Спасение в Арктике и слепая посадка

Шторм над родным аэродромом был лишь цветочками. Из штаба дальней авиации пришла молния: на арктической станции «Северный полюс-40» из-за аномального бурана разрушило дизель-генератор. Полярники замерзали, а гражданская авиация в такой буран лететь не рисковала. Выручить их мог только Ту-160, способный на сверхзвуке пробить циклон и сбросить спецконтейнеры с аварийным оборудованием.
— Братва, задача государственной важности! — Марина Беленькая ворвалась в гараж, где Ангелина Мельник как раз замешивала тесто для своего нового кулинарного шедевра. — Летим в Арктику. Шторм дикий, видимость нулевая, но полярники без нас околеют. Смекайло, Власенко, Пиняев — на борт! Токарев, ты как?
— Давление 120 на 80, Никифоровна! Хоть в космос! — бодро рапортовал Мирон Олегович. — Я перед вылетом проверил узлы подвески контейнеров. Моя модернизация замков выдержит любой арктический обледенительный удар!
— Отлично. Василий Васильевич, Лида, Таня — на дозаправку и подвеску груза! — скомандовала Марина. — Геля, а ты готовь встречу. Вернемся голодные как волки.
Ангелина хитро улыбнулась, прикрывая полотенцем огромную миску:
— Летите спокойно, родные. К вашему возвращению приготовлю настоящий сибирский пирог-курник с тремя видами мяса и грибами в сливочном соусе, да под домашнюю настойку на таёжных ягодах!
В небе над Арктикой
«Белый лебедь» шёл на высоте 11 000 метров. Внизу бушевал полярный циклон. В кабине Ту-160 экипаж работал на пределе возможностей.
— Подходим к точке сброса! — объявила Марина, крепко сжимая штурвал. Самолет швыряло в мощных потоках турбулентности. — Сплошная облачность, ориентиров нет. Смекайло, Анжела, где полярники?
Смекайло-де-Цопфи быстро щелкал тумблерами новой радиосистемы, которую они накануне доработали с Пиняевым. Его хвостики смешно подергивались от предельной концентрации.
— Нас глушит полярное сияние и буран, приборы скачут! Но у меня есть идея. Анжела, помнишь, Мирон говорил про резонансную частоту конструкции? Давай пустим поисковый радар на ультракороткой волне через обводной контур Токарева!
— Включаю контур! — Анжела Власенко мгновенно перевела тумблеры в нужное положение. — Есть сигнал! Поймала их аварийный маяк! До станции три километра, пеленг 320!
— Анжела, держи ручной сброс, автоматика из-за обледенения может запоздать! — скомандовал Смекайло.
— Держу! Вижу створ... Пошли контейнеры! — четко доложила Анжела, нажимая боевую кнопку.
Тяжелые спасательные капсулы с дизелями отделились от самолета. Токаревские модернизированные замки сработали безупречно — контейнеры ушли ровно, без перекосов. Через минуту рация взорвалась сквозь треск: «Борт 160, спасибо! Груз приняли, вы спасли нам жизнь!».
Посадка вслепую
Радость была недолгой. На обратном пути родной аэродром накрыл тропический ливень. Стена воды была такой плотной, что лобовое стекло кабины превратилось в сплошной бурлящий поток. Локатор забивало водяной пылью.
В гараже у радиостанции дежурили Пиняев, Токарев, Анисимов и сестры.
— Марина, полосу залило полностью! — кричал в микрофон Владимир Пиняев. — Видимости ноль, глиссадный маяк залило водой, он врет!
— Бензина на второй круг нет, Володя! Будем садиться вслепую по вашим новым датчикам КИПиА! — отозвался твердый голос Марины. — Экипаж, приготовиться к жесткой посадке. Смекайло, Анжела, контролируйте высоту по радиовысотомеру, барометр врет из-за давления!
Самолет падал в черную водяную бездну. Земли не было видно вообще.
— Высота 60... 40... — спокойно, но громко отсчитывала Анжела Власенко, вцепившись глазами в модернизированную Пиняевым панель. — Марина Никифоровна, берите правее на два градуса, нас сносит потоком!
— Вижу снос по приборам! Выравниваю! — Марина Беленькая ювелирно работала педалями и штурманом.
— Высота 20... 10... Тормози! — закричал Смекайло.
Раздался страшный грохот, шасси коснулись залитого ливнем бетона. Самолет мгновенно поймал гидропланирование — многотонную махину начало сносить юзом к краю полосы.
— Мирон, твоя проводка тормозов! Не подведи! — взмолился на земле Пиняев.
В кабине Марина Беленькая рванула рычаг выпуска тормозных парашютов. Модернизированная Токаревым система распределения тормозных усилий сработала за доли секунды: автоматика сама притормаживала нужные колеса, удерживая гигантский ракетоносец ровно по центру полосы, несмотря на потоки воды. Ту-160 замер в тридцати метрах от конца ВПП.
Встреча братвы
Вечером в авиационном гараже Марины Беленькой стоял невероятный аромат. Посреди стола возвышался огромный, румяный, пышущий жаром курник Ангелины. Корочка пирога была украшена плетеными узорами из теста в виде самолетных пропеллеров.
Вся девятка снова была в сборе. Уставшие, но счастливые Смекайло и Анжела сидели на почетных местах. Мирон Токарев, совершенно здоровый, оживленно спорил с Володей Пиняевым о графиках торможения, а Василий Васильевич Анисимов вместе с Лидой и Таней разливал по кружкам ароматную настойку.
Марина Никифоровна Беленькая поднялась со своей кружкой, обвела взглядом команду и улыбнулась:
— Ну что, братва. Полярников спасли, электронику проверили, в ливень сели. И всё потому, что один за всех и все за одного! Ангелина Викторовна, режь свой шедевр, мы заслужили!
И под дружный хохот и звон кружек братва принялась за вкуснейший пирог, празднуя очередную победу великой авиационной команды. Вот и сказки конец, а кто дочитал — АБСОЛЮТНЫЙ И ОТМЕННЫЙ МОЛОДЕЦ!