Самый тяжелый улей

Как то раз мы компанией поехали отдохнуть в Зеленый Лог... План был классический: речка, рыбалка, уха на костре, палатка — словом, сбежать от городской суеты.

По дороге заметили пасеку.

— Глянь, Коля, пасека, — кивнул Васёк.

— Вижу.

— Мёд там, наверное, хороший...

На этом разговор и закончился. Тогда мы еще и представить не могли, какое значение эта пасека приобретет ночью.

Обосновались быстро. Поставили палатки, развели костер, наловили рыбы и сварили наваристую уху. К вечеру все были уже изрядно навеселе.

И тут кто-то предложил:

— А давайте в бутылочку!

Бутылку крутанули. Загадывать выпало девчонкам. Они переглянулись и хором заявили:

— Хотим мёду!

— Какого еще мёду? — возмутились мужики. — Ночь на дворе!

— Самого настоящего. С пасеки.

— Девчонки, вы с ума сошли? Где мы вам ночью мёд достанем?

Тут Коля вдруг вспомнил:

— Васёк, ты же днем пасеку видел?

— Ну видел.

— Вот!

— Только там собака здоровая, — помрачнел Васёк.

Собака заслуживает отдельного рассказа.

Это был огромный старый алабай, размером чуть ли не с теленка. Голова — как котел, лапы — как поленья, цепь — в палец толщиной. С виду — зверь, каких поискать.

А на деле — ленивый и добродушный сторож. На чужих не лаял, никого не трогал. Всех в округе знал. Позовешь — подойдет, почешется и ляжет обратно.

Но мы этого, конечно, не знали.

— Значит, так, — задумался Коля. — Собаку надо усыпить.

— Чем?

— Колбасой. У Ленки в аптечке снотворное было от бессонницы — намешаем. Собака уснет, хозяин спит. А мы по-тихому улей утащим.

— А пчелы?

— А что пчелы? Пчелы ночью спят, — сказал Коля так уверенно, будто всю жизнь занимался пчеловодством.

Сказано — сделано.

Колбасу начинили снотворным и подбросили алабаю. Пес лениво поднялся, съел, повалялся немного на бок и вскоре действительно захрапел.

— Всё, — прошептал Коля. — Спит! Операция начинается.

Выждали для верности еще минут десять. Пес не шевелился.

Коля с Васьком, крадучись, пробрались к пасеке. В темноте перед ними чернели несколько ульев.

— Какой берем? — шепнул Коля.

— Первый попавшийся.

— А если там мёда мало?

— Бери самый большой!

Коля ухватился за крайний улей.

— Помогай!

Взялись вдвоем и потащили. Улей оказался неподъемным.

— Ничего себе! — пропыхтел Васёк.

— Значит, мёда до краев, — обрадовался Коля.

Они успели отойти всего на пару шагов, как из темноты позади раздалось тяжелое, утробное:

ГРРР-Р-Р...

Мужики замерли. Медленно обернулись.

Посреди двора стоял алабай и смотрел прямо на них.

— КОЛЯ!

— БЕЖИМ!

Спросонья и от страха собака показалась им уже не с теленка, а с быка.

Они рванули прочь, не разбирая дороги, таща за собой свою добычу. Алабай — за ними.

Разумеется, кусать он никого не собирался. Он просто увидел, что двое незнакомых куда-то поволокли его будку, и побежал следом, чтобы разобраться.

Но мужики этого знать не могли.

За спиной гремела цепь, тяжелые лапы били по земле:

БУМ! БУМ! БУМ!

— Тащи, не бросай!

— Сам тащи! Я уже не могу!

От ужаса они ломились сквозь кусты в лес, подальше от пасеки. Наконец силы кончились. Бросили тяжеленную добычу где-то в буреломе и со всех ног рванули обратно к палаткам.

К костру выскочили запыхавшиеся, растрепанные и абсолютно счастливые от того, что остались живы.

Девчонки тут же накинулись:

— Ну и где мёд?

Коля перевел дух:

— Вам-то чего? Сами загадали, что в голову взбрело, а нам выполняй!

— А чего без мёда вернулись?

— Вы бы видели, какой зубастый жлобяра за нами погнался! — выдохнул Коля.

— Еле ноги унесли! — поддержал Васёк. — Такой кабан здоровенный! Я думал — всё, конец нам!

— И улей-то, главное, в темноте самый тяжелый выбрали, — добавил Коля. — Там, небось, фляга мёду!

— Так чего ж вы его бросили?

— А ты попробуй с таким мёдом от такой собаки убежать!

Девчонки расхохотались:

— Эх вы, герои!

— Ничего, — буркнул Коля. — До утра подождем. Утром заберем.

После такого подвига мужикам требовалось срочно снять стресс, и они снова принялись за бутылку.

Утром, спозаранку, пока девушки готовили завтрак, из леса показался старик.

— Здравствуйте, девоньки, — поздоровался он. — Да вот собаку свою ищу. Беда прям. Вчера на хутор ездил, мёд отвозил. Сегодня приезжаю — а алабая моего нет!

— Может, убежал?

— Да бывало раньше. Сорвется с цепи — в лес убежит, потом сам возвращается. Вы его часом не видали?

Девушки переглянулись.

— Нет, дедушка, не видели. Может, у ребят спросить?

Тут и мы подошли.

— Ребят, собаку мою не видали?

— Не, дед, не видали. Мы тут у речки были, у костра всю ночь.

Старик вздохнул и покачал головой:

— Вот ведь дела... Странно только. Раньше-то он сам убегал, а тут вместе с избой...

— Деда, как это — с избой? — оторопела Верка.

Старик посмотрел на нее с недоумением:

— Ну дык... с будкой собачьей. И ее тоже нема. Ушла вместе с ним.

И пошел дальше в лес.

Мы стояли молча и медленно переваривали услышанное. Потом начали так же медленно смотреть друг на друга.

И тут Ленка тихо сказала:

— Слыхала, Верка, какую пасеку наши парни в лесу с полным мёдом заныкали?

И тут всех прорвало.

Мы хохотали так, что чуть не попадали в костер.

А где-то в лесу огромный старый алабай всё еще честно охранял самый тяжелый в мире улей.