Глава 43. Мир, которому запретили быть

Глава 43. Мир, которому запретили быть несовершенным

Драка началась возле фонтана.

Сначала двое спорили.

Потом один толкнул другого.

Третий полез разнимать.

Четвёртый решил, что он помогает не той стороне.

Через минуту уже летела скамейка.

Петрович посмотрел на Александра Генцелева.

— Это и есть идеальный мир?

— Был.

— Долго?

— Минут двадцать.

***

Мир действительно выглядел идеально.

Чистые улицы.

Ровные деревья.

Дома одинаковой высоты.

Ни мусора.

Ни пробок.

Ни рекламы.

Ни громкой музыки.

Даже голуби сидели симметрично.

Робот остановился.

— Высокая степень упорядоченности.

Петрович:

— Меня голуби пугают.

— Почему?

— Слишком дисциплинированные.

Один голубь шагнул в сторону.

Тут же появился человек в зелёной форме и вернул его на место.

Петрович:

— Вот.

***

Генцелев вздохнул.

— Я хотел, чтобы всем было хорошо.

Сергей:

— Что значит «хорошо»?

— Чтобы никто не страдал.

— И?

— Убрал всё, что причиняло страдание.

— Например?

— Конфликты.

— Как?

— Запретил.

— Получилось?

Генцелев показал на фонтан.

Скамейка снова полетела.

— Не совсем.

***

К драке подбежали служители порядка.

Но вместо дубинок у них были таблички:

**КОНФЛИКТ ЗАПРЕЩЁН**

**РАЗДРАЖЕНИЕ НЕДОПУСТИМО**

**НЕСОГЛАСИЕ ПОРТИТ ГАРМОНИЮ**

Один из дерущихся прочитал.

— Я спокоен!

И ударил второго.

Тот крикнул:

— Я тоже!

И пнул первого.

Петрович:

— Очень гармонично.

Робот:

— Формальное отрицание состояния не изменило наблюдаемое поведение.

— Спасибо.

***

Сергей подошёл к Генцелеву.

— А что вы ещё запретили?

— Зависть.

— Исчезла?

— Нет.

— Злость?

— Нет.

— Грусть?

— Стала скрытой.

— Страх?

— Стали называть осторожностью.

— Ошибки?

Генцелев замялся.

— Вот с ошибками сложнее.

— Почему?

— Если человек совершает ошибку, значит мир уже несовершенен.

Петрович:

— Поэтому?

— Мы перестали их фиксировать.

Тишина.

Петрович:

— Очень сильное решение.

***

Они пошли дальше.

На площади стояла школа.

Над входом:

**УЧРЕЖДЕНИЕ БЕЗ ОШИБОК**

Внутри дети писали контрольную.

Учительница ходила между рядами.

Мальчик написал неправильный ответ.

Она подошла.

— Исправь.

— Но я так думаю.

— Здесь нет неправильных ответов.

— Тогда зачем исправлять?

Учительница оглянулась.

— Тише.

— А какой правильный?

— Тот, который соответствует гармонии.

— А если гармония ошибается?

Учительница побледнела.

***

Мальчик с белым листом шепнул Сергею:

— Здесь слово «ошибка» запрещено?

— Похоже.

— Тогда как они учатся?

Сергей не ответил.

Робот:

— Обучение требует различения успешного и неуспешного действия.

Учительница резко повернулась:

— Не используйте это слово.

— Какое?

— Неуспешного.

— Почему?

— Оно травмирует.

Петрович:

— А неправильный мост тоже нельзя назвать неправильным, пока не рухнет?

Учительница:

— Мосты не входят в мою компетенцию.

— Повезло мостам.

***

За школой стояла больница.

На табличке:

**ЗДЕСЬ ВСЕ ЗДОРОВЫ**

Сергей остановился.

— Тогда зачем больница?

Генцелев:

— Для поддержания здоровья.

Из дверей вышел мужчина с перевязанной рукой.

— Что произошло? — спросил Сергей.

— Ничего.

— Рука?

— Гармоническое отклонение.

— Сломана?

Мужчина оглянулся.

— Не говорите так.

— Почему?

— Слово создаёт негативный образ.

Петрович:

— А гипс создаёт позитивный?

