Осенняя вылазка за грибами

У каждого есть свои увлечения, пристрастия или, как говорят, хобби. Одно из моих давних увлечений, иначе называемых «тихой охотой», – это сбор грибов.
Интерес к ним появился у меня еще с малолетства, когда первые годы мы жили в небольшой деревушке, окруженной лесами, лугами, на лоне девственной природы. Помню – только я научился ходить, отец постоянно сажал меня в коляску мотоцикла и мы ехали с ним в близлежащий лесок за грибами. Я быстро научился распознавать различные съедобные грибы и знал, где чаще растет тот или иной вид. Да и названия некоторых из них как бы сами говорят об этом: боровик, подосиновик, подберезовик, моховик. Мне было хорошо известно, что маслята и рыжики растут преимущественно в изреженных сосновых лесах, осенние опята – на старых пнях и корнях, возле стволов деревьев, белые грузди предпочитают березовые или смешанные леса. А самым распространенным грибом является вездесущая сыроежка, она попадается в лесу буквально на каждом шагу и ее шляпка может иметь разную окраску: красную, розовую, желтую, зеленую, синюю и даже черную. Знатный красавец-боровик (белый гриб) не любит сырых и густых лесов, ему по нраву светлые боры с вереском, можно встретить его среди невысокой травы и мха, в дубравах.

Нынешнее лето выдалось в наших местах явно не грибным. Причиной этого была сухая погода с очень редкими осадками. И вот в первой половине сентября зарядили дожди. Почти ежедневно бываю на центральном рынке, который через дорогу, рядом с нашим домом. Середина сентября, с утра солнечно и тепло. Проходя возле торговых рядов, где продают свою огородно-садовую продукцию местные жители, замечаю в ведерках и на прилавках чарующие глаз боровики и опята, которых до этого здесь почти не было видно. А я-то в этом году еще и в лес не выбирался! Вспоминаю своего бывшего соседа по частному сектору, с которым мы в былые времена каждое лето ездили на велосипедах в лес за грибами. Сейчас он спился, и я редко у него бываю...

Открываю калитку знакомого дома старого друга. Лаем меня встречает свора собак, для которых я очень редкий гость. За столом в доме сидит друг Сашка со своей забулдыгой-сожительницей Зинкой, дочерью генерала. Но всем известно, что может сделать алкоголь даже с когда-то интеллигентным, образованным человеком?! (Тут я говорю, в том числе, и о девице). На столе наполовину выпитая семьсотграммовая бутылка вина, три стакана, помидоры, яблоки, соленые огурчики. Третий стакан предназначен, как я вскоре узнал, для сидящей в их компании приятной на вид коммерсантки, живущей в коттедже, что неподалеку.
– Оооо, мой старый друг! – воскликнул Сашка. – Какими судьбами? Но ты как раз вовремя: будешь четвертым! Вот тоже холостячка, знакомься! Кстати, ты еще официально в третий раз не женился?
– Нет, друг! В нашем возрасте женятся только глупые, – ответил я ему, но, видя укоризненный взгляд новой знакомой, продолжил, – а умные выходят замуж.
– Так-так, не будем особо умничать, – встряла сразу же в разговор симпотная торгашка по имени Жанна. – А пока в бутылке есть эликсир мудрости, доставай, Сашка, четвертый стакан и разлей остаток по-умному!

Потом она глянула на меня исподлобья и продолжила:
– Так я же тебя часто вижу на рынке. Вот вчера или позавчера ты проходил около моего ролета с симпатичной молоденькой блондинкой. Это твоя дочка?
– Его дочке только в Голливуде сниматься, красавица! – опередил меня с ответом Сашка. – Но она шатенка. Наверно, то была его соседка-подруга.
– Ничего себе соседка! – Жанна покачала головой. – Она выглядела лет на 20 или даже 30 моложе его.
– Его любят молодые! – снова выдал Сашка. – А живет он напротив вашего рынка, в пятиэтажке, можешь в обед заскочить на чашечку кофе.
– Ну, заинтриговал, Сашок! Посмотрим, посмотрим, что за мачо из Ла-Манчи? Дон Кихот Ламанчский был, конечно, героем, но…
– Это еще, если он даст тебе посмотреть, – прервала ее Зинка, вставив и свой пятак в канву разговора. – Для него женщина за 40 – уже старуха, хотя сам вроде бы пенсионер. А тебе, Жаннета, как-никак, 46!
– Каких 46, очумела ты что ли? – возмутилась Жанна. – Забыла, бестолковая, что этой весной отмечали мое 45-летие?!
Я знал, что уменьшение возраста женщины хотя бы на год – это как личное оскорбление, поэтому мне был понятен праведный гнев Жанны.
– Да она выглядит еще девочкой! Че ты, Зинка, несешь лабуду? – наконец-то вклинился я в спор. – И мне совершенно не важен возраст. Нутром чую, что с Жанной мы можем быть идеальной парой! Рискнем?! – обращаюсь я с улыбкой к Жанне.
– А ты живешь не на четвертом этаже?
– На четвертом, – в моих глазах выразилось удивление.
– И у тебя на балконе две спутниковые тарелки?
– Ага! – я еще более изумился.
– То-то я давно заметила, что у всех по одной, а там сразу две.
– Ну, и проходимка ты, Жанна! – воскликнула Зинка. – Еще девочкой прикидываешься! Уже успела там побывать у Вани.

