают, так говорила моя бабушка, и моя мама частенько повторяла эту фразу, так что я вздохнул и быстрым шагом пошёл через парк, надеясь и одновременно убеждая себя не сильно психовать, если и там не окажется местечка. Кто-то из пациентов улыбался мне, я отвечал тем же, стараясь изо всех сил, чтобы моя улыбка не напоминала оскал, уже за фонтаном я встретил одного из наших электриков, он тоже обедал в компании каких-то старушек в толстых разноцветных халатах – пациенток больницы. Увидев меня, он помахал мне свободной рукой (в другой был просто огромный бутерброд из половины батона с горой ветчины) и с полным ртом попытался крикнуть что-то вроде: «Тоже ищете местечко?», я испугался, что он поперхнётся, вот ещё не хватало для полного счастья оказывать ему помощь!
- Не я один такой умный, оказывается, - я махнул ему рукой, призывая не разговаривать, - наверное, придётся всё-таки уходить ни с чем.
- Там свободно, - он спешно прожевал и указал рукой в сторону трансформаторов, я так и думал. – Там 2 лавочки без никого. Шумно, наверное…, - и он красноречиво скосил глаза на старушек, невозмутимо восседающих практически впритык к нему.
Я улыбнулся, показал ему большой палец и поспешил туда, снова думая про себя, что пословицы и поговорки возникают не на пустом месте – бедные не выбирают.
Ближе к трансформаторам растительность становилась гуще, видимо, чтобы хоть как-то уменьшить шум – помимо деревьев (лип, тополей, орехов) вдоль дорожек высадили кусты сирени и какие-то неизвестные мне, цветущие яркими жёлтыми цветами, если бы не гудение, здесь было бы самое лучшее место, лавочки скрывались за зелёными заборами, как за ширмами. Я остановился, здесь уже было очень даже шумно, а до первой лавочки было ещё метров 15, но она была абсолютно свободна, и рефлекс взял своё – я устремился к ней, думая про себя, что я всё равно ненадолго, у меня просто не будет времени устать от этого шума, зато моя мечта исполнится, пусть и не совсем так, как я себе представлял. Аллея, по которой я пришёл, проходила как раз мимо установок и делала плавный поворот к ещё одной калитке и воротам для въезда, наша территория – это почти квадрат, и я сейчас подходил к одному из его углов. Лавочек здесь было мало по понятным причинам, но они были, одна – прямо передо мной, другая – немного за поворотом, я видел ее сквозь молодую листву неведомых мне кустов, ещё неделя, и ничего увидеть сквозь них будет уже невозможно. По уровню шума и там, и там было одинаково, так что я сел на ближайшую, за моей спиной кусты сирени скрывали ограждения, за которыми были установки, я поднял голову, надо мной в ярко-синее небо устремились ветки раскидистой липы, ветер шумел в кронах, и хоть я почти не слышал его, зато вид был прекрасный. Всё же мне повезло, подумал я, улыбаясь в это весеннее небо как на картинке, в большом городе привыкаешь к шуму, он везде, а вот красота и уединение – большая редкость. Перед началом трапезы я проверил телефон – пока никто меня не хватился – и наконец приступил к обеду.  Пюре уже остыло, куриные ножки – почти, но это было восхитительно! Ветер обдувал меня, такой тёплый, солнце прорывалось сквозь молодую листву и играло на плитке, которой была вымощена аллея. Телефон лежал рядом, из-за шума я боялся пропустить звонок, и я пожалел об одном: что из-за гула нет смысла включать музыку, это была бы вишенка на моем сладком обеденном торте.