Мужчина рассмеялся.

Потом испугался собственного смеха.

***

На центральной площади стояла статуя.

Человек с поднятыми руками.

Под ней:

**СОЗДАТЕЛЬ МИРА, В КОТОРОМ ВСЁ ХОРОШО**

Генцелев посмотрел в сторону.

Петрович:

— Ваша?

— Не я ставил.

— Кто?

— Жители.

— Добровольно?

Генцелев помолчал.

— После рекомендации.

— Какой?

— Что благодарность укрепляет гармонию.

— Понятно.

***

Из соседнего дома вышла женщина.

Она несла вазу.

Споткнулась.

Ваза разбилась.

Все вокруг замерли.

Женщина побледнела.

— Это не произошло.

Петрович:

— Я видел.

— Вы ошиблись.

— Ваза вон лежит.

— Это временная форма стекла.

Робот:

— Объект разделён на двадцать три фрагмента.

Женщина:

— Не надо считать!

— Почему?

— Тогда станет очевидно.

Сергей:

— Что?

Она почти прошептала:

— Что я сделала плохо.

***

Генцелев шагнул к ней.

— Ничего страшного.

— Правда?

— Правда.

— Меня не отправят на коррекцию?

Он замер.

Сергей:

— Куда?

Женщина закрыла рот рукой.

Петрович:

— Вот и нашлась подземная часть рая.

***

За дворцом культуры обнаружилась неприметная дверь.

Без вывески.

Генцелев долго не хотел открывать.

Потом всё-таки повернул ключ.

Внутри сидели люди.

Много.

Одни молчали.

Другие ругались шёпотом.

Третьи плакали.

Четвёртые рисовали кривые линии.

На стене:

**ЦЕНТР ВОССТАНОВЛЕНИЯ СООТВЕТСТВИЯ**

Петрович:

— Кто здесь?

Генцелев:

— Те, кому тяжело быть счастливыми.

— Их лечат?

— Скорее… корректируют.

— Как?

— Помогают вернуться в гармонию.

Сергей:

— А если они не хотят?

Генцелев не ответил.

***

К ним подошёл старик.

— Вы новые?

— Нет.

— Тогда уходите.

— Почему?

— Пока не начали вас исправлять.

Петрович:

— Вас за что?

— Сказал, что мне не нравится площадь.

— И?

— Мне объяснили, что площадь совершенна.

— А вы?

— Сказал, что всё равно не нравится.

— Опасный человек.

Старик улыбнулся.

— Здесь да.

***

Робот подошёл к таблице.

На ней были категории:

**НЕСОГЛАСИЕ**

**СОМНЕНИЕ**

**НЕДОВОЛЬСТВО**

**ИЗБЫТОЧНАЯ ИНДИВИДУАЛЬНОСТЬ**

**НЕЖЕЛАНИЕ БЫТЬ СЧАСТЛИВЫМ**

Петрович:

— Последнее особенно красиво.

Сергей:

— А если человек просто грустит?

Генцелев:

— В идеальном мире у него не должно быть причины.

— А если умер близкий?

— Тогда причина есть.

— Значит, грусть допустима?

— На ограниченный срок.

— Кто определяет?

— Система.

Петрович:

— Всё. Опять система.

***

Сергей сел рядом со стариком.

— Чего вы хотите?

— Чтобы меня оставили в покое.

— И всё?

— Пока да.

— А площадь действительно не нравится?

— Очень.

— Почему?

— Слишком белая.

Петрович:

— Вот за это человека и посадили?

Генцелев:

— Не за площадь.

— А за что?

— Он начал убеждать других.

Старик:

— Я сказал соседу, что белый цвет надоел.

— И?

— Сосед согласился.

— И?

— Потом ещё один.

Петрович:

— Эпидемия.

***

На стене вспыхнула тревога.

**РАСПРОСТРАНЕНИЕ НЕСОВЕРШЕНСТВА**

Двери закрылись.

Люди вскочили.

Генцелев:

— Что случилось?

Робот:

— Зафиксировано массовое отклонение.

— Какое?

— В секторе пятьдесят два процента жителей изменили цвет фасадов.

Петрович:

— На какой?

— Разный.