Но лишние дискуссии не входили сейчас в мои планы. Я вкратце объяснил суть своего визита.
– Время движется к обеду. Ты же, Саша, знаешь, что для меня главное – процесс, а не сами грибы. Вдруг завтра снова дождь и – опять пропал грибной сезон. У меня под балконом роща с березами, кленами и щебетом птиц, но если я не побываю в настоящем лесу – считай, год потерян.
Мои аргументы не особо склонили друга к подвигу. Вылазка в ближайший загородный лес его в данный момент не прельщала. Тогда я выбросил последний козырь, неожиданно оказавшийся стопроцентно действенным:
– Возьмем бутылочку, там, на месте и отметим праздник грибного сезона!
– Конечно, Ваня! Нет вопросов, я сам давно мечтал испробовать жареных со сметанкой опят, говорят, их уже полно, – в глазах друга загорелись огоньки.
– И я с вами! – воскликнула Сашкина подруга.
– Не женское это дело шляться по лесу! – мигом отреагировал он.
– Мы тоже тут скучать не будем, магазин рядом. Раз уж праздник, то найдется последняя двадцатка! – этот довод Жанны оказался достаточным, чтобы порыв Зины составить нам компанию охладел...
– Захвати для закуси пару огурцов или яблок! – предложил я Сашке.
– Там на месте, в лесу найдется закуска, – послышался уверенный ответ.
– Нет, сыроежками на месте я закусывать не собираюсь!
– Как говорил Дубровский: «Не трусь, Маруся, я сам боюся!»

По тропинке вдоль железной дороги мы двинулись в путь. Через пару километров показалась лесополоса.
– Надо подзаправиться, что-то тяжеловато идти. Открой бутылку, хлебнем по глотку, – предложил друг.
– Выдержишь, на фронте в войну бойцы десятки километров шагали без заправки и не стонали, – попытался успокоить я Сашку. Но мое словесное успокоительное не подействовало.
– Там бойцам давали фронтовые сто грамм! Да не такого, как у нас, чернила, а чистого спирта,  – со вздохом промолвил товарищ, словно он лично прошел пыльные дороги Великой Отечественной.
– Так это перед боем, – внес я уточнение. – А у нас – лишь тихая охота.
– Вот здесь сворачиваем направо, – показал на узкую тропку Саша. – В прошлом году я тут на одном месте набрал корзину опят.
Пройдя несколько шагов, он издали заметил пень и возле него грибы. Молоденькие опята-крепыши стройными рядами словно обнимали березовый пенек. Здесь мы наполовину наполнили свои объемные пакеты и пошли дальше по лесной тропинке. Опята больше не показывались.

– Вон столик со скамейкой, присядем и отметим первый грибной сбор, – внес предложение Сашка. Казалось, что эта роща была его родным домом, здесь он ориентировался, как в своей комнате. Мы присели на деревянные лавочки, стоявшие вокруг дубового столика, и наполнили заранее приготовленные пластиковые стаканы молдавским игристым напитком.
– Интересно, кто мог смастерить здесь эти столики? – спросил я. – И где твоя хваленая закуска? Тут не видно даже сыроежек.
– Это поработали железнодорожники, они здесь обедают. А закусь сейчас будет падать с неба.
Видя мое недоумение, Сашка улыбнулся и показал на растущую рядом яблоню:
– Иди-ка, потряси ее.
Подойдя к стволу, уже в траве я заметил упавшие крупные желто-зеленые яблоки. Высоко на ветвях тоже висело несколько штук. Это была ароматная, наливная антоновка.
– Дааа, закусь что надо! – смакуя после опрокинутого стакана лакомство, воскликнул я. – Не зря Адам с Евой искусили этот запретный плод из райского сада, совершив грехопадение и лишившись бессмертия.
– Там где-то близко еще груша растет, – пояснил друг. – Не дичка, а сортовой вид.
– Кто-то посадил, наверное, – предположил я.
– Может, кто посадил или птицы занесли с пометом зернышко. В их желудочно-кишечном тракте семена проходят своеобразную скарификацию и потом быстрее всходят.

Сашка блестяще окончил школу, но не пошел учиться дальше. Ему бы быть академиком, а он стал алкашом…
– Ну, хорош! И в лесу побывали, и грибы повидали, достаточно. Там уже женщины тебя заждались, потопаем домой, – предложил я. К тому же Сашка еще до привала жаловался на усталость. Почти ежедневные возлияния даром не проходят.
– Через дорогу, в осиннике должны расти подосиновики. Как хочешь, домой так домой. В другой раз еще сходим. Ну, ты же заскочишь ко мне? Возьмем пузырек, вместе с дамами отметим грибной сезон.
Было ясно, что выпитая нами семьсотка для него, как пустышка.
– Как-нибудь в другой раз, Саша. А бутылочку я тебе куплю, отметите втроем.
– Понял, понял. Там тебя дома кто-то ждет?
Обратной дорогой заметно уставший Сашка, тем не менее, старался идти быстрее: ведь в его воображении представлялся так желанный глазу винный магазин…