Полуостров. Глава 267

Глава 267
Выброс энергии, столь мощный, что от него, казалось бы, завибрировал асфальт, заставил меня остановиться.
- Мастер Якоб! - воскликнул я. - Что случилось? Почему вы не написали мне?
- Я не люблю электронных сообщений, Пауль, - в тёмной ветровке и с зонтом в руке он напоминал одного из тех пожилых туристов, что приезжали в Город к родным, оставшимся навсегда по эту сторону. - Они зачастую искажают смысл. Да и дело, скажем так, деликатное. И не требует отлагательств!
- А, если бы я не пошёл сейчас выносить мусор?!
- Я бы смог подать тебе сигнал, Пауль, - с достоинством ответствовал мастер Якоб.
Он обвел глазами по сторонам.
- Город изменился... Этого дома, из которого ты вышел, уж точно не было... Большая застройка пошла в XVI веке...
- Мастер Якоб! - я поставил пакет с мусором на асфальт. - Что привело вас ко мне?
- Видишь ли, Пауль, - он подождал, пока я дам ему прикурить, потом неторопливо продолжил. - Видишь ли, Пауль, этот мальчик, Арсений, пропал. И я совершенно не могу представить, где его нужно искать...
- Что?! - до мусорного бачка оставалась всего пара метров, я взглядом отправил в него пакет, и он шмякнулся, видимо, поверх выброшенных бутылок, потому что в бачке незамедлительно зазвенело. - Что вы сейчас такое говорите? Почему вы не связывались со мной, если были проблемы? Почему, мастер Якоб? Вы же обязаны... Если я не вызываю вас к себе, как делал Всеволожский, это же не значит...
- Не кипятись, Пауль! - я заметил, что он сжимает сигарету пальцами левой руки, правой он опирался на рукоятку зонта, как на эфес шпаги. - Проблем не было. И потом ты официально не назначен Куратором, - я со злостью закусил губу, промах был очевидным и удручающим. - Сдаётся мне, я ничего не нарушил в цепочке. К Хранителю приходят лишь в моменты крайней необходимости. И вот я здесь...
- Может быть, мы отойдем от помойки, мастер Якоб? - поинтересовался я. - Мы могли бы подняться в дом. Хотя... - я замялся.
- Твоим родным неизвестен твой род занятий? - поднял брови мастер Якоб.
- До определенного предела известен... - я быстро набрал на телефоне сообщение Эмилю.
Переступая порог магазина, мастер Якоб вдруг задержал руку на холодном камне дверного проёма.
- А этот дом я помню, его держал винодел...
Эмиль, не вставая с парусинового стула, поднял на позднего посетителя вопросительный взгляд, и отрешенное равнодушие на его физиономии тотчас же сменилось выражением благоговения.
- Господин Каннер...
Он сделал несколько шагов в направлении мастера Якоба и вдруг опустился перед ним на колени.
- Господин Каннер, ни с чем не сравнима радость вновь узреть вас...
Я вышел из магазина, в последний момент попытавшись придержать тяжеленную дверь, но она все равно с грохотом захлопнулась у меня за спиной.
Ритуал - тлен, слова, предписанные Учением, мы каждый повторяем, особо не проникаясь их смыслом и не вдаваясь в их истинное значение, но, понимая умом все это, я все равно не мог спокойно принять его столь очевидное восхищение прежним Хранителем...
- Пауль, да что же с тобой?! Времени нет...
- Времени нет и на отдавание почестей! - я поискал взглядом урну, и не обнаружив её, швырнул недокуренную сигарету с крыльца, и она воткнулась в брусчатку, взметнув облако алых искр. - Вы говорили, мастер Якоб, что мальчик не слушался вас? - заметил я, возвращаясь в помещение.
- Я не говорил, что не слушался... - он опустился в любезно предоставленное Эмилем плетеное кресло. - Он был свонравен, но дети часто проявляют упрямство...
- Вы, кажется, отмечали, что в нем нет пиетета?..
- Куда ты клонишь, Пауль? - нахмурился мастер Якоб. - Я не для того соглашался брать ученика, чтобы выслушивать от тебя обвинения!
- Это не обвинения, это констатация факта! Вы не справлялись с ним!..
- Пауль, прекрати, - тихо произнёс Эмиль, незаметно возникший у меня за спиной.
- Отчего же, пусть продолжает! Давненько я не получал нагоняя от административной верхушки! Ну, что ж. Я отошёл от дел очень и очень давно, могу и ошибаться в воспитательных мерах... Готов принять наказание по всей строгости, коль скоро я вижу в тебе, Пауль, достойного последователя пана Всеволожского, снискавшего себе почетную славу развешивателя оплеух!..