Генцелев побледнел.

— Они не могут.

— Уже могут.

***

На экранах появились улицы.

Один дом стал зелёным.

Другой синим.

Третий жёлтым.

Кто-то нарисовал на стене огромную рыбу.

Кто-то посадил дерево не по линии.

Кто-то вынес на балкон красное кресло.

Генцелев схватился за голову.

— Всё рушится.

Сергей:

— Или начинается.

— Что?

— Жизнь.

***

Система включила громкоговоритель.

— Граждане, сохраняйте совершенство.

Люди продолжали красить.

— Индивидуальные изменения нарушают общее благо.

Кто-то нарисовал вторую рыбу.

— Несогласованные формы подлежат устранению.

Из окна высунулся мальчик:

— А если мне нравится?

Громкоговоритель замолчал.

Петрович:

— Сильный аргумент.

***

Генцелев:

— Вы не понимаете. Я хотел убрать страдание.

Сергей:

— Это хорошее намерение.

— Тогда почему всё пошло не так?

— Потому что вместе со страданием вы начали убирать различия.

— Какая связь?

— Люди по-разному хотят, любят, боятся, выбирают, ошибаются.

— Но можно же оставить выбор без боли.

Инструктор появился у двери.

— Не всегда.

— Почему?

— Потому что свобода выбора включает возможность выбрать то, что другой считает ошибкой.

Генцелев:

— Даже если это причинит вред?

— Вот здесь и начинается сложность.

***

Петрович:

— Наконец нормальная глава.

Сергей:

— Почему?

— Потому что нет простого ответа.

***

Двери Центра открылись.

Люди вышли.

Никто их не остановил.

Старик первым пошёл к площади.

Подошёл к статуе Создателя.

Посмотрел.

— Некрасивая.

Генцелев поморщился.

— Я уже понял.

— Можно снести?

— Нет.

— Почему?

— Потому что кому-то нравится.

Старик подумал.

— Ладно.

Петрович:

— Вот оно.

— Что?

— Первое соглашение без обязательной гармонии.

***

На площадь начали приносить столы.

Люди спорили.

— Фонтан оставить!

— Убрать!

— Перенести!

— Сделать два!

— Не нужен вообще!

Робот:

— Консенсус отсутствует.

Петрович:

— Слава Богу.

Генцелев:

— И что теперь делать?

Сергей:

— Разговаривать.

— До каких пор?

— Пока не будет решения, с которым можно жить.

— А если кто-то останется недоволен?

— Скорее всего, останется.

— Тогда это несовершенно.

— Да.

Генцелев посмотрел на него.

— Вы так спокойно это говорите.

— Потому что альтернатива у вас уже была.

***

Из толпы вышла женщина с разбитой вазой.

В руках — склеенные куски.

Ваза стала кривой.

Шов шёл через весь бок.

Она поставила её на стол.

— Я решила не выбрасывать.

Генцелев:

— Почему?

— Потому что теперь она моя.

— Она была вашей и раньше.

— Нет.

— А чья?

— Идеального мира.

Петрович:

— Вот это хорошая вещь.

***

Художник подошёл.

— Можно нарисовать?

— Можно.

— Трещину оставить?

Женщина рассмеялась.

— Обязательно.

Белоус появился рядом.

— Теперь будет живопись.

Петрович:

— Только не начинайте.

***

На белом листе мальчика появилась строка:

**МИР БЕЗ ОШИБОК МОЖЕТ ОКАЗАТЬСЯ МИРОМ, ГДЕ ОШИБКИ ПРОСТО ЗАПРЕЩЕНО НАЗЫВАТЬ.**

Ниже:

**ЕСЛИ СОЗДАТЕЛЬ НЕ ПОЗВОЛЯЕТ СОЗДАННОМУ ИЗМЕНЯТЬСЯ БЕЗ НЕГО, ОН СОЗДАЛ НЕ МИР, А МАКЕТ.**

Генцелев долго смотрел.

— А третья строка будет?

Появилась:

**СОЗДАТЬ — НЕ ЗНАЧИТ НАВСЕГДА ОСТАТЬСЯ ЕДИНСТВЕННОЙ ПРИЧИНОЙ.**

Он сел.

