Тбилисо

(фото из архива автора)

Моим детству и юности посвящается.

Вдохновенный в самом трудном светит светом изумрудным.
Грянув словом многогудным, оправдает крепкий стих.
Слово Грузии могуче.
Если сердце в ком певуче,
Блеск родится в тёмной туче,
В лете молний вырезных.
Шота Руставели «Витязь в тигровой шкуре»

Они, крепко взявшись за руки, стремительно шли, чеканя шаг, по мощёной набережной Куры, ничего и никого вокруг не замечая. Оба высокие, статные, в расстёгнутых длинных тёмных плащах с развевающимися от ветра полами. Редкие встречные прохожие недоуменно с тихим восхищением расступались перед ними, а некоторые характерно цокая языками шёпотом произносили им вслед:

— Какая красивая пара!

Могучие платаны, несущие молчаливо свои сакральные тайны, как стражи порядка, выстроились вдоль шоссе, создавая атмосферу внутренней тишины, изредка нарушаемой гудками проплывавших по реке прогулочных катеров, кажущимися с высоты набережной Куры игрушечными корабликами и еле уловимым шелестом пролетавших мимо со скоростью света машин, оставляющих после себя размытые удлинённые силуэты. Шёл тёплый сентябрьский дождь, рисуя редкими крупными каплями на мостовой причудливые узоры. Бледное застывшее от напряжения лицо Веры, тускло освещённое огнями ночного города, было мокро от слёз и дождя.

— Дождь начался очень кстати, — подумала Вера, продолжая рассекать пространство своим размашистым нервным шагом. — Ненавижу, ненавижу расставаться! Жизнь настолько хрупка и может дать трещину в любую секунду. — На этих словах, промелькнувших у неё в голове, сердце предательски сжалось и тоскливо, с каким-то надрывом заныло в груди. — Прочувствовав это, ты в своём подсознании наконец-то начинаешь понимать каким-то глубочайшим уровнем души, что данная встреча может быть последней и что тебе не подвластно вообще ничто и это самый главный опыт, который ты учишься принимать. — Молчаливые фразы стройным звеном рисовали яркие сюжеты в её воображении.

— Достать зонт? — участливо спросил Титико, останавливая ход её мыслей.

— Ненавижу встречи, после долгой разлуки, — неожиданно начала говорить Вера, резко останавливаясь, — потому что за ними неминуемо идут расставания, к которым невозможно привыкнуть. — На этих словах она, решительно развернулась к нему бледным мокрым лицом, обрамлённым влажными русыми кудрями, затем с тревогой посмотрела ему прямо в глаза и продолжила, — Почему, почему, всё устроено так, что мы снова и снова должны расставаться? Мы же не виделись с тобой тридцать семь лет!

Он тепло улыбнулся и спокойно возразил:

— Мы не виделись с тобой ровно тридцать шесть лет, за это время мы все прошли точку кармической проверки и Вселенная включила нам зелёный свет, — затем, внимательно посмотрев на Веру, с нежностью в голосе продолжил, — а ты совсем не изменилась, осталась такой же, как и тогда…

— Зато ты возмужал.

— Мам, ты пойми, — делая непроизвольный шаг назад, начал Титико, — я не могу оставить то дело, которому посвятил эти долгие десятилетия. — В его голосе зазвучали стальные нотки, считав в её словах то, что было глубоко ею спрятано,

— Почему? — Обречённо, опустив глаза, спросила она.

— Остались заключительные испытания, и мы будем выпускать наше детище в мир, которое должно его изменить.

— Титико, я знаю, что ты работаешь над чем-то очень важным, что принесёт всем пользу. — Начала говорить она с тревогой в голосе, не поднимая своих глаз, — но я никак не могу привыкнуть жить, не зная где ты и что с тобой.

— Мам, мне удалось остановить твое старение.

— Я в курсе.

— Ты слышишь сейчас звук?

— Да. — Она наконец подняла глаза и посмотрела через плечо Титико куда-то вдаль. — Он сопровождает меня всегда. — задумчиво ответила Вера.

— Каков он?

— Ясный, с мягкими вибрациями и серебристым светом. Я его вижу внутри себя.

— А теперь закрой глаза.

Она послушно их закрыла.

— Что ты видишь?

— Солнце.

— Вот видишь, ты и сама догадываешься, над чем я работаю. Комбинация звуковых волн, а точнее их вибрации должны полностью изменить наш мир. — Тут, Титико неожиданно остановился, немного подался вперёд и заглянул Вере в глаза, распахнув перед её взором бездонную глубину синевы своих глаз, затем, не отводя взгляд, как будто хотел ей передать что-то, что невозможно передать словами, он продолжил, — в древности данными вибрациями владели только просветлённые, посвящая этому не одну свою жизнь и в итоге покидали этот мир во вспышке света, раскрывая своё предназначение.
 
— Предназначение?

— Да, скоро этим будут обладать все. — Уверенно ответил Титико и снизив голос до еле слышного шёпота, продолжил, — проснутся спящие души, навечно растворятся те, кто проявился здесь без души, исчезнет ограниченность, а с ней зависть и злоба. Все будут осознавать свои прошлые жизни, исправляя сделанные неверные шаги и видеть будущее. Рождаться будут дети только со светлыми вибрациями, а отсюда уйдут в небытие все войны, насилие и страдания.

— Ты думаешь, что это сработает именно так? — Практически беззвучно, лишь шевеля губами, спросила она.

Утвердительно кивнув, он продолжил:

 — Каждый будет осознанно проживать свою жизнь. — На этих словах Титико обнял Веру за плечи, и загадочно прошептал ей на ухо, — мы наблюдаем уже за двумя сотнями человек, как они «просыпаются».

