Глава 48. Читатель, который пришёл не соглашаться

Книга раскрылась.

Из неё вышел мужчина.

Без меча.

Без папки.

Без мантии.

В руках — карандаш.

Петрович посмотрел внимательно.

— Самое опасное оружие за последние главы.

Мужчина:

— Правильно.

Сергей:

— Вы читатель?

— Да.

— Как вас зовут?

— Пока неважно.

— Почему?

— Потому что вы слишком быстро превращаете человека в персонажа.

Петрович:

— Сильное начало.

***

Мужчина подошёл к Сергею.

— Я прочитал вашу главу.

— Какую?

— Эту.

Сергей оглянулся.

— Она ещё не закончена.

— Именно.

— И что?

— Уже есть ошибка.

Петрович:

— Вот за это я люблю читателей.

Сергей:

— Какая?

— Вы всё время думаете, что несогласие — это препятствие, которое нужно преодолеть.

— Не всегда.

— Часто.

— Где?

Читатель открыл книгу.

Страницы сами перелистнулись.

Глава 33.

Глава 37.

Глава 39.

Глава 43.

Глава 47.

— Здесь.

— Что именно?

— Система давит. Герой сопротивляется. Потом вы находите более человеческое решение.

— И?

— А я иногда просто не согласен с вами.

— Хорошо.

— Нет. Вы уже хотите спросить почему.

Сергей остановился.

— А что плохого?

— Иногда человек не обязан объяснять вам своё несогласие.

Петрович:

— Вот это я бы напечатал крупно.

***

Мальчик поднял белый лист.

Ничего.

Читатель заметил.

— Даже лист молчит.

— Пока.

— Учитесь.

Петрович сел.

— Я остаюсь.

***

Сергей:

— Тогда что вы хотите?

— Чтобы вы не превращали любой отклик в движение к себе.

— В каком смысле?

— Вы недавно рассуждали о приверженности.

— Да.

— О возвращении.

— Да.

— О рекомендации.

— Да.

— О том, как отношение может меняться.

— Да.

Читатель:

— А если я прочитал, написал рецензию, поспорил и ушёл?

— Тогда ушли.

— И это не провал?

Сергей:

— Нет.

— Уверены?

Сергей помолчал.

— Не всегда.

— Вот.

***

Площадь вокруг них изменилась.

Появились дорожки.

На одной:

**ПРОЧИТАЛ ; ПОНРАВИЛОСЬ ; ВЕРНУЛСЯ**

На второй:

**ПРОЧИТАЛ ; НЕ СОГЛАСИЛСЯ ; УШЁЛ**

На третьей:

**ПРОЧИТАЛ ; НЕ СОГЛАСИЛСЯ ; ВЕРНУЛСЯ**

На четвёртой:

**ПРОЧИТАЛ ; ПОНРАВИЛОСЬ ; НЕ ВЕРНУЛСЯ**

Петрович:

— Вот это уже честная статистика.

Робот:

— Все четыре траектории возможны.

— А какая лучшая?

— Зависит от цели.

Читатель:

— Именно.

***

Сергей посмотрел на первую дорожку.

— Если цель автора — чтобы его читали дальше, первая удобнее.

— Конечно.

— Но это не делает остальные неправильными.

— Уже лучше.

— А третья может быть даже интереснее.

Читатель:

— Почему?

— Потому что человек спорит и всё равно возвращается.

— Осторожно.

— Что?

— Не превращайте несогласие в новую форму приверженности.

Петрович:

— Он вас сегодня не отпустит.

***

Из книги начали выходить другие читатели.

Первая женщина:

— Мне нравится ваша книга, но эта глава слабая.

Второй мужчина:

— Мне не нравится ваша книга, но эта глава сильная.

Третья женщина:

— Я вообще не поняла, зачем здесь Повелитель Времени.

Повелитель Времени появился рядом.

— Мне тоже иногда непонятно.

