Дело о пропавшем ученике Мартине часть 3

             III Мы с Холмсом начинаем поиски.

На следующий день я и мистер Холмс отправились в старинный особняк мистера Харбертона.  Подъезжая к Чарминг-Кросс, я, сидя рядом с Шерлоком, принюхивался к запахам лондонских улиц и переулков, прислушивался к гулу разговоров проходящих лондонцев. Мне всё было интересно, мне всё было важно. Холмс, положив мне руку на спину и чуть потрепав загривок, сказал: «Ну что, мой друг Ватсон, готов раскрыть это странное исчезновение мальчика Мартина?» Конечно, я очень хотел помочь несчастному молодому человеку.

Кэб остановился возле дверей красивого светло-зеленого здания. Мы позвонили в колокольчик, дверь открыл высокий негр. На нём был костюм лакея XVIII века: расшитая ливрея, белые чулки, на ногах туфли с большими пряжками. Но самое главное — голову венчал белый напудренный парик, который делал лицо ещё более тёмным. Лакей широко улыбнулся белозубой улыбкой и спросил:
— Чем обязан, сэр?
— Мы к мистеру Харбертону.
— Вам назначено? Как о вас доложить?
— Холмс, Шерлок Холмс.
— Хорошо, проходите. Сейчас сообщу мистеру Харбертону о вас.

Негр пропустил нас в огромный холл, украшенный барельефами, прекрасными статуями и широкой лестницей. В холле на стене висел огромный портрет рыжеволосого мужчины, одетого в камзол зелёного цвета; через плечо шла перевязь рубинового цвета с белыми полосами по краям и орденом, видимо, за особые заслуги перед Британией. Лицо на портрете было знакомо. Брови были чуть сдвинуты, что придавало лицу строгость, тонкие губы поджаты; холодный взгляд серых глаз завершал образ жёсткого, умного и проницательного человека.

— Мистер Холмс, рад познакомиться, — бархатный голос прозвучал неожиданно, — много наслышан о ваших способностях. Очень, очень рад. Голос принадлежал маленькому толстому человечку, от него пахло чем-то сладковатым, как от свежей выпечки. Лицо у человечка было круглое, маленькие хитрые глазки, из-под рыжих густых ресниц, быстро бегали, взгляд его поймать было трудно. На голове вместо волос был легкий рыжий пушок.
— Мистер Харбертон, — Холмс внимательно посмотрел на человечка и затем бросил взгляд на портрет. Я это заметил и понял, что Холмс что-то подозревает.
— Я хотел бы узнать, что с вашим сыном Мартином, мистер Харбертон, где он?
— Кто вас нанял, мистер Холмс? Неужели этот никчемный учитель Дэниел? Это он не уследил за моим сыном!
— Вот я и хочу разобраться в том, что случилось. Вы уже обратились в Скотленд-Ярд?
— Я только собирался это сделать, надеюсь, они разберутся.
Холмс многозначительно молчал. Я тоже молчал и смотрел на мистера Харбертона, и знаете, он мне совсем не нравился.

— Скажите, а мы можем посмотреть с моим другом Ватсоном комнату мальчика?
— Э-э-э… Ну, конечно, только там не прибрано после того, как исчез мой сын, — мистер Харбертон тяжело вздохнул.
Но что-то мне подсказывало, что это притворство.
— У вас замечательный пёс, — Харбертон протянул руку ко мне, но я тут же выразил недовольство, оскалил зубы и заворчал.
— Осторожно, сэр, — сказал Холмс, — мой друг не любит фамильярностей.

Мы стали подниматься по широкой лестнице; вы не представляете, каково это — небольшой собаке прыгать по ступенькам. Комната Мартина была обычной для мальчика его возраста. В ней было много солдатиков, выстроенных в небольшие полки, игрушечные сабля и пистолет, а на кровати лежал Тедди — красивый игрушечный медведь. Холмс внимательно осмотрел комнату, его лицо выражало полное удовлетворение. Я тоже обошёл комнату, осмотрел, принюхался: в воздухе висел едва уловимый сладковатый запах… ароматной сдобной булочки.
— Ну что же, я увидел всё, что хотел! А ты, мой друг, — Холмс посмотрел на меня, я тихо проворчал, что означало согласие, — ну и отлично. А где ваша племянница? Можно с ней поговорить?
— Пожалуйста, она наверху, в своей комнате, — маленький человечек, пропустив нас, указал на небольшую лестницу для прислуги, которая вела наверх.
— Мой друг, тебе лучше посидеть здесь, — и Холмс, погладив меня, быстро взлетел по лестнице.

Я понял, что должен следить за маленьким человечком и не упустить ни одной детали. Маленький человечек явно нервничал, потирал руки и ходил по гостиной из одного угла в другой. Вскоре Холмс спустился вниз и присоединился к нам в гостиной.
— Благодарю вас, мистер Харбертон, я поговорил с мисс Анни. Остался один вопрос.
— О, да, конечно, — человечек весь напрягся, — я вас слушаю, мистер Холмс.
— Спиталфилдс, зачем ваша племянница посещала этот район?
Лицо мистера Харбертона вытянулось, гримаса выражала смесь испуга и недоумения. Он пытался подобрать слова и хотел что-то сказать, но голос словно пропал. Пауза явно затягивалась, и тогда я громко залаял. От неожиданности мистер Харбертон подскочил и стал быстро говорить, пытаясь что-то объяснить Шерлоку.

— Вы понимаете, мистер Холмс, мы с Эдвардом родные братья… ну как родные, — человечек посмотрел в сторону холла, где висел портрет, — он, то есть я — сын тётушки, племянницы его сводной сестры по линии…
— Что вы так разволновались, мистер Харбертон? Мы с Ватсоном обязательно найдём вашего замечательного мальчика.
С этими словами Холмс, чуть свистнув — это знак для меня, — вышел из гостиной и направился к выходу; там уже стоял белозубый негр в своём нелепом одеянии.
— Всего хорошего, мистер Холмс, — широко улыбаясь, вежливо произнёс он.
Мы оказались на улице, Шерлок взмахнул тростью, и к нам подъехал кэб.
— Ну что, мой дорогой друг, — Холмс потрепал меня по загривку, — ты видел его реакцию. Неспроста это, неспроста… И Холмс погрузился в раздумья.