Почка

— Оголите ягодицу, — сквозь сон услышал Жорик строгий шёпот медсестры.
Он отдёрнул больничное одеяло и выставил зад.
— Другое полужопие. На этом живого места нет, — прошептала опять медсестра.
Каждые три часа ему кололи пенициллин в задницу, которая уже превратилась в сине-жёлтую задубевшую перфокарту.
Попал он в Чудновку, на урологию, после посещения пивбара «Жигули», где долго сидел на подоконнике в обнимку со сквозняком. После этого он пару дней пытался залезть на стены и потолок от боли, разлившейся по всему животу и спине, как будто он проглотил раскалённый кирпич. Доктора поставили диагноз — острый правосторонний пиелонефрит — и определили в Чудновку.
В 32-й роте мореходки, где Жорик должен был начать второй год обучения, с пониманием и сочувствием отнеслись к сему событию и с песнями, цыганами… зачёркнуто… гитарами и портвейном, отдав концы, отчалили спасать родное отечество от голода в колхоз. Убирать картошку на полях урожая 1973 года.
Жорик с криками: «И я, и я!» — тоже хотел зарыться в грязь с корешами, но ему приказали:
— Сиди тут… тиха тока… ты нам нужен со здоровой почкой, так как пива в Питере сварено немеряно. Кто-то ведь должен его пить!
В корпусах бассейновой клинической больницы № 1 имени Чудновского по адресу: набережная Фонтанки, 154, не было никаких чудаков, плавающих в бассейнах, а было шлёпающее в больничных шлёпанцах, в синих и коричневых халатах общество работников предприятий «Северо-Западного водздравотдела». Это работники Ленинградского торгового порта, мореходных училищ, мореманы загранзаброса, каботажники и все те, которые орали пьяными:
— Обоссыте мне тельняшку, жить без моря не могу!
Они курили, травили байки, сутками играли в домино, пили винище в гальюнах, которое им приносили родственники и сослуживцы, мерялись швартовыми концами, особенно на отделении урологии на первом этаже, где Жорик и притулил своё больное тельце в палате на восемь человек.
Ему быстро назначили пытку под названием «уретроцистоскопия», и он впервые с удивлением обнаружил, что можно писать синим кипятком.
Рядом в палате лежал грузчик из порта. У него было одно яйцо… зачёркнуто… яичко. К нему всё время водили группы студентов медицинских училищ Питера.
Мужик вставал в позу Ленина со спущенными штанами, и врачи, подбадривая студентов, предлагали им пощупать… зачёркнуто… потрогать этот феномен.
— Ну же, ну же, девушка… потрогайте яичко… ну как? Чувствуете?
Будущий врач краснела, а мужик довольно щерился.
На втором этаже лежали женщины.
Ну как лежали… как обычно. В домино не играли и винище в гальюне не пили.
Но однажды один мореман, которому отбили кокушки на танцах так, что они висели опухшие до размера трёхлитровой банки, решил испытать отбитый аппарат, когда его подлечили, удалив одно «фаберже»: работает ли ещё или надо списывать и ставить в док на Канонерке на утилизацию.
Со второго этажа нашлась тоже желающая провести лабораторные испытания своего аппарата. Лабораторные испытания прошли успешно, и моремана утром тушили зелёнкой, которую вылили на исцарапанную спину.
— Ты случайно не в зоопарке испытывал свой прибор? — спросил танцора старый докер, который лежал справа от Жорика.
Уже позже, по весне, когда Жорик был в полном комплекте и здоров, как портовская трёхтонная кара — погрузчик «Тойота» с вилами, они со Сливой завалились в бар «Тройка», где он встретил свою медсестру. Тогда весь бар узнал про «ведровую клизму» — кружку Эсмарха, которую медсестра вливала в Жорика.
Жаль, что в этой кружке был не портвейн № 33 или пиво. На худой конец.


https://www.facebook.com/share/p/1Bsdr29pCR/