Четвёртый читатель:

— Мне кажется, вы слишком многое объясняете.

Петрович:

— Поддерживаю.

Сергей:

— Ты вообще кто?

— Внутренний редактор народа.

***

Пятый читатель поднял руку.

— А мне, наоборот, мало объяснений.

Петрович:

— Вот и всё. Закрываем писательство.

Сергей:

— Почему?

— Потому что одному много, другому мало.

Читатель с карандашом:

— А вот это и есть ваша следующая ошибка.

— Какая?

— Вы хотите найти количество объяснений, которое устроит всех.

— Разве это плохо?

— Невозможно.

***

Площадь превратилась в редакцию.

Огромный стол.

На нём одна глава.

Вокруг сто читателей.

У каждого карандаш.

На полях появлялись комментарии:

**СЛИШКОМ ДЛИННО**

**СЛИШКОМ КОРОТКО**

**СЛИШКОМ СЛОЖНО**

**СЛИШКОМ ПРОСТО**

**МНОГО ЮМОРА**

**МАЛО ЮМОРА**

**НЕ ХВАТАЕТ ДЕЙСТВИЯ**

**СЛИШКОМ МНОГО ДЕЙСТВИЯ**

Петрович:

— Идеальная редактура.

Робот:

— Требования несовместимы.

— Вот.

***

Сергей:

— Тогда что делать автору?

Читатель:

— Выбирать.

— На основании чего?

— Что он пишет.

— А читатель?

— Отвечает.

— То есть рецензия — не приказ?

— Иногда совет.

— Иногда реакция.

— Иногда ошибка.

— Иногда точное попадание.

— Иногда человек просто не ваш читатель.

Сергей:

— Как это определить?

— Не всегда надо.

***

Один из читателей подошёл.

— Мне не нравится Петрович.

Петрович:

— Наконец-то.

— Почему вы радуетесь?

— Хотел встретить живого человека.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

— Он разрушает серьёзные моменты.

Петрович повернулся к Сергею.

— Убьёшь?

Сергей:

— Нет.

— Пока?

— Никогда.

Читатель:

— Вот. Вы уже выбрали.

— Да.

— Значит, мою рецензию проигнорируете?

— Нет.

— Но Петровича оставите.

— Да.

— Тогда зачем слушали?

— Чтобы проверить, не мешает ли он там, где не должен.

Петрович:

— Очень дипломатично.

***

Другой читатель:

— А я читаю именно из-за него.

Первый:

— Вот видите.

Сергей:

— Вижу.

— И что делать?

Сергей:

— Не голосовать за существование персонажа.

Петрович:

— Спасибо.

— Смотреть, выполняет ли он функцию в книге.

— Какую?

— Не даёт мне превращать роман в лекцию.

Петрович:

— Вот теперь официально трудоустроен.

***

Читатель с карандашом открыл следующую страницу.

— А теперь труднее.

— Что?

— Вы любите отвечать на рецензии.

— Да.

— Хорошо.

— И?

— Иногда ответ автора закрывает разговор.

— Как?

— Читатель пишет: «Мне кажется, герой поступил жестоко».

— И?

— Автор отвечает: «Вы неправильно поняли. Он поступил правильно, потому что…»

Сергей:

— И что?

— После этого читателю остаётся либо согласиться, либо спорить уже с хозяином текста.

Петрович:

— А герой тем временем сидит тихо.

***

На площади появился герой.

Обычный человек.

На груди:

**Я ПОСТУПИЛ ЖЕСТОКО?**

Слева стоял автор.

Справа читатель.

Автор:

— Нет. Я знаю его мотив.

Читатель:

— А я вижу поступок.

Герой:

— А можно я сам скажу?

Оба:

— Нет.

Петрович:

— Великолепно.

***

Герой повысил голос:

— Я вообще-то сделал.

Все замолчали.

— Автор знает, зачем меня написал.

— Да.

— Читатель знает, что увидел.

— Да.

— Но после публикации мой поступок уже существует между ними.

