Дело о пропавшем ученике Мартине часть 4

             IV.  Мы с Холмсом вышли на след.

Дома нас ждал замечательный обед, запахи которого доносились из столовой. Я почуял мясную похлебку, которую мне варила миссис Хадсон. О, какая же она вкусная, сочная и аппетитная!
— Мистер Холмс, вам принесли свежую почту, и тут одно письмо, — голос миссис Хадсон звучал торжественно, — и я приготовила ваш любимый луковый суп.
— Спасибо, дорогая миссис Хадсон, — и Холмс углубился в чтение письма.
«Ты знаешь, а ведь это простое дело приобретает неожиданный поворот», — Холмс внимательно посмотрел на меня.

Обед прошел в полном молчании. Шерлок листал свежую газету и пыхтел своей трубкой, потом вновь перечитывал письмо и снова листал газету. Я дремал, вспоминая моменты сегодняшнего дня. В голове крутились образы маленького человечка с запахом сладких булочек, образ белозубого негра в расшитой ливрее, портрет рыжеволосого с орденом на ленте. И тут вдруг я увидел так ярко и так отчетливо образ Дэниела Кроуни: рыжие волосы, тонкие губы и серые глаза, только они светились мягким добрым взглядом. Я открыл глаза. Холмс продолжал сидеть в кресле, курить трубку и читать то газету, то письмо. Посмотрев на меня, он сказал: «Ну что, мой друг, я чувствую, что разгадка где-то рядом. И я вижу, что ты тоже почувствовал это. Мы должны с тобой поехать в Спиталфилдс и всё узнать окончательно: кого навещала мисс Анни».
На следующий день утром Шерлок встал, как всегда, рано, заказал завтрак у миссис Хадсон и сел курить трубку в кресло. Я чувствовал возбуждение, исходившее от Холмса; так происходило всегда, когда разгадка была близка. Выйдя на улицу, мы поймали кэб и отправились в Спиталфилдс. Когда-то процветающий, он пришел в упадок, так же как пришла в упадок шелковая промышленность, а старые дома зажиточных торговцев превратились в трущобы. Спиталфилдс стал символом нищеты. Низкие дома, сгрудившиеся в тесных и темных переулках, на первый взгляд кажутся нежилыми: окна выбиты, проемы покосились, двери щербатые. В каждой комнате дома ютятся целые семьи — родители, дети и старики. Это был ужасный район — грязный и преступный.
— Сэр, я дальше не поеду, опасно! — кэбмен остановил лошадей.

Шерлок вложил в его руку несколько монет, и мы пошли дальше пешком. Я чуял запахи, в которых смешивались страх, нищета и безысходность. Из разбитых окон выглядывали испуганные жители. Шерлок шел, широко шагая; я еле поспевал за ним, поглядывая, что происходит вокруг. Возле одного из домов стояла группа людей с неприятными грубыми лицами; молодой человек, с надвинутой на глаза кепкой, отделившись от них, медленно последовал за нами. Холмс тоже заметил это и сунул руку в карман, нащупывая рукоять пистолета.

Я насторожился — в конце концов, я всё-таки пёс! И моя задача — защищать! Но, честно говоря, было немного не по себе. Шерлок двигался в одном темпе, не ускоряя и не замедляя шаг, так, словно он здесь ходил всегда и эта дорога ему знакома. Я старался поспевать за ним, ощущая, что парень в кепке тоже движется за нами, словно обычный прохожий, однако я чувствовал исходившую от него опасность. Так наша процессия шла некоторое время по грязным улицам Спиталфилдса. Мальчишки копались в сточной канаве в поисках случайно упавших монет; заметив нас, они хотели уже подбежать, видимо, просить денег. Но, увидев парня, шедшего за нами, осеклись и вернулись к своему занятию.

Вдруг Шерлок резко остановился возле одного странного дома. А был он странным именно тем, что мало походил на убогие дома рядом — это было светлое одноэтажное здание, как и все в округе, но очень чистое, огороженное невысоким забором, выкрашенным в синий цвет. На окнах были занавески, а на двери висел колокольчик. Шерлок позвонил.

— Кто там? — мужской голос был слабым, с хрипотцой.
— Добрый день. Меня зовут Шерлок Холмс, я пришел поговорить о вашем сыне Дэниеле Кроуни.
— С ним что-то случилось? — при этих словах дверь распахнулась; на пороге стоял пожилой человек: невысокий, лысоватый, с грустными карими глазами.
— Можно войти?
— Да, да, проходите, мистер Холмс.

Старик пропустил нас в дом, и мне в нос опять ударил сладковатый запах. Тяжело ступая, старик проводил нас в небольшую светлую комнату, где возле камина стояли два кресла и маленький столик.
— Прошу вас, мистер Холмс, — старик жестом пригласил сесть, тяжело опустившись в кресло, что стояло рядом с камином.
— Благодарю вас, мистер Кроуни.
— Я ждал, что кто-то должен прийти, чтобы узнать настоящую правду, — Кроуни тяжело вздохнул, его старческие глаза наполнились слезами.
— Мы никуда не торопимся, мистер Кроуни, я готов вас выслушать, — Холмс слегка откинулся на спинку кресла, тем самым выражая готовность слушать, запоминать и анализировать. Старик в задумчивости посмотрел в окно, затем на Холмса и начал свой рассказ.