Дело о пропавшем ученике Мартине часть 5

            V. Рассказ мистера Ареста Кроуни.

Двадцать пять лет назад, когда этот край процветал и здесь кипела жизнь, я служил викарием в местной церкви. Вы, наверное, видели, какая она теперь заброшенная и тихая, стоит в конце улицы. А когда-то она была полна жизни, люди приходили и в радости, и в горе: свадьбы, похороны, праздники, чтения молитв наполняли ее существование смыслом. Да, теперь другие времена…

Это случилось летом. Я, как обычно, вышел после службы и собирался закрыть двери церкви, и тут на пороге я увидел маленький сверток, который шевелился. Вначале я подумал, что это может быть щенок или какое-то другое несчастное животное, принесенное мне местными детишками. Каково же было мое удивление, когда я развернул сверток и увидел там младенца. Малыш был в шелковой рубашке — такой милый, красивый мальчик с рыжими волосиками, как ангелок. Я растерялся и стал смотреть по сторонам, но ничего и никого не увидел. Я принес его домой. Моя жена Мэри обрадовалась, сказала, что раз Господь нам послал его, значит он наш, и мы стали воспитывать мальчика как своего родного сына. Мы назвали его Дэниел.


И представляете, после этого через шесть лет Мэри родила подряд еще троих детей. Это ли не чудо! Все наши дети росли в любви и ласке. Дэниел — замечательный мальчик, а уж как он возился со своими братьями и сестрой — вот уж где талант воспитателя. Надо сказать, что все эти годы я каждый месяц получал определенную сумму денег, и мы жили в достатке. Вы спросите, почему я никогда не хотел узнать истинное происхождение мальчика и так безропотно брал деньги? Я отвечу вам, мистер Холмс: иногда лучше не знать слишком много, вы понимаете, о чем я. Конечно, то, что происхождение мальчика не простое, мы знали, но мы никогда с моей женой Мэри не обсуждали появления его в нашем доме. И никогда не рассказывали сыну о том удивительном вечере, когда он оказался на ступеньках церкви.

Когда Дэниел подрос, мы смогли устроить его в школу на Чарминг-Кросс; окончив ее, он остался там работать учителем. Но однажды пришел человек. Я увидел его на службе — знаете, я ведь здесь почти всех знаю, а этот человек был чужак. Он интересовался Дэниелом. Что? Где? Да как? Меня смущали его вопросы, я старался на них отвечать, не раскрывая главной тайны. Человек был мне неприятен.

— Как выглядел этот человек? — спросил Холмс.
— Он был невысокого роста, на голове рыжие редкие волоски, глаза… Да, они все время бегали, было сложно разговаривать, он не смотрел на меня.
— Продолжайте, — и Холмс потянулся за трубкой, но тут же убрал ее в карман.
Да, да, эти бегающие глазки, вот отчего этот человечек был так несимпатичен. В конце разговора он меня поблагодарил и сказал, что теперь сумма удвоится, если я и дальше ничего никому не скажу. Я уже почти стал забывать тот неприятный разговор. Но вот пару дней назад он вновь появился в моей жизни; с ним был мальчик, его зовут Мартин. Этот неприятный человек просил приютить на некоторое время ребенка. Я был очень расстроен, но молча согласился. Девушка, ее зовут Анни, приходит иногда и приносит его любимые сахарные булочки. Старик замолчал и опустил голову.


«А вот откуда этот сладковатый запах», — подумал я и поднял глаза на Шерлока.
— Ну что же, мистер Артур Кроуни, большое спасибо, что вы все нам рассказали. И я нисколько вас не осуждаю. Но теперь вашему сыну грозит серьезное наказание, ведь Мартин — ученик Даниела, и пропал прямо из школы. Но я, кажется, все понял, еще раз спасибо, что уделили нам время. Приведите молодого Харбертона.

Викарий с трудом поднялся из кресла и направился в другую комнату. Вскоре на пороге показался мальчуган лет восьми, розовощекий, с рыжими волосами и немного хмурым взглядом серых глаз. Холмс встал и протянул руку мальчику для приветствия.
— Здравствуй, Мартин. Меня зовут Шерлок Холмс.
— Здравствуйте, сэр, — мальчик ответил рукопожатием.
— Наверное, ты соскучился по своему отцу и хочешь вернуться домой?

— Да, — протянул мальчик, — здесь немного скучновато. Папа сказал, что скоро приедет за мной, и вот всё не приезжает. А можно мне погладить вашего пса?
— Ну, конечно, Ватсон — замечательный и добрый пёс.
Мальчик протянул руку и стал гладить меня. Я не очень люблю чужих людей, но этого ребёнка мне было жаль, ведь отец использовал его в своих явно тёмных делишках.

— Мистер Кроуни, я забираю мальчика. Вы ведь не против?
— Нет, мистер Холмс, я рад, что наконец-то смог рассказать всю эту историю, которая мучает меня с давних пор. Я прошу вас, помогите Дэниелу, — старик помолчал и добавил, — моему сыну.
— Я всё сделаю, мистер Кроуни, для вашего сына, — Холмс сделал особое ударение на слове «сына».

Из дома викария мы выходили уже втроём, и я снова заметил того парня в кепке, надвинутой на глаза. Видимо, всё это время он стоял и ждал, когда мы выйдем. Холмс крепко взял мальчика за руку и уверенно двинулся прочь из этого ужасного района. Когда мы увидели подъезжающий кэб, Холмс взмахнул тростью и сказал: «Ну что, скоро мы будем дома. Мартин, садитесь и возьмите себе Ватсона, он любит сидеть рядом и смотреть по сторонам».

Кэб тронулся, и я почувствовал, как постепенно сменяется смрадный удушливый запах Спиталфилдса на дух лондонских улиц: газетной краски, лёгкого парфюма мисс и миссис, а также сладких сахарных булочек.