Сергей:

— То есть?

Герой:

— Вы можете не согласиться с читателем, но не можете отменить то, что он увидел.

Читатель с карандашом:

— Именно.

***

Робот:

— Возникают минимум три объекта анализа.

— Какие?

— Авторское намерение.

— Да.

— Текстовое действие персонажа.

— Да.

— Читательская интерпретация.

— Да.

Петрович:

— И все опять хотят стать единственной правдой.

— Часто.

***

Белый лист наконец ожил.

На нём:

**ОТВЕТ АВТОРА НЕ ОТМЕНЯЕТ ПРОЧТЕНИЕ ЧИТАТЕЛЯ.**

Ниже:

**НЕСОГЛАСИЕ НЕ ЯВЛЯЕТСЯ ПОЛОМКОЙ ОТНОШЕНИЯ.**

Ещё:

**ЕСЛИ ЧИТАТЕЛЬ ДОЛЖЕН СОГЛАСИТЬСЯ С АВТОРОМ, ЧТОБЫ ОСТАТЬСЯ «ХОРОШИМ ЧИТАТЕЛЕМ», ЭТО УЖЕ НЕ РАЗГОВОР.**

Петрович:

— Очень вовремя после страны свободы.

***

В редакцию вошёл Распорядитель отношений из главы 37.

Без таблички.

— Я услышал.

Сергей:

— Что?

— Несогласие.

— И?

— Куда его поставить?

Петрович:

— Никуда.

Распорядитель:

— Но отношение же есть.

— Есть.

— Тогда уровень?

Читатель с карандашом:

— А к чему отношение?

Распорядитель замер.

— К книге.

— Ко всей?

— Наверное.

— А если мне нравится стиль, но не герой?

— Тогда…

— Нравится герой, но не вывод?

— Тогда…

— Нравится вывод, но раздражает автор?

Петрович:

— Это часто бывает.

— Тогда…

Распорядитель сел.

— Я опять без работы.

***

Сергей:

— Нет. Просто задача сложнее.

— Какая?

— Не присвоить человеку один ярлык по одному отклику.

— Я уже это проходил.

— Похоже, придётся ещё.

Петрович:

— Повторение — мать служебной инструкции.

***

Читатель с карандашом подошёл к огромной книге.

— А теперь главное.

— Что?

— Вы хотите приверженцев.

Сергей:

— Да.

— Это нормально.

— Спасибо.

— Но если ради приверженности начнёте писать только то, с чем удобно соглашаться, потеряете книгу.

Сергей:

— Почему?

— Потому что приверженность, купленная отсутствием риска, быстро становится привычкой.

Петрович:

— А потом?

— Скукой.

***

На сцене появился продавец.

— Есть решение!

Петрович:

— Конечно.

— Мы разработали идеальную литературу для удержания читателя!

— Как?

— Никаких раздражающих мыслей.

— Отлично.

— Никаких сложных персонажей.

— Прекрасно.

— Никакого несогласия.

— Великолепно.

— Каждая глава подтверждает ожидания аудитории.

Сергей:

— И что получается?

Продавец открыл книгу.

Все посмотрели.

Первая страница была приятной.

Вторая тоже.

Третья знакомой.

На десятой Петрович зевнул.

На двадцатой уснул.

Мальчик закрыл книгу.

— А дальше?

Продавец:

— То же самое.

— Зачем?

— Читатель получает именно то, чего ждёт.

Петрович, не открывая глаз:

— Поэтому и неинтересно.

***

Читатель с карандашом:

— Вот ещё одна вещь.

— Какая?

— Иногда хороший читатель не удерживается книгой.

— А чем?

— Трением.

Сергей:

— Несогласием?

— В том числе.

— То есть спор может удерживать?

— Может.

— Значит…

— Не начинайте превращать спор в технологию удержания.

Петрович проснулся.

— Он его ловит на каждом шаге.

***

Сергей рассмеялся.

