Часть 6. Сложное задание

Утром в «Учебнике юной волшебницы» появилось новое задание:

«Не всякое волшебство заметно. Иногда человек пользуется его результатом и даже не знает, кто ему помог.

Сделай сегодня что-нибудь хорошее для других так, чтобы они не узнали, кто это сделал.

Не рассказывай о себе. Понаблюдай, что окажется труднее — помочь или промолчать».

Василиса перечитала последние две строчки и решила, что учебник на этот раз явно преувеличивает. Сделать что-нибудь хорошее было несложно, а уж промолчать после этого — тем более. Никакого особенного волшебства здесь вообще не наблюдалось.

Лёля и Данил уже собирались на море. Утром на пляже было приятнее: солнце ещё не успевало раскалить камни, людей немного, вода казалась особенно прозрачной. Василиса быстро переоделась, сунула в сумку полотенце и маску и, уже выходя из дома, сообщила бабушке:

— У меня сегодня задание делать добро тайно.

— Удобно, — заметил Данил. — Теперь мы даже не узнаем, выполнила ты его или нет.

— Вы узнаете. Я же с вами.

На пляже почти никого не было. Только у воды сидела женщина в большой шляпе. Василиса сняла босоножки, сделала несколько шагов и остановилась.

Ночью море вынесло на берег водоросли, мелкие веточки и ракушки, но это было нормально. Мусор к морю отношения не имел. На гальке валялись пластиковые стаканчики, пакет, пустая бутылка.

— Фу, — сказала Василиса. — Кто это всё оставил?

— Не знаю, — ответил Данил. — Но само оно отсюда точно не уйдёт.

Лёля уже вытаскивала из пляжной сумки большой пакет.

— Давайте уберём.

Они выбрали место, где собирались купаться, и стали собирать всё, что валялось поблизости. Данил поднял бутылки и стаканчики, Лёля прошлась вдоль края пляжа, а Василиса выковыривала из камней мелкие бумажки, крышки и обрывки упаковки. Несколько раз приходилось нагибаться за крошечным кусочком пластика.

— Вот ещё один, — сказала Василиса, доставая из-под камня фантик.

— Хорошо видишь, — похвалила Лёля.

Через некоторое время пакет заметно потяжелел. Данил отнёс его в контейнер, вернулся и оглядел их участок пляжа.

— Совсем другое дело.

Василиса тоже посмотрела. Стало действительно приятнее.

— Здорово получилось, — сказала Лёля. — Молодцы мы. Спасибо, Васюша, что предложила убрать.

Василиса улыбнулась. Вот теперь задание ей нравилось значительно больше.

Они расстелили полотенце, аккуратно сложили вещи и пошли купаться. Пока плавали, людей стало больше. Пришла семья с двумя маленькими детьми. Чуть дальше устроились две девушки, потом появилась пожилая пара. Никто не смотрел по сторонам с удивлением, никто не говорил: «Как здесь чисто!» Люди просто выбирали место, раскладывали полотенца и занимались своими делами.

Василиса какое-то время наблюдала за ними, потом сказала:

— Они даже не знают.

— Чего? — спросил Данил.

— Что здесь мусор был. И что мы всё убрали. Можно сказать?

Дед посмотрел на неё:

— Зачем?

— Чтобы знали, что это мы убрали.

— И что тогда?

— Ну… поймут, что мы молодцы.

Данил усмехнулся:

— А ещё им может стать неловко. Они пришли отдыхать, а тут им сразу сообщают, что кто-то до них работал, чтобы им было приятно. Кто-то, может быть, начнёт оправдываться, что мусор не его. Кто-то почувствует себя виноватым. Зачем портить людям отдых?

Василиса посмотрела на семью с детьми. Девочка уже строила что-то из камушков, мальчик таскал воду в ведёрке. Они понятия не имели, что ещё час назад рядом лежали пластиковые стаканчики.

— Но ведь тогда никто не узнает, что это мы.

— Бабушка знает. Я знаю. Ты знаешь.

— Это не считается.

— Почему?

Василиса не смогла сразу придумать ответ.