— Вот это неприятно.

Инструктор:

— Поэтому полезно.

***

Сергей вспомнил «Боги, станьте людьми».

Мир, который создатели пытались удерживать.

Знание будущего.

Запрет силы.

Проблему свободы тех, кого создали.

И вдруг понял, что Генцелев стоит перед той же дверью.

Только с другой стороны.

— Знаете, что самое трудное для создателя?

— Что?

— Пережить момент, когда созданное перестаёт быть продолжением его воли.

Генцелев:

— Тогда зачем создавать?

Сергей:

— Чтобы однажды оно могло жить без вас.

***

В этот момент статуя Создателя треснула.

Петрович:

— Символично.

Трещина пошла по груди.

Потом по лицу.

Голова упала.

Все замерли.

Генцелев встал.

Сергей приготовился.

Но тот вдруг засмеялся.

— Что?

— Я десять лет боялся, что она когда-нибудь упадёт.

Петрович:

— И?

— Ничего не произошло.

Старик:

— Мне стало красивее.

Генцелев:

— Я знаю.

— Что?

— Вам теперь всё будет красивее.

***

Город менялся быстро.

Но не становился лучше автоматически.

Это Сергей заметил первым.

В одном дворе люди договорились.

В другом поссорились.

На третьей улице новый владелец перекрыл проход.

В четвёртой кто-то построил слишком высокий забор.

В пятой появились мусор и шум.

Генцелев смотрел в ужасе.

— Видите?

— Да.

— Я же говорил.

— О чём?

— Свобода портит мир.

Сергей:

— Нет.

— А это что?

— Последствия выбора.

— Разница?

— Огромная.

— И что теперь?

— Учиться справляться с последствиями, не отменяя саму возможность выбора.

***

Робот:

— То есть задача не «убрать несовершенство», а создать механизмы исправления?

Сергей:

— Именно.

Петрович:

— Наконец дошли до ремонта.

Художник поднял ведро.

— Я готов.

Все посмотрели на него.

— Что?

— У меня ведро.

***

На площади поставили новую доску.

Люди сами написали:

**МОЖНО ОШИБИТЬСЯ**

Ниже:

**МОЖНО ИСПРАВИТЬ**

Ещё ниже:

**МОЖНО НЕ СОГЛАСИТЬСЯ**

И последняя:

**МОЖНО ПЕРЕДУМАТЬ**

Петрович:

— Вот это уже опасно свободный город.

***

Генцелев снял со стены старую схему идеального мира.

Свернул.

— Выбросите? — спросил Сергей.

— Нет.

— Почему?

— Полезно помнить, до чего я могу додуматься, когда слишком сильно хочу сделать всем хорошо.

Петрович:

— Отличный музейный экспонат.

***

Площадь начала растворяться.

Но вместе с ней исчезал и Генцелев.

Сергей:

— Подождите.

— Что?

— Вы куда?

— Обратно к своему рассказу.

— А что теперь будете делать с миром?

Генцелев улыбнулся.

— Ничего.

Петрович:

— Совсем?

— Сначала посмотрю, что они сделают без меня.

Сергей:

— А если позовут?

— Тогда приду.

— А если не позовут?

Он помолчал.

— Вот этому ещё надо научиться.

И исчез.

***

Осталась только склеенная ваза.

Мальчик взял её.

— Можно забрать?

Петрович:

— Зачем?

— Нравится.

— Кривая же.

— Поэтому.

***

Но внутри вазы что-то лежало.

Сергей перевернул.

На ладонь выпал маленький листок.

На нём два слова:

**СЛИШКОМ БЛИЗКО.**

Петрович:

— Что это?

Сергей:

— Не знаю.

Из-за стены донёсся голос:

— Узнав меня поближе, многие стали держаться подальше.

Петрович остановился.

— Очень разумные люди.

В стене появилась щель.

Потом дверь.

За ней стоял человек.

Александр Кожухов.

Он улыбнулся.

— Добро пожаловать в мой внутренний мир.

Петрович посмотрел на Сергея.

— Может, не надо близко?

Дверь сама распахнулась шире.

Изнутри раздался грохот.

Следующая глава:

Глава 44. Внутренний мир, из которого все отходили подальше