Путь Маши. Глава 4. Редакторша

К тому времени Мария уже трудилась в редакции. Дочке исполнилось три годика, надо было её устраивать в сад, а самой выходить на работу. Возвращаться в управление народного образования, где она была методистом, совершенно не хотелось. Пожаловалась Карпову. Тот мигом решил вопрос. Позвонил заведующему РУНО, и Машу переводом оформили корреспондентом районной газеты.

Сначала Мария отбивала пальцы на казённой машинке в общем кабинете, где балагурили молодые корреспонденты. Трудно было сосредоточиться. А потом ей выделили небольшой кабинетик, освободив его от бумажной рухляди и сломанной мебели. Кабинет был с северной стороны, от деревянного окна дуло, но Маша всё равно была рада, что никто не мешает. Окно она проклеила бумажными полосками, клейстер принесла из дома. Сразу стало теплее.

Она вела отдел писем, приходилось много печатать и перепечатывать. Новая редакторша, Анна Егоровна,  маленькая круглолицая женщина с копной седых волос, черкала тексты не меньше Карпова. 

Но Маша была старательной и терпеливой. Править тесты приходилось до десяти раз, и Маша вырезала удачные куски, а исправленные перепечатывала и приклеивала к старым. Её материалы получались лоскутными и длинными.

Анна Егоровна была пробивной и энергичной. Только она одна в голодные 90-е могла нагрянуть в районную администрацию и выбить какие-то деньги на зарплаты работникам редакции и типографии. В то тяжёлое время в некоторых организациях зарплаты почти не платили. Анну Егоровну уважали, хвалили в глаза, но не любили за острый, язвительный язык.

Маленькая, решительная, она принципиально не красила волосы, и голова её с копной серебристых волос выделялась среди прочих на всех совещаниях. Совещания она любила и частенько затевала свару, задавая неудобные вопросы. В газете, поднимая рейтинг, сталкивала лбами враждебные стороны. Ставила параллельно два письма, со взаимными претензиями, и недели две район «стоял на ушах», а подписка на газету увеличивалась в разы.

В редакции Анна Егоровна всех подмяла под себя. Но Машу она не смогла согнуть. Это для неё было странным, и она приблизила новую работницу к себе, чтобы понять, где у молодой женщины слабое место, чтобы потом обесценить и придавить, как любила делать. В конце-концов у неё это почти получилось, но окончилось совсем не так, как ожидалось.

Сближение началось с того, что Анна увлеклась целительством, ходила по кабинетам, жгла бумажные трубочки, «чистила пространство». Взялась всех желающих лечить пассами. Женщины, подлизываясь к начальнице, бегали к ней в кабинет одна за другой.

Маша не собиралась этого делать, но однажды принесла готовый текст и подала, морщась от сильнейшей головной боли. Анна Егоровна без лишних слов усадила Машу на стул, велела закрыть глаза. Маша чувствовала то холод, то тепло. Анна ходила вокруг, старательно махала руками, и Марии как будто бы стало легче. Но с работы она отпросилась, дома выпила цитрамон и пораньше легла спать.

На другой день на работе, а Маша в то время трудилась вместо заболевшей корректорши, её снова начала мучить боль в висках. Сильнее вчерашней. И вдруг она услышала голос в голове, с неким волевым воздействием: «Иди срочно к Анне Егоровне, упади на колени, проси её исцелить тебя!»

Мария ахнула от такого предложения! Это была не её мысль! И Маша очень ясно поняла, что нельзя к ней ходить! Это насилие над волей, нечистое дело! Отпросилась и уехала домой. Надо было молиться, а она, хотя и крещёная была, не умела в ту пору это делать.

Кстати, Анна Егоровна как-то поведала Маше, что бывала в церкви, но ни разу не смогла перекреститься. Едва подносила руку к голове, как посередине лба вспыхивала сильная боль. Позже поняла Маша: к этому привели заигрывания с нечистой силой.

Тем не менее, как-то так повелось, что Анна Егоровна стала зазывать Машу к себе в кабинет и они вели долгие разговоры. Вернее, Анна Егоровна толкала пламенные речи, а Маша слушала, изредка вставляя реплики.

Много чего поведала редакторша о себе, в том числе и то, что Маше казалось ужасным. Например, рассказала о том, что специально переспала с мужем своей подруги, чтобы отомстить той за высокомерие и превозношение.

Всем доставалось от Анны Егоровны, и не менее других трудолюбивому Карпову. Тот терпел её барское отношение, издёвки и насмешки, а ведь он один, практически, тащил на себе основную работу. Без конца мотался в типографию, много писал сам, правил чужие материалы. Маше было очень жаль его, и недовольство Анной копилось в ней медленно, но верно.