Сказать хотелось очень сильно. Не потому, что люди должны были благодарить, хотя это тоже было бы приятно. Просто несправедливо получалось: они втроём собирали чужой мусор, а остальные пришли уже на чистое место и даже не заметили.

Лёля протянула Василисе полотенце.

— Учебник что просил?

Василиса вытерла лицо и сердито сказала:

— Промолчать.

— Значит, самое интересное как раз началось.

Василиса посмотрела на неё, но бабушка уже легла на полотенце и закрыла глаза. Василиса ещё несколько раз ловила себя на желании рассказать. Особенно когда женщина с детьми сказала мужу:

— Хорошо здесь сегодня, чисто.

У Василисы буквально язык зачесался: «Это потому что мы убрали». Фраза уже была готова, осталось только произнести.

Она не произнесла.

Когда вернулись домой, за обедом Василиса рассказала, что задание оказалось гораздо противнее, чем выглядело утром.

— Делать было легко, — объяснила она. — А потом хочется, чтобы все знали.

— Конечно хочется, — сказала Лёля.

— А зачем тогда вообще делать, если никто не знает?

— А пляж стал чище?

— Стал.

— Людям было приятнее?

— Наверное.

— Значит, то, ради чего вы убирали, произошло.

Василиса покрутила вилку в руке.

— Но пожарного все видят. Если он пожар потушил, все знают, что он герой.

— Потому что пожар тоже все видят, — сказала Лёля. — Огонь, дым, машины, сирены. Тут трудно не заметить и беду, и тех, кто помогает.

— А если беду не видно?

Лёля немного подумала.

— Вот приходит, например, человек к психологу. Ему очень тяжело на душе. Может быть, он долго не решался прийти, никому не рассказывал, что происходит. Психолог учился много лет, потом ещё учился, практиковался, набирался опыта. Они разговаривают, работают, человек постепенно начинает лучше понимать себя, принимать решения, что-то менять. Через некоторое время ему становится легче.

— И все думают, что он сам?

— А разве не сам? Психолог за него ничего не прожил и не решил. Он помог. Дальше человек сделал то, что смог сделать.

Василиса задумалась.

— А психологу не обидно?

— От чего?

— Что никто не знает, сколько он сделал.

— Хорошему психологу важнее, чтобы человеку стало лучше. К тому же он часто вообще не может рассказывать, кто к нему приходил и зачем. Это чужая жизнь.

Данил до этого молча слушал, потом сказал:

— Психологи ещё ладно. Все хотя бы знают, что такая профессия существует. А вот шерпов вспомни.

— Каких?

— Альпинисты на Эверест поднимаются. Потом фотография: человек на вершине, флаг, все поздравляют, герой. А кто нёс груз, ставил лагерь, помогал прокладывать маршрут, знает горы, погоду, высоту? Шерпы. Без них многие до вершины вообще не дошли бы.

Василиса перестала вертеть вилку.

— Получается, если бы не шерпы, некоторых покорителей вершин не было бы.

— Получается так.

— А они тоже на вершину поднимаются?

— Многие поднимаются. И не один раз.

— И всё равно говорят про альпиниста?

— Чаще всего — про него.

Василиса нахмурилась.

— Нечестно.

— Может быть, — сказал Данил. — Только шерп ведь не для фотографии рюкзак несёт.

После обеда Василиса снова открыла учебник. Записывать сразу не стала. Некоторое время сидела над чистой страницей и думала о пожарных, психологах, шерпах и утреннем пляже.

Потом пришла к Лёле.

— Бабуль, а если психолог начнёт всем рассказывать: вот этот человек ко мне пришёл, у него было всё ужасно, а я ему помогла, — что будет?

— А ты как думаешь?

— Человеку будет неприятно. И стыдно, может быть. И ещё все решат, что он сам ничего не может.

— Возможно.

— Тогда получится, что психолог сначала помог, а потом всё испортил.

Лёля кивнула. Василиса прошлась по комнате, постояла возле окна и вернулась к учебнику. Теперь написать хотелось.

Она подумала, как написать, чтобы получилось не слишком длинно. Наконец написала две строчки:

«Если после хорошего дела кричать: “Это я! Я такой хороший!”, получается уже не добро, а хвастовство.

Добро любит тишину».