— И за мной? — Так же тихо спросила она.

— Конечно.

— Проблема нашего времени заключается в том, что весь мир живёт исключительно под властью ума. — Продолжил Титико уже обычным голосом, отстраняясь от Веры, но продолжая обнимать её за плечи, — как только каждый человек будет слышать и слушать голос своей бессмертной Души, а ум будет подчиняться Ей, то всё в этом мире встанет на свои места и «Золотой Век» полностью вступит в свои права. — Закончив говорить, Титико нежно взял руки Веры и приложил их к своей груди.

— И мы будем во всём этом участвовать? — прошептала она.

— Да, — тихо ответил Титико.

— И мы ещё здесь встретимся? Обещаешь?

— Обязательно, как только я закончу то, над чем сейчас работаю.

— Это будет длиться целую вечность?

— Нет.

Два стройных силуэта, утопающих в мягком освещении ночного города, замерли, отбрасывая от себя на влажную мостовую удлинённые тени. Время остановилось, давая им возможность прочувствовать, хранимую лишь молчаливыми платанами, ускользающую в вечность тайну их разговора. Вера и Титико погрузились в свои размышления, овеваемые нежными дуновениями ненавязчивого ветерка, а звуки внешнего мира переплелись вокруг них в полифонию реальной жизни. За время их разговора, непродолжительный тёплый сентябрьский дождь уже закончился, облака успели испариться, обнажив над ними яркое звёздное небо с огромным низко посаженным ликом луны.

— Ну что же, пойдем прогуляемся по Метехи? — спросила Вера, выйдя из своей задумчивости.

— Да, да, именно в Метехи. Мне сегодня приснился сон. — Неожиданно начал делиться своим сокровенным Титико, задрав высоко голову и внимательно рассматривая луну, застывшую над их головами. — Во сне ко мне явился Вахтанг Горгасали на своём коне. Он сказал, что подготовил для меня подарок в виде камня в форме наконечника копья, и что этот камень поможет мне найти ответы на вопросы, о которых я сейчас размышляю. На одной стороне будет проявлен его образ, со знаком символизирующем центр Мироздания, а на оборотной — трилистник в виде креста. Забрать камень я должен как раз в Метехи, он и место мне указал, где его искать…

— Титико, смотри кто здесь сидит! — Перебивая его, воскликнула Вера, показывая рукой куда-то в сторону.

Титико бросил взгляд в сторону куда указывала Вера и увидел там сидевшего поодаль, гладкошёрстного коричневого пса среднего размера. Пёс сидел неподвижно, навострив свои острые ушки-треугольнички и внимательно за ними наблюдал. Его взгляд был спокоен и мудр.

— Ого, какой красавчик! — Обрадованно произнёс Титико и тут же наклонившись, похлопывая себя по ноге ласково обратился к собаке, — ну, иди, иди ко мне.

Пёс привстал, не спеша подошёл к Титико и преданно заглянув ему в глаза, трогательно ткнулся своим мокрым холодным носом в протянутую к нему руку.

— Странно, как и почему он тут вдруг появился? — Не понятно у кого, удивлённо спросила Вера.

Титико неопределённо пожал плечами и продолжая гладить пса, обратился к нему протягивая свободную руку:

— Дай лапу, друг!

Пёс радостно завилял хвостом и высунув язык, изображая улыбку на своей морде, забавно протянул ему свою лапу.

— И всё же, что мы с ним будем делать? — Уточнила Вера.

— Он пришёл жить с нами. Он наш Защитник. — Серьёзно сказал Титико.

— Как ты об этом узнал?

— Прочитал в его глазах.

— Ты уверен? — Неуверенно переспросила Вера.

— Конечно. — Ответил Титико и выпрямившись во весь рост, шутливо обратился к новоявленному другу. — Раз ты так решил, то пошли с нами.

Пёс внимательно посмотрел в глаза Титико, затем послушно поднялся и пробежав неспешной рысцой немного в перёд, как будто зная в каком направлении нужно идти, остановился и посмотрел в сторону Веры и Титико, показывая им всем своим видом, что он готов.

— Как мы его назовём? — Спросила Вера беря за руку Титико.

— Назовём? — задумчиво переспросил он и покосился на противоположную сторону Куры, где возвышался холм Сололаки с ярко освещённым монументом «Мать Картли», которая держала в руках меч и чашу вина. Немного подумав, Титико предложил, — назовём его Лаки.

— Прекрасное имя, — согласилась Вера.

Вера и Титико, крепко взявшись за руки, продолжили свой путь, погрузившись в атмосферу ночного города, думая каждый о своём. А впереди них, опережая на несколько шагов, уверенно указывая дорогу к Метехи короткими перебежками шёл пёс Лаки, походу успевая обнюхивать попадавшиеся ему на пути деревья, кусты и фонарные столбы.

Между тем древний загадочный город жил своей особенной ночной жизнью. Слева, с характерным шелестом звука скорости света мелькали автомобили, оставляя после себя мягкое дуновение ветра. Справа, ворчала река, а её бьющиеся о гранитные берега волны рассказывали тонким мирам, древние легенды Тбилиси. Долина реки Куры, где расположился город, была усыпана разноцветными огнями, напоминавшими скопления звёзд упавших на землю, а с противоположного берега парила в небеса мелодия песни «Тбилисо» исполняемая пронизывающими своей чистотой мужскими голосами a-capella:

Тбилисо, мзис да вардебис мхарео,
Ушенод сицоцхлец ар минда,
Сад арис схваган ахали Варази,
Сад арис чагара Мтатцминда!

Над городом размеренно проплывал сентябрь 2126 года.

30.09.2026.