Напоследок

Луна сияла. Чуть, едва заметно желтоватая, она чудилась калёным ядрышком лещины, расколотым в новогоднюю ночь, но позабытым промеж салфеток и острых кусочков скорлупы. Звёзды в небе меркли рядом, и не умея, а то сочтя ниже достоинства тягаться, отступали как можно дальше назад, ибо ничего не могли супротив наивной, детской, от того что щербатой, улыбки луны.

Склонивши слегка набок свою безволосую головку, луна рассматривала не округу, но саму землю, что зажимала её в иззябшем кулачке. Сосняк гляделся немытой сапожной щёткой с приставшими к ворсинкам катышками ваксы. И что ж с того, что то были всего лишь заледенелые ломти сугробов и уступая обыкновению оставались белы, – сходство было безупречно и потакало поискать те, на великую ногу сапоги, кой чистят до блеска ввечеру, выйдя в сени, дабы не тревожить домашних резким духом, да всё одно, возвращаясь засим в дом, несут его с собою, где оседает он на задворках памяти, да выветренный сквозняком времён, остаётся милым, приятным воспоминанием из детства.

Мочало свалявшейся под снегом травы - раздолье мышам и землеройкам. Там у них и веселье, и променад. Выпутается какая от бесшабашия, вскочет на ближний к поляне поваленный дубок, пробежится понавдоль и тут же назад, будто в омут.
Хорошо, как глотнёт простору и окажется незамеченной лисом. В противном случае воспрянет лис по-лошадиному, встанет на дыбы, да почнёт передними-то лапами ворошить мёрзлое русого цвету мочало лужка. С наскоку, с прихлопами взрывает, вспахивает и траву, и снег, и самую окаменевшую от страха вслед за мышью землю, путает эдак её скрозь зиму след, чтобы не враз отыскался путь в лаз норы. Мечется мыша в смятении, себя не помнит. Которая из удачливых - свалится почти без чувств на дно изувеченной едва опочивальни, а иная прямиком к лису на обед.

Сосны приплясывают на месте, постукивая ледяными бусами смыленных ветром снежков, взирают на то без страсти. И не такое они тут в лесу повидали, и не таких ещё слыхивали стенаний с рыданиями.

А в небе луна... Сияет, потворствуя на виду жизни. И нечего ей поставить в упрёк, не укорить ни в чем. Ибо - повсегда она не причём. Да всё ж желается напоследок ночи, бросить ей в вину, – не доглядела, не досмотрела, не уберегла.