Сейчас бы чаю, подумал я, блаженно улыбаясь, телефон молчал, и я решил, что посижу ещё немного, всё равно никто меня не искал, а значит, явно во мне не нуждался. Солнечные лучи попадали на моё лицо, когда ветер раздвигал листву, это был так приятно! Я задрал голову к небу, жмурясь, как сытый кот, в такие моменты мыслей в голове нет, телу комфортно, и жизнь кажется безмятежной и, в общем-то, приятной штукой. Трансформаторы мерно гудели, шум не напрягал почему-то, а даже как-то усыплял. Я ощутил, что дремота наваливается на меня, а шум куда-то ускользает. Мне так хотелось отдаться этому лёгкому потоку, уносящему в страну сновидений, подальше от проблем и страданий этого мира, но я был на работе, поэтому заставил себя открыть глаза…
На соседней лавочке кто-то появился – это первое, что я увидел. Кто-то в темной одежде сидел, облокотившись на спинку лавочки боком ко мне, и сквозь листву я увидел длинные волосы до плеч. Да, я, разумеется, не услышал бы ничьё приближение, тем более, что этот тип точно пришёл с другой стороны – мимо меня он не проходил, за это я мог ручаться, но всё же тот факт, что он вот так внезапно появился, пока я релаксировал, меня как-то напрягал. Я встряхнулся, невольно наблюдая за чужаком, он сидел как-то неподвижно, как будто статуя, наверное, тоже искал место, чтобы подумать, предположил я, вот и нашёл уединённое место, а теперь погрузился в свои мысли. И всё-таки что-то в его фигуре было не так, что-то меня нервировало. Мужчина сидел ну совершенно неподвижно, никаких микродвижений, он не чесал нос и не смотрел по сторонам, и волосы тёмные, почти черные, как и костюм…
И вдруг я осознал, что было не так. Господи, его длинные волосы никак не реагировали на ветер! Кроны деревьев раскачивались, мои короткие волосы шевелились и создавали смешную тень, а его причёска вообще никак не страдала от ветра, как будто он сидел в стеклянном колпаке -  ровно подстриженные волосы до плеч лежали абсолютно неподвижно.
Тёмный костюм, волосы до плеч, которых не касается ветер… внезапно мне стало нечем дышать, ужас от догадки парализовал меня, я вдруг понял, что за гость сидит на расстоянии всего нескольких метров от меня! В глазах потемнело. Не смотри! Только не смотри на него! Если он повернётся…
И одновременно с этим внутренний голос не верил, отказывался принять то, что видит. Он за мной? От этой мысли я едва не лишился чувств, буквально ощутил, как мир начал куда-то ускользать, но усилием воли вернул себя в реальность – страх, нет, животный ужас заставлял меня следить за тем, кто мог оборвать мою жизнь. Это как тот сон, подумал я на задворках сознания, вот он, прямо передо мной, Ангел Смерти, и если он сейчас повернётся… я знал, что просто не смогу отвести глаза.
Шкет тоже видел его, и моя пациентка, и мать Бакари, и все они мертвы. Неужели же…??
Я издал какой-то тихий то ли стон, то ли писк, не сводя глаз с тёмной фигуры на лавочке, он всё так же сидел, совершенно неподвижный, и смотрел куда-то вдаль или в пустоту. Он правда существует! Я подумал это с каким-то идиотским восторгом, хотя этот восторг был пеной, под которой на меня шла огромная волна из ужаса и отчаяния. Почему я его вижу?! Почему он здесь?! Хотя, наверное, я должен был радоваться, что открыл глаза и увидел его не на моей лавочке… Кусты, пришла мысль, и я облизал губы, как хорошо, что его лавочка скрыта кустами, хоть какая-то иллюзия защиты – я не уверен, что смог бы вот так тихо смотреть на него и не заорать или не упасть в обморок, если бы между нами не было никакой преграды. Ничего не предвещало его появления, я не слышал ни шума, ни изменения в работе приборов, не ощутил никакой вибрации, когда я закрывал глаза, нежась на солнце, его не было, а потом открыл – и вот он, сидит совсем рядом.
И что делать? А вдруг телефон зазвонит, и он повернётся на звук? И потом, я не мог сидеть здесь весь день и не хотел, если честно, теперь я мечтал вернуться в больницу, оказаться среди людей, обычных живых людей, в минуту сильного страха и смертельной опасности я хотел оказаться среди своих сородичей, чувствуя в них защиту. Глупо и примитивно, но разве мы не глупые и примитивные твари, возомнившие себя лучшим, что есть на этой планете?
 И тут случилось то, чего я опасался: мне кто-то позвонил. Телефон завибрировал, сначала шёл вибросигнал, потом начиналась мелодия. Это вывело меня из ступора, и ещё страх, что он услышит звонок -- я резко дёрнулся и взял телефон, нажимая кнопку отключения звука. Звонил незнакомый номер, так что я обрадовался, что могу не отвечать. Но всё равно мне надо было уходить, надо было покинуть эту место, уйти подальше от этого существа. Сжавшись в комок, я поднял глаза, боясь увидеть и понимая, что не могу не смотреть….
На лавочке никого не было. Ветер качал кусты, солнце простреливало листву золотыми стрелами, я был в этой части сквера совершенно один. Как если бы всё это мне приснилось.