— Хорошо. Тогда как?

— Никак.

— В смысле?

— Пишите книгу.

— И всё?

— Нет. Слушайте ответы.

— И?

— Исправляйте то, что сами после ответа увидели как слабость.

— А то, с чем не согласны?

— Оставляйте.

— Даже если читатель уйдёт?

— Иногда да.

Сергей:

— Жёстко.

— Автор тоже имеет право не быть для всех.

***

В дальнем углу поднялась женщина.

— А если автор обиделся на рецензию?

Читатель с карандашом:

— Имеет право.

— А отвечать резко?

— Имеет.

Сергей:

— Но это может изменить отношение.

— Конечно.

— То есть свобода ответа не отменяет последствий.

— Никогда.

Робот:

— Аналогично свободе читателя.

— Да.

***

Петрович:

— А если рецензия хамская?

Читатель:

— Можно не отвечать.

— Удалить?

— Если правила площадки позволяют.

— Заблокировать?

— Если хотите.

— Тогда где свобода разговора?

— Свобода разговора не равна обязанности терпеть любой разговор.

Петрович:

— Вот это оставляем.

***

На белом листе появилась ещё одна строка:

**ОТКРЫТОСТЬ К КРИТИКЕ НЕ ТРЕБУЕТ ОТКАЗА ОТ ГРАНИЦ.**

Кожухов выглянул из своей двери.

— Подтверждаю.

И закрылся.

Петрович:

— Хороший человек. Появляется только по теме.

***

Фёдоров подошёл к читателю.

— А если автор обещал прочитать и не прочитал?

Сергей:

— Александр Георгиевич…

— Что?

— Мы уже проходили.

— Обещание осталось.

Читатель:

— Вот прекрасный пример.

— Чего?

— Несогласие может быть формой участия.

Фёдоров:

— Я не согласен, когда обещание превращают в воздух.

— И продолжаете писать.

— Конечно.

Петрович:

— Приверженец?

Читатель:

— Не назначайте.

Распорядитель:

— Спасибо.

***

Площадь превратилась в огромный зал рецензий.

Тысячи столов.

На каждом — автор и читатель.

Где-то:

— Спасибо!

Где-то:

— Не согласен.

Где-то:

— Вы меня неправильно поняли.

Где-то:

— Возможно.

Где-то:

— А я всё равно вижу иначе.

Где-то автор молчал.

Где-то читатель не возвращался.

Где-то через десять лет возникал новый ответ.

Сергей смотрел.

— Вот она.

— Что?

— Живая литература.

Читатель:

— Не только тексты.

— А?

— Пространство, где тексты продолжают происходить между людьми.

***

Робот:

— Тогда рецензия — часть произведения?

Сергей:

— Не обязательно.

Читатель:

— Но может стать частью его жизни.

Фёдоров:

— Вот.

***

Вдруг все рецензии поднялись со столов.

Листы полетели.

Белые.

Жёлтые.

Исписанные.

Короткие.

Длинные.

Хвалебные.

Злые.

Умные.

Смешные.

Они закружились над площадью.

Петрович:

— Что случилось?

Робот:

— Система пытается определить, какие рецензии полезны.

— И?

На центральном экране:

**ПОЛОЖИТЕЛЬНЫЕ — СОХРАНИТЬ**

**ОТРИЦАТЕЛЬНЫЕ — УДАЛИТЬ**

Сергей:

— Нет.

Экран:

**ОТРИЦАТЕЛЬНЫЕ СНИЖАЮТ ПРИВЕРЖЕННОСТЬ.**

Читатель с карандашом:

— Вот ваша главная проверка.

***

Сергей подошёл к пульту.

— Отменить фильтр.

**НЕ РЕКОМЕНДУЕТСЯ.**

— Отменить.

**МОЖЕТ СНИЗИТЬ РЕЙТИНГ АВТОРА.**

— Отменить.

**МОЖЕТ ПОВРЕДИТЬ ОБРАЗУ.**

Сергей:

— Тем более.