- Что случилось, в конце-то концов, я узнаю об этом, мастер Якоб? - я, в свою очередь, сел на парусиновый стул.
- Изволь. Третьего дня он был в Городе...
- В Городе?.. - я проводил взглядом Эмиля, демонстративно вышедшего из магазина и прочитавшего на крыльце заклинание рассеяния внимания. - Что же он делал в нем? И кто же открыл ему портал?
- Кто открыл портал, мне неведомо, - только ещё однажды я видел на лице мастера Якоба растерянность: во время нашей схлестки много столетий назад. - Этого не было в его мыслях...
- Как это? - оторопел я. - И вы не дознались?
- Мне нужно было применять жестокость, Пауль?..
- Значит, нужно было!
- Напомни, пожалуйста, когда я применял её к тебе?
- Я не давал вам повода!
- Давал, Пауль, и многократно! - Мастер Якоб с силой стукнул наконечником зонта о пол магазина. - Напомни мне, сколько раз я поднял на тебя руку?
- Современным детям недостаточно того, что их не бьют! - вырвалось у меня. - Их нужно уметь слушать, а вы этого дарования, по-видимому, полностью лишены!
Мастер Якоб протянул зонт, словно учительскую указку, в сторону стеллажа, и тот начал неторопливо, подобно ползущей гусенице, выдвигаться на середину помещения.
- Не спорю, - весь его вид выражал глубокую задумчивость, - помимо способностей, которыми тебя наделил Господь, Пауль, ты обладаешь талантом ещё и истинно человеческим, склонностью к эмпатии. Немногие Избранные могут этим похвастаться, да и люди тоже... - он взял со стеллажа книгу, которой, - я готов был дать на отсечение правую конечность, - накануне там не присутствовало.
- Вы тоже бы обладали этой склонностью, если бы не сосредоточили свой взор исключительно на своём внутреннем мире! - с раздражением произнёс я. - Если бы не выбрали своей стезей пребывание в эмпириях, бесконечно далеких от проблем обычных мирян! Если бы...
Эмиль сделал мне знак через стекло, и я неохотно вышел на улицу.
- Так ли сейчас важно, Пауль, чья это вина? Нужно найти ребёнка, потом проведёшь дознание. Я так понимаю, мать забирает его с продленки не раньше шести? Уже, однако, четыре...
- Он больше не ходит на продленку, - вспомнил я. - С тех пор, как на него напали на улице, мать наняла няню...
- Няню... - задумчиво произнёс Эмиль. - Тот, кто открыл ему портал, судя по всему и почистил память.
- Да так, что даже мастер Якоб не смог ничего понять?!
- Он просто не хотел делать мальчику больно...
- А надо было!
- Ты всегда сможешь восполнить этот пробел, - пожал плечами Эмиль.
- Что ты имеешь в виду?
- Ничего не имею, - краем сознания я наблюдал, как мастер Якоб открыл вновь образовавшуюся книгу на какой-то, одному ему известной странице. - Память почистили весьма избирательно. Что он делал в Городе, он несомненно помнит, это и привело его в такую истерику. Думаю, применил заклинание невидимости...
- Которое не может прошибить мастер Якоб? - усомнился я. - И, это самое... Восьмое заклинание сложное, не для девяти лет!
- Я мог применять его в девять, - возразил Эмиль.
- Так, подожди, нас же учили с двенадцати!..
- Меня начали раньше. Я расскажу, - заметил он, видимо, обнаружив, как у меня медленно отъезжает челюсть, - но потом. - Это к делу не сильно относится...
- В Москве ограниченное количество Избранных, Эмиль! И оба мои бывшие ученики. Шварценберг помер...
- Ты доверяешь им?
- Коновалову - да.
- А девушке?
Я крепко задумался.
- Не знаю... Скорее всего, нет. Слушай, а что же он видел в Городе? Мастер Якоб нам не сказал... И что он нашёл в этой книге? - я показал глазами на магазин.
- Книга высших заклинаний, Пауль, - спокойно пояснил Эмиль. - Я забрал её из твоего дома, когда ты жестоко страдал от приступа головной боли. Она тебе тогда была не нужна...
- А сейчас ты не хочешь её вернуть?
- Ты даже не видишь её, мне же она нужна для работы. Книги заклинаний сами выбирают себе хозяев...
- Не перестаю восхищаться твоей изворотливостью! - сдержанно произнёс я. - Ну, и что ты сейчас предлагаешь делать? Скоро вернётся с работы мать Арсения. Что мы ей предъявим? Исчезновение ее сына в другом государстве? Международный скандал!
- Мать мальчика, - губы Эмиля тронула легкая усмешка, - я с охотностью возьму на себя...