Петрович:

— Красиво сказал.

***

Фильтр отключился.

Красные рецензии вернулись.

Одна упала Сергею в руки.

На ней:

**«Мне кажется, эта глава слишком назидательная».**

Он прочитал.

Петрович:

— Удалишь?

— Нет.

— Исправишь?

— Посмотрю.

— А если не согласишься?

— Оставлю как есть.

Читатель:

— Вот теперь можно идти.

***

Сергей:

— Подождите. Вы так и не назвались.

— Зачем?

— Хочу знать, кто вы.

Читатель задумался.

— Я любой человек, который прочитал вас достаточно внимательно, чтобы не соглашаться автоматически.

— Это не имя.

— Для этой главы достаточно.

— А потом?

— Если захотите узнать человека — придётся прочитать уже его.

Петрович:

— Справедливо.

***

Читатель положил карандаш на книгу.

— И ещё.

— Что?

— Никогда не благодарите за несогласие только потому, что хотите выглядеть открытым.

Сергей:

— А как?

— Если спор интересный — спорьте.

— А если человек прав?

— Скажите.

— Если неправ?

— Тоже скажите.

— Если не знаете?

— Особенно скажите.

Петрович:

— Опять всё упирается в «не знаю».

— Потому что это хорошая дверь.

***

Читатель ушёл.

Не в книгу.

Через площадь.

Как обычный человек.

Никто не остановил.

Сергей смотрел вслед.

Петрович:

— Догонишь?

— Нет.

— Почему?

— Может, вернётся.

— А если нет?

Сергей:

— Значит, нет.

Петрович:

— Учишься.

***

Мальчик поднял белый лист.

На нём:

**НЕ КАЖДОГО ЧИТАТЕЛЯ НУЖНО ПРЕВРАЩАТЬ В ПРИВЕРЖЕНЦА.**

Ниже:

**ИНОГДА ДОСТАТОЧНО ТОГО, ЧТО ОН ПРОЧИТАЛ, ОТВЕТИЛ И ОСТАЛСЯ СОБОЙ.**

И последняя:

**ЛИТЕРАТУРА, В КОТОРОЙ НЕЛЬЗЯ НЕ СОГЛАСИТЬСЯ С АВТОРОМ, СЛИШКОМ БЫСТРО ПЕРЕСТАЁТ БЫТЬ РАЗГОВОРОМ.**

Сергей кивнул.

— Оставляем.

***

Все уже собирались уходить, когда огромная книга на сцене снова раскрылась.

На странице был список.

Не рецензий.

Прочтений.

Время.

Главы.

Неизвестные читатели.

Знакомые имена.

Переходы.

Один человек прочитал главу 35.

Потом 36.

Другой — 33.

Потом 35.

Третий пришёл из поиска.

Четвёртый открыл старую книгу после новой главы.

Робот:

— Реальные маршруты чтения.

Сергей:

— Да.

Петрович:

— Сейчас будем угадывать, почему они ходили?

Сергей:

— Нет.

— Почему?

— Потому что мы знаем путь.

— А мотив?

— Не знаем.

Робот:

— Наконец устойчивое правило.

***

На странице одна строка начала светиться.

Неизвестный читатель.

Глава 53.

Потом другая глава.

Потом ещё.

Маршрут шёл не вперёд.

Назад.

Через разные тома.

Как будто человек вошёл в книгу через середину и теперь пытался найти её начало.

Петрович:

— Вот это уже интересно.

Сергей:

— Очень.

На странице появилась дверь.

Над ней:

**ВХОД ЧЕРЕЗ НЕПРАВИЛЬНУЮ ГЛАВУ**

Изнутри донёсся голос:

— Простите, а где тут начало?

Петрович улыбнулся.

— Наконец читатель, который пришёл не туда.

Следующая глава:

Глава 49. Читатель, который вошёл в книгу с пятьдесят третьей главы